ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Дорога от нашей деревни идет сперва на юго-восток. Километрах в четырех, на той стороне реки, есть развилка. Пойдешь направо – окажешься на дороге в Честер, идущей вдоль берега устья реки Ди. На этой дороге располагаются несколько валлийских рыбачьих деревень. Пойдешь прямо – попадешь в деревню Лесная, такую же нищую, как наша, и из мужчин только три старика. Они так же сеют овес и разводят овец, но, поскольку находятся далеко от моря, подрабатывают производством древесного угля, смолы, дегтя. Пойдешь налево – доберешься до богатой деревни Беркенхед. Она наполовину валлийская, наполовину англосакская. Туда и направлялся Вилли. О нем в нашей деревне сильно горевать не будут. Как догадываюсь, недолюбливали его. И не только по национальному признаку. А вот потеря волов грозит деревне голодной смертью.

– Четыре дня назад пропал купец из Беркенхеда, – продолжил Гетен. – Помнишь, приезжал к нам за шерстью?

Я проспал этот визит, но заметил, что из дома исчез ворох вычесанной овечьей шерсти.

– Поехал домой – и как воду канул, – ответил он сам себе.

– Разве его свои не искали? – спросил я.

– Думали, он у нас заночевал. Кинулись только на третий день, когда следы дождь смыл. И скот у них начал пропадать. Вчера к нам приходили, спрашивали, – рассказал Гетен.

Я помнил двух вооруженных мужчин. Как раз занимался с подростками, когда они вышли из ворот. Постояли, посмотрели на нас и ушли.

– Кто это? – спросил я тогда ребят.

– Из Беркенхеда, – ответили мне.

Поскольку к визиту этих двоих деревенские отнеслись, как к чему-то обычному, я тоже сразу забыл о них.

Мы занесли ко мне во двор рыбу, весла и парус, а затем пошли в дом Вилли.

Он лежал на столе, облаченный в новую рубаху и штаны. Голова закрыта куском материи. Наверное, разрублена. В доме сидели и стояли несколько женщин и детей, в том числе старшие сыновья-близнецы. Никто не плакал. В эту эпоху насильственная смерть – дело обычное. Гетен говорил, что завтра утром Вилли похоронят. Собравшиеся в доме ждали от меня чего-то.

Ни их обрядов, ни валлийских слов утешения я не знал, поэтому спросил:

– Кто с ним ездил?

– Я, – ответил мальчик дет двенадцати, белобрысый и конопатый.

Он старался бодриться, но было видно, что еще в шоке.

– Сколько их было? – задал я следующий вопрос.

Мальчик показал мне пять пальцев.

– Какие они из себя? Во что одеты? Какое оружие? – продолжил я допрос.

Сын Вилли начал с последнего вопроса:

– У них топоры, большие. А у одного копье. Они все взрослые, с бородами. И в пледах.

– Один был рыжий? – спросил я и показал на своей левой щеке, хотя делать это не рекомендуют народные приметы: – И свежий шрам вот здесь.

– Да, – подтвердил мальчик.

Поскольку все уставились на меня, рассказал:

– Видел его в лесу. Думал, охотник.

Я вышел из дома. Следом за мной – Гетен и сыновья-близнецы.

– Я пометил то место, где они заехали в лес. Возьмем ребят, которые хорошо стреляют из лука, и, если поспешим, до темноты найдем их, – предложил Гетен.

– Они наверняка будут нас ждать, нападут из засады. От луков в лесу мало проку, так что порубят пацанов зазря, – отклонил я его предложение.

– Тогда пойдем вдвоем, – решил Гетен.

– Нет, – отрезал я.

– Тогда мы сами пойдем, – заявил один из близнецов.

– Нет, – повторил я и напомнил то, что вбивал в их головы на тренировках: – Мои приказы не обсуждаются, а выполняются.

Во дворе моего дома Дона, Фион и Краген, пересыпая солью, складывали треску в бочку. Они хотели о многом расспросить меня, но не осмелились. Теперь буду знать, что женщины способны справиться с любопытством. В двадцать первом веке у меня таких примеров не было. Фион зашла со мной в дом, чтобы накрыть на стол. На обед было мясо с душком, пока не сильным. Кабанятина и так имеет специфический привкус. Чтобы его не было, самца надо кастрировать до убоя, причем, не меньше, чем за два месяца. С диким такой номер не проскочит.

– Раздай мясо соседям, пока не протухло, – сказал я.

– Хорошо, – согласилась она.

Фион прямо распирало от желания спросить о чем-то или что-то рассказать. Наверное, как должен вести себя вождь деревни в такой ситуации. А то я не знаю!

– Два куска вареного мяса положи мне в сумку. И кусок сыра, пару лепешек и кувшинчик для воды, – приказал я.

У Фион сразу пропало желание что-то мне объяснять. Но все-таки не удержалась от вопроса:

– А кто с тобой пойдет?

Я сделал вид, что не слышал его, потому что у меня возникло впечатление, что именно так и должен вести себя вождь валлийской деревни. Это сработало, как классическая фраза двадцать первого века «заткнись, дура».

В лес было еще рано идти, но я понимал, что спокойно отдохнуть здесь не дадут. К ремню присоединил сшитую Фион из кожи портупею, надеваемую через правое плечо, прицепил к нему слева меч, справа кинжал. Одеяло, свернув, положил на плечи. Красный плед решил не брать. На левое плечо – арбалет, а через левое плечо на правый бок, немного назад, сумку и колчан с болтами.

Возле ворот меня поджидали Гетен с копьем и мечом и близнецы с луками и мечами. Упреждая их просьбы, приказал:

– Гетен, закроешь за мной ворота и проследишь, чтобы все были на тренировке.

Он молча кивнул головой, прислонил копье к столбу и взялся за створку ворот, закрывая ее за мной.

11

Я сидел в засаде у реки рядом с тем местом, где видел рыжего, но теперь на одном с ним берегу. Я прошел вдоль реки ниже метров на триста, там переплыл ее. Плыть пришлось всего метра два, в остальных местах глубина была меньше. Потом вернулся назад, к холму высотой метров десять-пятнадцать, на каменистой макушке которого торчали всего две невысокие сосны. На склонах кое-где росли кусты и только ближе к воде – еще и несколько лиственных деревьев. Там я и устроил логово. Отсюда до тропы было метров пятьдесят, и я находился немного сзади того, кто будет набирать воду. Если будет. Уже рассвело, а к реке никто не выходил. Может, они перебрались в другое место? Решил подождать до полудня, а затем пойти на поиски. Я жевал вареную кабанятину с лепешкой и запивал водой, набранной в кувшинчик из реки. Сыр решил съесть позже. Он не протухнет в отличие от мяса, которое к утру стало еще хуже. Так и не доев кусок, выбросил протухшее мясо. Решил сыр разделить на две части. Когда разрезал его, услышал негромкий свист. Кто-то шел по тропе, насвистывая задорную мелодию, которая напоминала мне слышанную в двадцать первом веке, только никак не мог вспомнить, что это была за песня.

К реке вышел с котлом в руке рослый парень лет двадцати с небольшим. Волосы у него были темно-каштановые. Они обрамляли симпатичное лицо. Наверное, девки по нему сохнут. Одет в короткий панцирь из толстой кожи поверх рубахи и короткие штаны. Разбойник зашел в реку почти по колено, зачерпнул котлом воду. Когда он распрямился и начал разворачиваться, я выстрелил. Болт угодил в правую часть груди, в район сердца, прошил тело насквозь. Панцирь не помог. Дальше у меня было два плана действий, в зависимости от того, закричит пришедший за водой или нет. Парень выронил котел, прижал обе руки к ране и безмолвно упал навзничь. Всплеск был громкий, но разбойник не закричал.

Зарядив арбалет и оставив в засаде одеяло и сумку, я быстро и, стараясь быть бесшумным, начал менять позицию. Уходил от берега реки в лес, в ту сторону, где по моим предположениям должен быть лагерь разбойников. Помог мне человеческий голос: кто-то окликнул, как догадываюсь, убитого мною парня один раз, потом второй. Ответа он не услышал. Зато я теперь точно знал, куда мне надо идти.

Они вырыли, точнее, расширили пещеру в склоне невысокого холма. Была она метра три шириной, полтора высотой и два глубиной. Дно выслали еловыми ветками и накрыли воловьей шкурой. Рядом стоял возок с бортами, сплетенными из ивовых прутьев. Возок был нагружен шестью, которую, как догадываюсь, раньше накрывала воловья шкура. Вряд ли ее принесли с собой. Возле возка расположили арбу покойного Вилли. Ни лошади, ни волов не было видно. Неподалеку от пещеры человек с головой в форме огурца, покрытой черными редкими волосами, завернутый в темно-коричневый плед, стоя на коленях, раздувал огонь в сложенном из сухих веток костре. Я попал ему в переносицу. Разбойник, громко захрипев, ткнулся головой в костер, над которым начал подниматься тонкий синеватый дымок. Я зарядило арбалет и сместился ближе к пещере. От реки послышалась громкая брань. Судя по топоту, все трое побежали по тропе к своему лагерю. Первым, как ни странно, бежал мужчина с длинным телом и короткими, непропорционально мускулистыми ногами. На нем была кольчуга с длинными рукавами и капюшоном, изнутри подбитым материей. В руках держал двуручный топор с длинным, сантиметров сорок, лезвием. Коротконогий увидел меня в момент выстрела. Я целил в шею, но он начал наклонять голову, поэтому болт попал в нижнюю челюсть и пригвоздил ее к шее. Разбойник сделал три шага, потом выронил топор, шагнул еще раз и упал ниц.

13
{"b":"156761","o":1}