ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Эк тебя колбасит, дурашку. А ведь я ничего плохого тебе еще не сделал. Мне просто надо у тебя тут до воскресенья перекантоваться. Не возражаешь?

— Перебьешься, — тут же грубо отозвался я, бережно растирая вывихнутое левое плечо. — Пшел отсюда.

Гость ухмыльнулся:

— А как я выйду? Покажи, будь другом.

Я быстро прошел мимо него в прихожую, отпер первую дверь и с минуту молча смотрел на бетонную стену. Это была настоящая стена, без обмана, и я снова несколько раз пнул ее в разных местах пока еще здоровой правой рукой. Без толку, конечно.

Ну и что я должен сделать, убить себя об эту стену?

Я растерянно оглядел бетонную преграду, первую дверь, а потом и всю прихожую. В углу за дверным косяком проявилась мутная длинная тень, и я радостно хмыкнул, приглядываясь, — там аккуратно стоял позабытый застройщиками-халтурщиками прут арматуры метровой длины.

Когда я вернулся в гостиную, незваный гость уже сидел в кресле за моим столом и азартно шарил в папках моего компьютера.

— А ты, значит, натурал? Как все обыватели, значит, живешь, не выделяешься. Серая мышка, опора президента и правительства… Или есть варианты, но ты не пробовал? — донеслось до меня. — Я смотрю, у тебя тут в основном девушки на фото. С девушками любишь развлекаться, да? А тебя как зовут? Меня вот Юлианом родители назвали, представляешь, — бодро тараторил он, пока я шел к нему из прихожей, закипая с каждой секундой.

На экране появилось фото Алены топлес — я хорошо помнил, когда сделал этот снимок. Прошлым летом это было, мы с Аленой в Филевском парке, на пляже Москва-реки загорали. Тогда еще талоны на бензин всем выдавали, и мы потом весь вечер катались на своей машине, как олигархи.

— Ничего себе такая, годная девушка. Рот чувственный, минет должна грамотно делать, — одобрил Юлиан, не оборачиваясь, и я без замаха влепил ему прутом по затылку.

Юлиан хрюкнул что-то неодобрительное и сполз с кресла на пол.

Погас свет, и я, догадавшись, что сейчас последует, на ощупь продвинулся к стене — ждать визита воспитателей. Через несколько секунд действительно послышалась яростная возня у дырки, затем на пол с грохотом рухнул шкаф, и наступила напряженная тишина.

Я затаил дыхание, вглядываясь в беспросветную тьму перед собой.

В гостиной ничего не происходило, но какие-то подозрительные звуки в ванной я уловил.

Из распахнутой дыры опять начал дуть пронизывающий ветер. Я запахнул куртку поплотнее, ощупью подцепив полы. Вокруг было по-прежнему тихо, и я решился сделать осторожный шаг в сторону ванной, крепко сжимая прут в правой руке. По ногами хлюпнуло, и я скривился при мысли, что это кровь Юлиана. Потом я сделал еще один шаг и почувствовал, как кровь заливает меня почти по щиколотку.

Глава вторая

Загорелся свет, и я перевел дух. Юлиана возле кресла не было, на полу, раскинув распахнутые дверцы, как подломанные крылья, валялся шкаф, а из ванной, весело журча, ручьем текла холодная вода.

Я бросился в ванную, пытаясь ступать на цыпочках, но потом плюнул на эти предосторожности, поскольку ноги все равно сразу намокли по щиколотку и выше.

Вода водопадом била из магистральной трубы, срезанной чем-то мощным, вроде «болгарки», под самый уровень пола. Трубу отрезали только снизу, а потом просто отогнули в сторону. Я попробовал вернуть трубу на место, но это оказалось невозможным — толстенная, из литого металла, она принципиально не гнулась.

Тогда я нашел в углу вантуз и приставил его к фонтану. Разумеется, это тоже не помогло. Уровень пола в ванной был пониже, чем в гостиной, так что воды было мне уже почти по колено, а потом она переливалась через дверной косяк и веселым водопадом низвергалась наружу. Как это можно остановить, я не понимал. Пойти тряпку какую-нибудь найти и тупо забить дырку? А где я возьму тряпку?

За дверью послышались возбужденные голоса, и я осторожно выглянул из ванной, держась свободной рукой за обрезанную трубу, чтобы не поскользнуться.

На этот раз гостей было не меньше двух десятков; и как они только поместились в моей скромной гостиной? Так и есть, ко мне явился полноценный цыганский выводок: не меньше десятка разновозрастных детей, трое-четверо волосатых, нечесаных, неумытых мужиков и пять-шесть упитанных матрон в ярких национальных одеждах.

— Эй, молодой-красивый, счастье тебе будет, и долгие года, и жена красавица, и дети здоровые! — бодро заголосили женщины, едва увидев меня. Как я понял, голосили они по инерции, потому что затем на них грубо цыкнули мужчины, и в гостиной тут же стало тихо.

— Здравствуй, хозяин! Я — барон Стефан, — веско произнес в этой тишине один из цыган, невысокий, но плотный мужик в старой, вытертой на локтях кожаной куртке и таких же потрепанных джинсах.

Цыган протянул мне свою холеную правую руку, все пальцы которой были унизаны золотыми перстнями, и замер в торжественном ожидании.

Я не двигался, задумчиво оглядывая всю эту кодлу. Железный прут в правой руке здорово мешал мне думать. То есть думать как раз не хотелось вовсе, хотелось сразу начать крушить арматурой все эти подозрительные глумливые физиономии, а потом вышвырнуть окровавленные тела с двадцать шестого этажа, заняться, наконец, проблемой утечки воды в ванной, а потом решать задачу с забетонированной входной дверью.

Но я понимал, что бить этих цыган было бы неконструктивно, нетолерантно и нецивилизованно. Кроме того, неясно, куда потом девать детей — я хоть и озверел не на шутку за последние сутки, долбить детей арматурой был еще явно не готов. Пусть мои визитеры хотя бы первые начнут грубить, а там посмотрим.

Так что я, с трудом отрывая мокрые тапки от залитого водой пола, неспешно добрел до барона и все-таки пожал протянутую руку. Барон удовлетворенно крякнул, ощерился золотой челюстью на своих ПОДДАННЫХ, и тут же вокруг поднялся прежний гвалт.

Один из мужчин, тощий, как велосипед, старик, одетый в дешевый китайский спортивный костюм, по-хозяйски сунулся в ванную, и я пошлепал за ним — смотреть, чтоб не спер чего-нибудь ценное. Но старик не стал воровать мои дорогие шампуни и бритвенные лезвия, а направился точно к эпицентру локальной техногенной катастрофы. Там, сокрушенно покачав грязно-пепельными кудрями, старик ухватился за трубу, встал на одну ногу и стряхнул туфлю, а затем стянул выцветший, неопределенного цвета носок. Потом он внимательно посмотрел на отверстие, выкатил на него и без того круглые глаза, огорченно покачал головой и, переменив ноги, стянул и второй носок тоже. Оба носка он скатал в грязно-серый кляп и ловким движением вбил его в трубу. Фонтан послушно затих, а старик воткнул босые ноги обратно в разношенные туфли и важно прошествовал обратно в гостиную, по пути бросив на меня насмешливый взгляд.

Тем временем женщины уже разжились у меня на кухонной стойке несколькими кастрюлями и большой салатницей, выстроились в цепочку к унитазу и умелыми, на удивление отработанными движениями, принялись собирать воду с пола.

Что интересно, дети без понуканий помогали взрослым, отжимая в кастрюли какие-то тряпки — похоже, детали своей одежды, потому что у меня в квартире ничего похожего и быть не могло.

В общей суматохе не принимали участия только мужчины. Они уселись рядком на моем диване, как вороны на заборе, а барон расположился в кресле за моим столом. При таком раскладе мне садиться было некуда и я, сделав пару шагов, встал возле шкафа, растерянно озираясь.

— Садись сюда, брат! — позвал меня давешний старик, приглашающе похлопывая высохшей рукой по моему дивану.

Я отрицательно покачал головой; старик тут же насупился, сложив руки на груди и с демонстративным равнодушием откинувшись на спинку дивана:

— Брезгуешь, брат? Не уважаешь, значит. Ну-ну.

Цыган справа от старика достал характерно скрученную папиросу, подмигнул мне и закурил.

Сладкий резкий запах поплыл по гостиной. Цыган закашлялся, еще раз подмигнул мне и сказал:

57
{"b":"156751","o":1}