ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Сэр, я знал, что вы создали великую империю, но не подозревал, насколько она велика. – Валенсия даже присвистнул от удивления.

– Все шло настолько гладко, что люди попросту не обращали внимания, – сказал Паккер. – Причем мы вовсе не стремимся к мировому господству, а лишь хотим заниматься тем, что интересно нам самим и приносит прибыль.

Вот оно, влияние Гатри, подумалось Кире. Без него «Файербол» наверняка подменил бы собой со временем правительство, превратился бы в этакое гнездо разбойников-баронов.

– Монополии не предусматривалось, – согласился Гатри, – она возникла сама по себе. В то время, когда мы начинали, в космос никто кроме нас по-настоящему не забирался. Поэтому мы, обосновавшись в Эквадоре, приняли устав, который оберегал компанию от посягательств политиков и чиновников. Потом, когда то тут, то там стали происходить волнения, мы, в качестве меры предосторожности, укрепили свои позиции. Впрочем, сейчас не до истории.

– Звездолеты, естественно, могут переговариваться друг с другом напрямую, – вставила Кира. – Но требуется фантастическое стечение обстоятельств, чтобы мы сумели установить связь с одним из наших кораблей, особенно учитывая то, что второй Гатри, безусловно, прикажет всем капитанам изменить курс.

– Что касается Л-5, – продолжил шеф, – стоит ему только заподозрить, что я направляюсь туда, он тут же наложит на спутник лапу. Однако я надеюсь, что он будет следить за «Мауи Мару», который полетит к Луне. Будем надеяться, что луняне спасут Киру от головорезов Сайре и она сможет рассказать правду Солнечной системе. Чтобы облегчить ей задачу и чтобы обезопасить нас на случай провала, я направлюсь к Л-5. Если все получится, меня заберет Тамура. После того, как я выступлю перед колонистами, тем копам, которых просто убьют, а не линчуют, изрядно повезет. Если же Тамура не сумеет добраться до бота, он будет летать по орбите, которая известна Кире, и пилот Дэвис, выбрав подходящий момент, явится за мной с Луны.

– Кира, – проговорил Валенсия, поворачиваясь к девушке. В его голосе прозвучало беспокойство, – получается, что ты добровольно сдаешься на милость Сепо.

– Вот почему перед отлетом надо будет предупредить милорда Ринндалира, – откликнулся Гатри. – Разумеется, сообщить в открытую, в чем, собственно, дело, значит увеличить риск, но я вставлю в текст несколько слов, которые… мм… заинтригуют селенарха. Нам с ним доводилось сталкиваться.

– Предположим, он откажется, что тогда? – хмуро спросил Валенсия.

– Из того, что мне о нем известно, – Кира улыбнулась, ощущая во всем теле какую-то странную легкость, – я могу сказать, что очень этому удивлюсь.

Хотя что именно предпримет Ринндалир, подумалось ей, можно только догадываться.

Писк компьютера отвлек Киру от воспоминаний. Девушка посмотрела на экран – и на мгновение почувствовала себя совершенно лишней, этаким паразитом, который существует за счет машины. Компьютер управляет кораблем и системой жизнеобеспечения, сообщает пилоту требуемые сведения… Кстати говоря, зачем? Ведь та же процедура запуска бота чуть ли не полностью автоматизирована. Кира задала программу: место назначения – Луна, время старта такое-то, скорость такая-то. Остальное сделала машина – проложила курс, рассчитала ускорение и тому подобное. Попадись на пути облако космического мусора или случись что-нибудь еще, компьютер справится со всем самостоятельно. Да, она принесла на борт Гатри, она поместит шефа в бот, но то же мог сделать и самый примитивный робот. Компьютер поддерживает связь с автоматами-диспетчерами в Порт-Бауэне, получает от них ориентиры, по которым в конце пути посадит корабль. А ей придется лишь нажать на кнопку, которая открывает воздушный шлюз…

– Черт! – пробормотала девушка. – Хватит, а? – Эти мысли посещали ее не впервые. Пилоты, подобно инженерам, разведчикам, ученым, артистам и предпринимателям, выполняли особые задания, принимали ответственные решения, подавали команды, которые вели к успеху – или к гибели. Когда Вселенная преподносила очередной «подарочек», именно их интуиция – воображение, шестое чувство – могла спасти людей и пресловутые «умные» машины. И то сказать, разве реакции ее тела уступают в автоматизме реакциям робота? Тем не менее, тело подчиняется мозгу.

Но как только машины обретут сознание – что, похоже, произойдет весьма скоро… Нет, в самом деле хватит. Давным-давно пора за работу!

– До запуска осталось меньше, чем я предполагала, – сообщила Кира шефу. – Ну что, будем упаковываться?

– Давай. – Какие чувства таились за этим словом? И таились ли вообще? Он человек, прикрикнула на себя девушка. Человек!

Она отнесла Гатри на корму, где находился бот, который представлял собой обыкновенную ракету с твердотопливным двигателем, автопилотом и крохотным грузовым отсеком. Чтобы оказаться в окрестностях Л-5, боту потребуется три дня, а тем временем – по крайней мере, на том и строился план – Кира сообщит обо всем населению Земли, так что Гатри прибудет на спутник не беглецом, но победителем.

Кира подключила компьютер бота к бортовому компьютеру корабля. Пока происходила перегрузка данных, она поместила Гатри в грузовой отсек и закрепила его ремнями. Об остальном позаботится машина.

– Почему бы тебе не пойти отдохнуть? – предложил шеф. – Или ты предпочитаешь проторчать тут оставшиеся десять минут, не зная, что сказать? «Счастливого полета». «Gracias, и тебе того же». «Передавайте привет всем нашим». «С удовольствием». – Модуль рассмеялся. – У моей жены получалось гораздо лучше, она говорила самым гнусавым голосом, на какой только была способна. Когда кто-либо из нас куда-то улетал, мы обменивались на прощанье неприлично долгим поцелуем, и провожавший уходил домой.

– Muy bien, шеф, – отозвалась Кира, благодарная Гатри за то, что он понял ее состояние. – Hasta la vista. И… – Она наклонилась и поцеловала металл, -…счастливого пути нам обоим.

Выходя из шлюза, она услышала, как захлопнулся у нее за спиной люк.

Часть вторая

Эйко

25

Вишня белым цветет.
Закат быстротечен, как миг.
Высыпают холодные звезды.

Эйко Тамура покачала головой, вздохнула и отложила листок в сторону. Хокку* [Хокку – в японской поэзии лирическое стихотворение, построенное на выразительной детали.] явно не получилось – на бумаге остались слова, в которых не было и намека на чувства, а ей хотелось передать ту размеренность, с какой чередуются день и ночь, наводя на мысль о недолговечности жизни, о том, что искусственная весна – символ хрупкости, бренности великого Рагарандзи-Го. Быть может, она никогда не подберет нужных слов, и это стихотворение, вслед за большинством других, отправится в мусоросборник.

Впрочем, участь других стихов, в отличие от последнего, волновала ее не слишком. Однако это… Оно сложилось как бы само по себе. Новости с Земли, неожиданная суровость отца, озабоченность, которую он пытался спрятать за улыбкой… Эйко обратилась к вечному, ибо успокоиться можно было, лишь поняв, что человечество – легкая рябь на поверхности мирового океана, из которого и следует черпать силы, чтобы справиться с трудностями. Слова усиливали ощущение, но сейчас просто-напросто не шли с языка. Мешало волнение.

Эйко подняла голову и посмотрела на висевший над столом свиток. Горный пейзаж, каллиграфическая надпись, – в них присутствовали прозрачность и безмятежность, которых не могли воспроизвести ни изображение на экране мультивизора, ни вива-приставка. Впрочем, сегодня и свиток не произвел на девушку привычного впечатления. Она затравленно огляделась по сторонам, словно загнанная в угол.

Ее комната была просторнее, чем у многих других колонистов: Эйко расширила помещение, когда уехал последний из родственников. Однако с первого взгляда начинало казаться, что чего-то не хватает; причиной тому была скудость обстановки: письменный стол, шифоньер, туалетный столик и кровать. На стене полка, а на полке раковина с Земли, сверкающий осколок кометы – подарок Киры Дэвис, старинные книги, бамбуковая флейта. Эйко много читала и обожала слушать музыку, а потому частенько обращалась к различным базам данных, причем те сведения, которые ее заинтересовали, предпочитала не записывать, а запоминать. Сквозь тонкую стенку женщина услышала, как открылась и захлопнулась входная дверь. Должно быть, наконец-то вернулся отец. Эйко встала и поспешила выйти в гостиную.

59
{"b":"1559","o":1}