ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Нобору Тамура в своем черном костюме напоминал чернильную кляксу. Как правило, на его невысокий рост, лысину и морщины на лице не обращали внимания; внешность – ерунда, главное то, что он, начальник космической службы Л-5 – друг самого Энсона Гатри. Сейчас Тамура сутулился сильнее обычного, руки у него дрожали. Эйко не в первый раз после смерти матери захлестнуло сочувствие к отцу. Она поклонилась – в той тесноте, что царила в колонии, вежливость из традиции превратилась в насущную необходимость, – взяла отца за руки и спросила:

– Что случилось? Расскажи мне, папа.

– Хотел бы, но не могу, – ответил Тамура.

– Почему? – спросила Эйко. – Раньше ты ничего от меня не скрывал.

– Во-первых, – произнес отец, не глядя на нее, – я не хочу подвергать опасности твою жизнь, а во-вторых, тебе просто незачем об этом знать.

– Пожалуйста, садись. Я принесу чай.

Тамура кивнул и опустился на подушки. Для гостей имелись стулья, а отец с дочерью придерживались старинных – нет, древних – обычаев. Как и многие другие колонисты, Эйко казалось, что люди тем самым как бы бросают вызов судьбе. Эй, звезды, посмотрите на нас мы – дети Геи* [Гея – в греческой мифологии персонификация и богиня земли.], и крохотный мир, который мы создали, – ее частица.

Ожидая, пока заварится чай, она вновь погрузилась в размышления. Эйко никогда не позволяла себе поверить в то, что их дом опустел. На память приходили шум и детский смех, ласковый голос матери, бормотание Киоши… Нет! Киоши Мацумото в конце концов женился на другой. Ну и ладно. Зато она может как следует позаботиться об отце. Эйко расставила на подносе чайник, чашки и тарелку с пирожными, вышла в гостиную и села напротив отца. Тот устало улыбнулся.

– Слава Амида-будде* [Амида-будда (будда Амида-буцу) – одно из главных божеств японской буддийской мифологии, владыка обетованной земли, куда попадают праведники.], у меня замечательная дочь.

Некоторое время они молчали. Хотя это не была настоящая церемония чаепития, она, тем не менее, восстанавливала как душевные, так и телесные силы.

– Я весь день просидела дома, – нарушила тишину Эйко. Она договорилась с начальством, чтобы ее отпустили с работы, поскольку поняла, что напряженное ожидание новостей относительно того, что происходит на Земле, вкупе с тревожными настроениями коллег, изрядно мешают сосредоточиться, а программирование требует полного внимания. – Не случилось ничего такого, о чем мне следовало бы знать?

– Ты не слышала? – изумился Тамура. – Эх, дочка! – воскликнул он, когда Эйко пожала плечами. – К нам прибыло спецподразделение североамериканской тайной полиции. На спутнике объявлено чрезвычайное положение.

Слова прозвучали раскатом грома. Эйко выронила чашу и едва успела ее подхватить; несколько капель упало ей на кимоно.

– Что? Но… Но… Отец, ведь здесь не Северная Америка! Мы в космосе, мы – «Файербол».

– Они прилетели по договоренности с нашим руководством.

– С Гатри-сан? – Эйко как будто не верила собственным ушам.

– Да. Вчера он лично сообщил нам об их прибытии и потребовал, чтобы мы сохранили все в тайне, во избежание страхов и беспорядков.

– Поэтому ты такой грустный? – спросила женщина, подумав, что волнения, учитывая, как относятся здесь к авантистам, вполне возможны.

– Да, – отозвался Тамура. – Если ситуация и впрямь критическая… Тебе известно, насколько мы уязвимы.

Судя по всему, отец не против продолжить разговор. Груз, который приходится нести одному, кажется вдвойне тяжелым. Впрочем, действовать надо осторожно, ни в коем случае не торопиться. Эйко пригубила чай, ощутила тепло и аромат напитка.

– А зачем их прислали?

– Пока не знаю. Нам приказано сотрудничать с ними. Их командир пообещал не вмешиваться в наши дела. Сейчас они находятся в том помещении, которое мы для них подготовили.

– Неужели все так просто? – невинно справилась Эйко.

– Нет, – признался Тамура. – Странно уже то, что Гатри-сан мог… запаниковать. Разве среди нас мало тех, на кого можно положиться, кому можно поручить поиски саботажников? Компания никогда раньше не держала своих партнеров в неведении. Возможно, того требуют обстоятельства…

– Ты ведь сам себе не веришь, – заметила женщина.

– Правильно, – окончательно сдался Тамура. – Мне следовало бы сохранить все в тайне, особенно от тебя, милая, но… – Он выпрямился, в его голосе зазвучали суровые нотки: – Вчера, через несколько часов после того, как нам сообщили о прибытии отряда Сепо, я получил личную лазерограмму. На первый взгляд она представляла собой обыкновенную докладную записку, но подпись наводила на мысль, что содержание лазерограммы зашифровано и что отправил ее либо Гатри-сан, либо человек, которому он всецело доверяет. Ты знаешь, шеф позаботился о мерах предосторожности – как он выразился, на всякий случай. Ночью я практически не спал.

– А что там написано? – Сердце Эйко забилось быстрее. – Зашифрованной оказалась одна-единственная фраза. Будь сообщение длиннее, его наверняка бы перехватили. Оно гласило: «Секретно. Прибывает бот. 23».

– Что это значит?

– Я прикидывал так и этак. – Тамура состроил гримасу. – «Секретно». Значит, агенты Сепо не должны ничего заподозрить. «Прибывает бот». Разумеется, никакой звездолет не сумеет приблизиться к нам, чтобы его не заметили, но вот маленькую ракету, вполне возможно, заметят не раньше, чем она окажется от нас в какой-нибудь тысяче километров.

Если, мысленно докончила Эйко, она будет двигаться по траектории, которая не приведет к столкновению. Приборы ее наверняка обнаружат, но примут за обломок скалы или мусор; ведь в космосе полным-полно всякого хлама. «Прибывает бот». Пойди догадайся, какая у него орбита. Впрочем, догадаться можно…

– Число же, наверно, означает дату, причем текущего месяца, – продолжал Тамура. – Двадцать третье у нас послезавтра. Если допустить, что на боте и на корабле-матке обычные двигатели, получается, что бот запустили поблизости от Земли, со звездолета, который, вероятно, направлялся к Луне.

– А какой у него… груз?

– Не знаю. Но в общем и целом возникает некоторая неувязка с распоряжениями, которые поступили из Кито, а?

– Ты хочешь перехватить бот и подвести к спутнику? – выдавила Эйко. Ей почудилось, будто лицо отца превратилось в самурайскую маску.

– Естественно. Однако я никак не могу сообразить, как это сделать тайком от полиции. Тебе известно положение дел, со многими сотрудниками ты знакома гораздо лучше моего, так что если у тебя есть какие-то предложения… Но ты не должна никому ничего рассказывать и ничего не предпринимать на свой страх и риск. Понятно?

– Но я могу помочь! – запротестовала Эйко. – Могу даже выйти в космос. За тобой наверняка будут следить, а на меня вряд ли кто-то обратит внимание.

«В самом деле? – спросила она себя. – Конечно! Кому какое дело до низенькой, худощавой старой девы, в черных волосах которой серебрятся седые пряди? Как-никак сорок два… Рагарандзи-Го слишком велик, чтобы неотрывно следить за всеми его обитателями. Техники постоянно снуют туда-сюда – проверяют, ремонтируют; грузчики вылетают к кораблям, которые доставляют на Л-5 грузы, но не стыкуются со спутником. Полицейские – кажется, в Северной Америке служба безопасности называется Сепо? – попытаются поначалу уследить за всем сразу, будут выпускать в космос только тех, кто сумеет доходчиво им объяснить, куда и зачем идет. Но тот, от кого не ждут подвоха и кто знает окольные пути, без труда проскользнет мимо часовых. Сложнее будет вернуться, но если заранее продумать…»

– Нет! – воскликнул Тамура. – Я запрещаю! В отличие от меня, ты не давала клятвы, поэтому перед компанией у тебя нет никаких обязанностей – только перед семьей.

Эйко стиснула зубы. Отец никогда не признавался, почему не разрешил ей принести клятву, но она узнала сама. Старший сын Нобору Тамуры принял присягу; руководство компании искренне хотело подыскать Ютаро работу, но все, на что он был способен, как выяснилось, делали роботы. В итоге Ютаро оказался на Земле, существовал на пособие и занимался чем попало – как подозревала Эйко, не брезговал и грязными делишками, – чтобы набрать нужную сумму и попасть в кивиру.

60
{"b":"1559","o":1}