ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я обернулся еще раз на мертвый поселок и толкнул дверь станции. В замерзшее лицо пахнуло теплом и запахом свежей рыбы.

В углу холла с занесенным над головой поварским топориком стоял бородатый человек. Перед ним на табурете лежал мороженый омуль. Секач рухнул вниз и одним ударом отсек безучастную ко всему на свете мертвую рыбью голову. Тут бородач заметил меня, и лицо у него заметно вытянулось — мое появление стало для геолога неожиданностью.

— Я из института… Курганов Виталий. — Хотелось сразу расставить все точки над «е». — Вы не выходите на связь с Москвой…

— Шатров… Антон. — Геолог быстро пришел в себя, обогнул широкий стол, двигаясь медленно, словно сомневаясь, переложил топорик в левую руку и протянул правую для рукопожатия. — А я думал, про нас все забыли…

Я заколебался — не хотелось пожимать заляпанную рыбой, нечистую ладонь, но и общение с недопонимания начинать не хотелось. Я стянул перчатку, пожал руку добровольного затворника. Несмотря на густую бороду, я его узнал. Встречались пару раз на научных конференциях. Внешность у Шатрова была непримечательная: бесцветные волосы, водянистые глаза, средний рост. Правда, он был коренаст и широк в плечах, а крепкие ладони выдавали в нем любителя работать руками. Я бы, пожалуй, не вспомнил его, если бы не доклад — тогда он сказал со сцены несколько слов о минералогии нефтяных слоев. Назвал преступлением то, что отдельные ученые в столь сложное для страны время умудряются «заниматься камешками» — вместо того, чтобы посвятить свой ум и время более важным вопросам.

Я стянул вторую перчатку, снял куртку.

— У вас рука испачкана, — заметил Шатров уныло.

Я и забыл, что опускал ладонь в нефтяную лужу.

Надо же, так по-идиотски вляпаться.

— Это краска, — соврал я. — Вертолет только что покрасили.

Вышло глупо.

— Понятно, — пробормотал геолог таким убитым голосом, словно я только что сообщил ему самые дурные вести в его жизни. — У нас там растворитель есть в умывальнике. Если хотите…

— Да, конечно. А у вас тепло.

— Газовый генератор в подвале. У нас тут все, что нужно, для жизни. Вы надолго? — Его слова прозвучали негостеприимно в отношении человека, который только что прилетел. Совсем как в анекдоте про тещу: «Вы что же, мама, даже чаю не попьете?»

— Я на пару дней. Если покажете, где можно остановиться, я бы был вам признателен. Мне бы бросить вещи, отогреться немного.

— Разумеется. — Мое присутствие явно тяготило Шатрова, как и моя ложь. — Пойдемте, я провожу. Пока будете устраиваться, строганину доделаю…

* * *

— Мне говорили, в группе вас было двое, — сказал я, вернувшись на импровизированный «камбуз». Так я окрестил кухню и по совместительству холл старого здания. Станция напоминала ледокол, плывущий по северным морям в неизвестном направлении.

— Да, Сермягин… — Геолог говорил с явной неохотой, как преступник на допросе. — Спит. В своей комнате. Заперся и спит. Недавно лег. Пришел с рыбалки, пока я тут… с приборами налаживался. Теперь часов шесть-семь проспит, не меньше…

— А что гидрографы?

— Гидрограф, — поправил Шатров. — Он здесь один оставался… когда мы прибыли. Семен Орловский. Вообще-то, мы его Семен Васильевич звали. Старику уже под семьдесят.

— Что значит «звали». Он умер?

— Да нет, живой. — Он вдруг улыбнулся. — А знаете, я даже рад, что вы приехали. Может, на ты? По-мужски. По-северному.

— Давай, — согласился я. Мне стало легче от того, что диалог налаживался. Ну, если по-мужски, по-северному, следовало разузнать у Шатрова все в подробностях, расспросить его, как он дошел до жизни такой, почему ничего не сообщил в институт о первом за несколько десятков лет новом месторождении? Что у него, вообще, в голове творится, раз нормальный мужик, ученый, пошел на измену Родине? И ради чего, спрашивается? Ради денег?..

Я и расспросил. Начал разговор издали и привел к нужной точке — прямиком к нефти. Мне хотелось, чтобы Шатров солгал, глядя мне прямо в глаза. Пусть скажет, что нет на Диксоне полезных ископаемых и никогда не было…

— Всюду нефть, нефть, нефть. Только и слышишь о ее синтезе. — Он вдруг сделался очень раздраженным. — А мне надоело. Понимаешь, Виталий, все надоело. Что там хорошего, на большой земле? Что я забыл на материке?

Я пожал плечами. Убеждать кого-то, что жить среди людей лучше, чем в заснеженной пустыне, — занятие бесперспективное. Каждому свое. Для одного сторожка в лесу — рай земной. А другому подавай шумный город.

— А жена… — напомнил я.

— А что жена?! — буркнул геолог.

— Дети есть?

— Двое. Им без меня только лучше будет. Чему я их научу? Что скажу? Что мы все с тобой просрали? Ученые… Меня же никто не слушал, когда я на каждом ученом совете говорил — надо перестраивать производство, надо менять индустрию, опоздаем, к такой-то матери. Но нет, как качали нефть, так и продолжали качать, строили новые нефтеперегонные заводы, топливные склады. И все предприятия наши российские, главное, под нефтянку были заточены. И вот ее не стало. И где мы теперь? В глубокой жопе. Заводы стоят. Производства нет. Китайцы заселяют Дальний Восток. Да что там говорить, уже заселили. И что мы можем с этим сделать? У нас же все танки и самолеты на горючем топливе. С десяток газовых броневых машин выпустили в две тысячи пятнадцатом, и где они все теперь? Пустое все, говорить тошно, — Шатров махнул рукой. — Может, лучше хлопнем по рюмашке, за встречу, а?.. А то здесь и выпить не с кем… — Он осекся.

— А что Сермягин, не пьет?

— Не пьет, — почему-то обрадовался геолог. — Совсем не пьет.

— Тогда ладно, — согласился я, рассудив, что под водку разговор пойдет еще более доверительный. — Наливай. Только я все равно попробую тебя уговорить вернуться.

— Да уговаривай сколько влезет. — В бороде геолога шевельнулась лукавая улыбка. Он полез в стенной шкаф, извлек пузатую бутыль самогона и водрузил на стол. — Вот.

— Откуда такое богатство?

— Вертушка привозит, вместе с консервами. Пилот, мать его за ногу, дерет втридорога. Но без самогона на базе совсем тоска. И потом, пройдешься по морозцу, сам бог велел немного выпить — для согрева не только души, но и тела…

* * *

— Вы нефть-то, вообще, здесь искали? — спросил я, когда было съедено по банке тушенки, и третья доза самогона разлита по стаканам.

— А как же… — удивился Шатров. — Все как полагается. Оборудовали лабораторию — взяли пробы воды, грунта. Даже подорвали кое-что… Нет здесь нефти, нет, и никогда не было. Собственно, кто бы сомневался. Нефти вообще нигде больше в мире нет. И глупо ее искать.

— Значит, нет. — Я побарабанил пальцами по крышке стола, выпил залпом пахучий напиток и отодвинул стакан. — Пожалуй, хватит… Значит, так, Антон, мне надо знать, что здесь происходит. И если вы не собираетесь возвращаться, ты должен, по крайней мере, доложить, как обстоит дело. А я, в свою очередь, все, что ты мне расскажешь, перескажу в институте.

— Если бы ты только знал… как обстоит дело, — пробормотал он. От самогона геолог сразу захмелел. Меня такой дозой было не взять.

— Я хочу поговорить с Сермягиным, — твердо сказал я.

Шатров изменился в лице.

— Вот, значит, как… А мне ты уже не доверяешь?..

— На меня возложены институтом определенные обязательства. А я человек ответственный, сказал, что сделаю, значит, должен сделать.

— Хорошо. — Геолог поднялся одним рывком. Его «хорошо» прозвучало как угроза. — Идем…

Через пару минут он стучал в дверь одной из комнат второго этажа.

— Леша, ты как?

— Чего тебе? — неприветливо отозвался Сермягин.

— Извини, что разбудил. Тут такое дело. Из института приехал человек.

— Как?..

— Я говорю, человек из института приехал, потеряли нас совсем. Вот его и прислали.

Последовала долгая пауза. Сермягин переваривал свежую информацию.

— Уходите, — крикнул он наконец, — я болен.

— Болен? — удивился я, обернулся к Шатрову за разъяснениями. Тот пожал плечами. — У вас больные ходят на ночную рыбалку?..

3
{"b":"156751","o":1}