ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ого, да вы моряк? – удивилась она, увидев его флотский бушлат и полосы тельняшки за распахнутым воротом.

– Да, я разведчик Черноморского флота!

– Я догадывалась! – воскликнула Лида. – Ведь я сама разведчица. Давно ищу своих, и вот наконец! Морозов поспешил предупредить:

– Я тебе верю, но знай: обманешь – не жить тебе. От нас не уйдёшь.

– Верьте мне! – с жаром сказала Лида. – Я сейчас никакими документами не могу доказать вам, что я не обманываю вас, но верьте мне!…

Лида рассказала, что её радиостанция испортилась и поэтому она не смогла связываться с Большой землёй. Но она продолжала собирать сведения о силах противника, пользуясь тем, что с молоденькой белокурой актрисой не прочь были поболтать немецкие офицеры. Она надеялась, что добытые ею сведения передаст своим, когда наконец найдёт кого-либо из них.

Договорились о том, что через несколько дней Лида, собрав все, какие сможет, данные о противнике в Ялте, запишет их и бумагу положит в условленное место. Походив вместе с нею по лесу, Морозов выбрал дупло старого дуба.

К дуплу Морозов с товарищами пришёл не в назначенный день, а позже, ночью. Хотя он и верил Лиде, но всё же на всякий случай решил принять меры предосторожности: а вдруг возле дуба вражеская засада?

Нет, Лида не обманула. В дупле Морозов обнаружил целую тетрадь. Он просмотрел её тут же в лесу, при свете фонарика, накрывшись бушлатом. В тетради он увидел аккуратно вычерченные схемы расстановки зенитных батарей в районе Ялты, противодесантной обороны побережья и даже сведения о минных полях в море близ Ялтинского порта и о проходах в них.

Все сведения, добытые Лидой, были немедленно переданы на Большую землю. Дупло старого дуба и потом служило «почтовым ящиком».

4. В конце зимы

Следившие не только за портами южного берега, но и за дорогами к ним разведчики установили, что по шоссе из Симферополя в Ялту немцы на автомашинах начали спешно перебрасывать какие-то части. Чтобы это могло означать? Собираются ли они грузить эти войска на суда и переправлять их морем куда-нибудь на другой участок фронта или укрепляют оборону побережья на случай нашего десанта? Что это за части? Откуда они сняты? Все эти сведения были важны для командования: ведь скоро должны начаться бои за освобождение Крыма.

Требовалось взять «языка».

Разведчики уже брали «языков» в Ялте, в Балаклаве, в прибрежных посёлках и на дорогах. Но все эти пленные были из местных гарнизонов. А теперь требовался такой, который мог бы дать сведения о новых частях, перебрасываемых к побережью.

Решили брать «языка» на шоссе.

…Ещё с ночи Калганов с девятью разведчиками засел в кустарнике, по-зимнему обнажённом, но достаточно густом, чтобы в нём можно было хорошо спрятаться. Эту позицию моряки выбрали на крутом склоне. Под ним, метрах в тридцати ниже, тянулась серая лента шоссе. С противоположной стороны, на таком же крутом косогоре, чернел кустарник, вплотную подступающий к дороге. Двух матросов Калганов послал занять позицию метрах в двухстах правее себя, двух других – на таком же расстоянии левее.

Затаясь, разведчики ждали.

До рассвета шоссе оставалось безлюдным: ночью гитлеровцы опасались партизан. Но утром оно ожило. Нарушая тишину леса утробным урчанием моторов, каждые несколько минут по асфальту со стороны Симферополя пробегали грузовики с каким-то грузом. Сидевшие наверху гитлеровцы насторожённо поглядывали по сторонам.

Калганов выжидал, когда покажется какая-нибудь легковая машина. И не просто легковая. Он хотел дождаться машины, сопровождаемой мотоциклистами. Это верный признак, что машина штабная и едет в ней какой-нибудь значительный офицер, от которого можно узнать многое.

Со стороны Симферополя промелькнули по шоссе уже две или три легковые машины, но ни одна не шла с эскортом. Вот из-за поворота показалась ещё одна – большая, открытая… Она всё ближе. Скоро пройдёт мимо засады… И эта без сопровождающих мотоциклистов! «Что ж, пропустим», – уже решил Калганов. Но всё же навёл на машину бинокль, разглядывая, кто в ней. «Ого!» – оживился он. Немец, сидевший рядом с шофёром, был явно офицером и, судя по чёрной фуражке, не простым, а эсэсовским.

– Геннадий! – негромко окликнул Калганов старшину второй статьи Чичило. – Давай! – Напомнил: – Только по мотору!

– Есть! – вполголоса отозвался Чичило и взял наизготовку карабин, стреляющий бесшумно.

Машина катила уже мимо засады.

Только находившиеся совсем рядом с Чичило услышали выстрел его «бесшумки», не более громкий, чем хлопок пробки, вылетевшей из бутылки.

Немцы в первые секунды не поняли, почему мотор их машины вдруг смолк. По инерции она прокатилась ещё несколько метров и встала. Хлопнула дверца, шофёр вылез и начал подымать капот мотора. Остальные – их было двое – продолжали сидеть на своих местах. Но офицер в чёрной фуражке обеспокоенно поглядывал по сторонам. Видимо, он успел заметить в кустах что-то подозрительное. Высоким, пронзительным голосом он выкрикнул какое-то слово и, взметнув полами плаща, выскочил, за ним второй. Они нырнули за низкий корпус машины, к ним присоединился шофёр.

Несколько секунд держалась напряжённая тишина. Разведчики выжидали. Но вот из-за машины, по кустам, щёлкнули один за другим два пистолетных выстрела, простучала сухая, короткая очередь немецкого автомата.

– По офицеру не стрелять! – напомнил Калганов и скомандовал: – Огонь!

Услышав эти первые выстрелы товарищей, матросы, сидевшие справа и слева от основной засады, перебежали, как было условлено, через шоссе и, зайдя гитлеровцам в тыл, ударили из автоматов.

Протрещало ещё несколько очередей с той и с другой стороны. Над верхним краем машины высунулись две дрожащие руки с растопыренными пальцами.

– Стоп! – скомандовал Калганов матросам.

Руки с растопыренными пальцами медленно подымались из-за машины. Следом за ними поднялась сбитая набок чёрная фуражка с эсэсовской эмблемой – черепом на околыше. Под фуражкой виднелось бледное, вытянувшееся лицо с остекленевшими глазами.

Разведчики подбежали к машине.

Офицер-эсэсовец, в длинном, обвисшем клеёнчатом плаще, стоял, подняв трясущиеся руки. Около заднего колеса лежал, разметав полы шинели по асфальту, солдат с эсэсовскими петлицами на воротнике. Шофёр сидел, привалившись спиной к передней дверце, зажимая рукой бок.

Подхватив офицера, разведчики быстро ушли в лес, В глухом овраге, уже далеко от шоссе, остановились. Калганов, довольно сносно владевший немецким языком, допросил пленного. Эсэсовец, по званию оберштурмфюрер, сообщил, что является штабным офицером полка войск СС, который перебрасывают из-под Перекопа на побережье. Их полк должен сменить румынскую часть: германское командование опасается высадки советского десанта на южный берег Крыма, а румын считает ненадёжными союзниками и не доверяет им оборону. Оберштурмфюрер сообщил и ряд других важных сведений о немецких войсках в Крыму. Через час шифрованная радиограмма, содержавшая эти сведения, уже была получена в далёком штабе флота.

* * *

С каждым днём всё сильнее пригревало солнце. На пригорках, на открытых местах уже сошёл непрочный крымский снег. Начинали набухать первые почки.

Ожидая нашего наступления, враг усиленно готовился оборонять Крым. В крымские порты шли всё новые и новые суда с войсками и вооружением: теперь только таким путём можно было перебросить всё это на полуостров, ещё осенью прошлого, сорок третьего года отрезанный с суши советскими войсками.

Но далеко не всем немецким транспортам удавалось благополучно войти в тот или иной южнобережный порт или выйти из него. С точностью обрушивались на его суда новые и новые удары с воздуха. На далёких аэродромах Кавказского побережья стояли всегда наготове два бомбардировочных полка авиации Черноморского флота. Как только штаб флота получал донесение от радистов отряда, самолёты вылетали бомбить обнаруженные разведчиками корабли.

8
{"b":"156","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Маленькая женщина в большом бизнесе
Пэчворк. После прочтения сжечь
Кофейня на берегу океана
Выдающийся лидер. Как закрепить успех, развивая свои сильные стороны
Анна. Тайна Дома Романовых
Uber. Инсайдерская история мирового господства
Случай из практики. Том 2
Дневники матери