ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Привет, – сказала я.

– Привет, – . ответил он голосом, лишенным эмоций.

– В чем дело? – спросила я.

Он вошел в дверь и со стуком сбросил сумку на пол.

– Не хочу, чтобы ты стала богатой и знаменитой, да еще бросила меня.

– О, Даг! – рассмеялась я, обнимая его.

До меня доходили слухи о Даге. Он окончил колледж Амхерса и поступил в Бостонский университет на юридический факультет, а затем женился на девушке, которая окончила Гарвард и стала экономистом. Завершив образование, он стал работать на престижной бостонской фирме, специализирующейся на корпоративных банкротствах. Мне говорили, что Даг и его жена – блестящая пара и быстро продвигаются по служебной лестнице в Бостоне. В это время я сидела у постели плачущей матери, которая подвергалась химиотерапии, поэтому доходившие до меня новости о нем никоим образом не производили на меня впечатления. Я чувствовала себя одинокой и злилась, что другие люди могут жить собственной жизнью, тем более счастливо.

А затем у нас должна была состояться встреча в честь десятилетия окончания школы. Мне сказали, что Даг не приедет, поэтому я решила пойти повидаться с однокашниками. Первый, кого я встретила, была Сьюзи. Она была замужем и жила в Чешире. Ее фарфоровое личико поблекло, вне всякого сомнения, из-за троих детей, которых она успела нарожать.

– Хочешь сказать, Салли, что ничего не слышала?

– О чем ты?

– Жена Дата ушла от него, – прошептала она: И здесь ее глаза вспыхнули от восторга. – Она сбежала с биржевым маклером.

Не знаю почему, но это не удивило меня. У меня в голове вертелся только один вопрос: садилась ли его жена верхом на него в постели?

– У них есть дети? – спросила я.

– Нет.

И тут я осознала, что глубоко в душе давно уже простила ему все его грехи.

Мир за пределами Каслфорда весьма разнообразен.

– Я люблю тебя, – прошептал Даг мне в ухо. И мы направились в спальню.

Глава 7

– Ты не можешь взять завтра выходной, и все тут, – сказал Алфред Ройс-младший, поворачиваясь к своему компьютеру и давая тем самым понять, что я должна покинуть его кабинет.

– Прекрасно. – Я собралась уходить.

– Зачем тебе выходной?

– Ал, тебе надо было сначала спросить меня об этом, а потом уж говорить «нет».

– Не учи ученого, – сказал он грозно.

– Прекрасно, – повторила я и снова направилась к двери.

– Для чего, черт возьми, тебе этот день? – вскричал он.

– Тебе интересно? – спросила я, резко обернувшись. – Возможно, я больна, возможно, у меня малярия и мне следует поехать в Нью-Йорк для специального лечения. Может, я не говорила тебе об этом, чтобы пощадить твои чувства, Ал, чтобы ты не переживал за меня.

– Это имеет отношение к твоей матери? – поинтересовался он.

– Я заеду к ней и привезу объяснительную записку, чтобы ты дал мне выходной. У меня около тридцати двух свободных дней, Ал. Я не была в отпуске с тех пор, как начала на тебя работать.

– Я предупреждал, чтобы ты не копила дни.

– А я хочу всего один выходной! – вскричала я. – Хорошо, – я подняла руки, сдаваясь, – пусть будет полдня. Я вернусь к двум и буду работать до полуночи.

– Ладно, – ответил он, снова поворачиваясь к компьютеру. – Но ты должна вернуться к часу!

Я закрыла глаза, вернулась в редакцию и направилась в свою кабинку.

– Сэл! – окликнул меня Джо Бикс, репортер из соседней кабинки. – Я расписался за пакет для тебя из «ВСКТ». Он у тебя на столе.

Я быстро вскрыла его. «ВСКТ» – это формально независимая телевизионная станция в Нью-Хейвене, которая стала филиалом «ДБС» три года назад. Мой приятель раздобыл для меня запись телевизионной передачи, которую я просмотрела на этой неделе в Интернете. Запись сделана в тот вечер, когда их ток-шоу-звезда Джессика Райт была найдена после исчезновения. Обнаружена она была так внезапно, а «ДБС» так спешил передать новости первыми, что Касси Кохран, собрав в студии команду ответственных работников, сама вышла в эфир, чтобы сообщить новости, раз не найдена их постоянная ведущая Александра Уоринг.

Я бросилась в конференц-зал в конце коридора, и, на мое счастье, он оказался свободным. По телевизору передавали новости Си-эн-эн. Я прервала их, вставила кассету и стала ждать.

На экране засветилась надпись: «Выпуск специальных новостей "ДБС"», а затем появилась Касси Кохран.

Пятьдесят ей или нет, но женщина сногсшибательная Сочетание неважного мейкапа и ужасного освещения сделало ее лицо менее привлекательным, но все равно легко было догадаться, что эта натуральная голубоглазая блондинка – национальная гордость.

Волосы скреплены заколкой на затылке и свободно спадают – именно такую прическу носила моя мать, когда училась в колледже.

Трудно поверить, чтобы эта женщина сделала карьеру в мужском бастионе. Подозрительно. Как это ни печально, но именно так я научилась думать, часто проверяя подноготную потрясающих красоток.

«Доброе утро. Я – Касси Кохран, – спокойным голосом сказала она в камеру, – со специальным выпуском новостей от «ДБС.

Ведущая ток-шоу Джессика Райт найдена в больнице для душевнобольных в Буффало, Нью-Йорк. Джессика Райт жива, но получила травмы. Врачи считают, что вскоре она полностью восстановится».

Она дотронулась до правого уха, слегка склонив голову и, очевидно, слушая кого-то через наушник.

«Леди и джентльмены, у нас готов специальный репортаж Александры Уоринг, которая побывала на месте событий, где меньше часа назад найдена Джессика Райт.

А сейчас Буффало, Нью-Йорк…».

Замелькали кадры с телеведущей «ДБС», которая стояла у замка, похожего на жилье дракона, ярко освещенная софитами, вспышками фотокамер, пульсирующим светом полицейских машин, машинами спасателей и «скорой помощи».

Вот и все. Шестьдесят секунд телевидения Касси Кохран. Но впечатление неизгладимое. В ней есть что-то привлекательное, какое-то достоинство, а возможно, особая искренность, которую редко можно заметить у телеведущих «Новостей» после трех лет работы в эфире. Что бы ни говорили, но люди, работающие перед камерой, постепенно меняются, утрачивают искренность и приобретают что-то другое – возможно, лицедейство и контроль над собой. Это не плохо, а просто так, как есть. Ведущие хотят работать по-своему, но попытка сделать это уничтожает в них изначальную живость, радостное настроение и приковывает к Стулу.

Я перемотала пленку и, вернувшись на рабочее место, положила в портфель. Затем опустилась в кресло и, взяв трубку, включила автоответчик.

Кому-то из каслфордского школьного совета хотелось посплетничать.

Мой друг юрист из Лос-Анджелеса подтверждал, что получил по факсу предлагаемый мне договор с «Экспектейшнз».

Житель Каслфорда, экзотические попугаи которого исчезли из дома, благодарил меня за размещение объявления в газете. Один из них найден.

Пит Сабатино сообщал, что у него ко мне срочное дело, и просил перезвонить по названному номеру.

Архивариус из «Геральд американ» сообщала, что нашла для меня материалы, которые я просила.

Последнее сообщение стало первым, на которое я ответила, так как она нашла развернутое интервью Касси Кохран журналу Северо-Западного университета за 1980 год.

Я ответила еще на два звонка, а затем позвонила сумасшедшему Питу Сабатино. Я злилась на него: прошло уже несколько дней, как я оставила ему сообщение с просьбой перезвонить.

– Алло? – ответил женский голос. В трубке слышался звон посуды и голоса.

– Это говорит Салли Харрингтон. Мне оставили этот номер, чтобы позвонить Питу Сабатино.

Женский голос сразу стал конфиденциальным:

– Он сказал, чтобы в полдень вы пришли на мост Кеглз-Понд. Это действительно срочно. Вы должны прийти одна.

У меня на сегодня и более важные вещи имеются. К примеру, решить, что надеть на завтрашнюю встречу с Верти Воудз. У меня нет времени встречаться с сумасшедшим Питом. Назначенное не место находилось на полпути к Саутинттону.

10
{"b":"156720","o":1}