ЛитМир - Электронная Библиотека

Возбужден. Пожалуй, было бы более честным определением.

И будь его туника чуть теснее и короче, Клод мог оказаться в весьма неудобной ситуации, опровергая напряженным возбуждением всю благородность своих побуждений.

Впрочем, девушка, похоже, уже и так, догадывалась, что поиски были излишне тщательными. Как и зрители, все громче отпускающие двусмысленные намеки о хлебе и булках.

— Вы закончили свое исследование? — С поразительным самообладанием поинтересовалась Кристиана, когда Клод чуть присел, повторяя ладонями, контуры ее ног и бедер через слои ткани.

Он усмехнулся, кивая. Отчетливо осознавая, что его взгляд не скрывал, что Клод был весьма не против продолжить «дознание» в более уединенном месте.

Однако, что-то, яростно сверкавшее в глубине аквамариновых глаз, наводило на мысль, что девушка, пока, не готова пасть жертвой его галантного обаяния.

Странно. Он очень старался ее обелить, чтоб никто не сомневался в том, что она, и в самом деле, ничего не украла.

— Я вижу в ваших глазах ужасающую меня черную неблагодарность. — Прошептал он ей на ухо, насмешливым голосом. И сам с удивлением обнаружил, что в нем появилась хриплость от возбуждения, которое это девушка вызвала в Клоде. А ведь она даже, не дотронулась при этом до мага и пальцем. — Она ничего не крала. — Громко проговорил Клод, отступая на шаг, до того, как у нее появилась возможность, прокомментировать тихое заявление.

— Да, мы видели, что вы были весьма тщательны, милорд. — Прокричал кто-то веселым басом.

И чье заявление было встречено громким смехом. Кристиана только вскинула голову, еще больше выпрямив спину и сжав кулачки, словно собиралась его ударить.

— Я вам необычайно признательна, милорд. — Проговорила девушка шелковым голосом, убивая при этом, Магистра взглядом. — И восхищена тем, насколько вы честны, благородны, и тщательны во всем, что делаете. — Нанесла она свой удар, заставляя, в этот раз, уже над ним, хохотать толпу.

— Кто бы мог упрекнуть меня, в таком усердном желании помочь столь прекрасной даме?

Клод примирительно развел руки, признавая свое излишнее рвение и одарил Кристиану самой галантной улыбкой из своего арсенала. Он умел покорять женщин. Но эта, похоже, придерживалась иного мнения. Насмешливо фыркнув, девушка развернулась и, пылая негодованием, начала стремительно удаляться, смешиваясь с расходящимися людьми.

— Вы действительно считали, что она могла прятать хлеб там…, ну, под юбками, мастер? — Заинтересовано проговорил подошедший Кевин, протягивая Клоду его перевязь с мечом.

— Кто знает, Кевин. — Произнес Клод, глядя вслед быстро удаляющейся девушки ощущая, как широкая ухмылка расплывается на его губах. — Кто знает…

Похлопав слугу по спине, Магистр развернулся и направился к месту встречи с советниками, бросив все еще пылающему яростью булочнику золотую монету через плечо.

Глава 6

Наше время

Мужчина с довольной усмешкой расположился в кресле у камина, глядя на огонь. Он любил пламя. Ему нравилось заставлять огненные языки танцевать в том ритме, который был угоден лично ему.

Покорить стихию. Подчинить себе разрушение. И знать, что его легкого взмаха, незаметного жеста руки, будет достаточно, чтобы обрушить на того, на кого он укажет, невидимую и несокрушимую мощь.

Улыбка на губах мужчины стала шире, когда он повернулся, на звук открываемой двери.

Слуга, вошедший в библиотеку, вздрогнул, увидев довольное выражение лица своего хозяина. Слишком специфическим чувством юмора обладал его господин, и слуга боялся даже себе представить, что же в этот раз могло вызвать его усмешку. От одной мысли, что это, может быть, как-то связано с ним, он испытал безумный и неконтролируемый приступ паники.

Он не совершил ни одной ошибки, но прекрасно знал, что для уроков Главы никогда не нужна причина.

— Подойди ближе, Сэм. — Негромкий голос казался слишком низким для этого сухого и тощего тела, но слуге было известно, сколь обманчив может быть внешний вид. Особенно в Ордене. — И налей-ка мне вина.

— Да, господин. — Поспешно проговорил Сэм, подойдя к столику с хрустальными графинами, мягко переливающимися различными оттенками во всполохах огня. — Вы чем-то довольны, хозяин? — с опаской спросил слуга, наливая в бокал вино, играющее рубиновым цветом.

— Да, Сэм. Я доволен. — Тонкие, иссушенные пальцы, напоминающие обтянутый кожей скелет, обхватили богемское стекло бокала, а потом указали слуге на пол, перед камином. — Садись, хочу обсудить это с тобой.

Ощущая, как на коже начинает выступать липкий пот страшащего предчувствия, мужчина покорно сел.

— Они встретились, Сэм. Я помог случиться этому. — Все так же улыбаясь, хозяин поместья пригубил вино, продолжая смотреть на огонь, поверх плеча слуги. — Мы связали два основных пути, и теперь, нам стоит быть повнимательнее.

— Вы собираетесь полностью повторить путь, господин? — Сэм внимательно слушал, пытаясь понять, зачем его хозяин рассказывает об этом. Должна была быть причина. Всегда была какая-то причина. Хотя, порой, слуге казалось, что господин говорил не с ним, а сам с собой. Ему нужен был восторженный, почтительный, но безликий слушатель, поддерживающий своей беседой ход размышлений Главы.

— Нет, пока, я буду только наблюдать, Сэм. Достаточно времени. — Мужчина отпил еще глоток вина, всматриваясь в переливы бархатистого напитка в мерцающем свете пламени. — Пока, мы только смотрим.

— Значит, в этот раз, вы лишь создаете иллюзию того, что связь имеется? — Уточнил слуга, ощущая, как по его спине стекают капли пота, из-за жара, подбирающихся все ближе, языков пламени.

Хозяин разжигал их сильнее, забавляясь, испытывая его выдержку.

— Да, думаю, в этот раз, и этого будет достаточно, чтобы укоренить подозрения, зароненные прошлым. Предательство пускает глубокие корни. Очень глубокие. Прорастающие и в смерть, и в возрождение. — Усмешка перешла в ухмылку, когда мужчина, одним глотком, допил вино, продолжая прокручивать бокал в иссушенных пальцах. — И, твое присутствие, конечно. Ты, теперь, будешь рядом каждую минуту, стараясь, чтобы он хоть раз, но заметил тебя. Не приближаясь. Одной смерти в этом деле на сегодня для нас более чем достаточно. Марк прекрасно послужил делу Ордена своей гибелью. Но ты мне необходим живым. — Все с тем же задумчивым размышлением, словно передвигал шахматные фигурки на доске, а не играл жизнями, произнес мужчина, сидящий в кресле.

А затем, все еще рассматривая в пламени что-то, видимое лишь ему одному, он громко захохотал. Заставляя Сэма сжиматься от этого звука, корчится на полу, мечтать о том, чтобы скукожиться, исчезнуть…, раствориться…

Его вины не было ни в чем, но это не волновало хозяина. Иногда, и прекрасная служба заслуживала свою похвалу у того, кто давно обменял душу на мощь и силу.

Сэму хотелось кричать, орать, вгрызаясь зубами в паркет пола, вспарывая ногтями свою уже полностью объятую огнем кожу.

Он вдыхал гарь своих паленых волос и стискивал зубы, ощущая, как тонкими пузырями вздувается кожа на спине, отслаиваясь, заполняясь сукровицей, заставляя его болевые рецепторы взрываться ощущением невыносимой боли. Чувствуя, как обжигает его глаза прозрачно-алое зарево.

И сильнее сжимал пальцы, прорывая ногтями кожу ладоней, покорно глядя в, не имеющие в этот момент даже белков, глаза хозяина.

Лишь пустота, заполненная огненными языками. Такими же, как и те, что поедали, слизывали плоть Сэма с костей.

Однако слуга молчал, зная, что за малейший намек на звук или движение, Глава во стократ усилит его муки, делая пытки еще более изощренными.

Ему нужно было лишь переждать пару минут.

Каждый в Ордене знал — невыносимой боли не бывает. Надо лишь переждать. Глава был прекрасным учителем долготерпения.

* * *

12 век от рождества Христова — Ты уверен в этом? — Магистр беспристрастно смотрел на стоящего перед ним человека.

16
{"b":"156763","o":1}