ЛитМир - Электронная Библиотека

Кристиана продолжала танцевать, не подозревая о мыслях и желаниях, обуревающих невольного зрителя, которым он стал. Не догадываясь о том, какую власть они приобрели над сущностью Клода.

Ее аквамариновые глаза, казавшиеся в темноте, почти сапфировыми, сверкали страстью, которую она вкладывала в каждое слово, в каждый вздох, в каждый жест. Даже изгиб ее кисти, ударяющей в бубен, соблазнял Клода, заставляя тело Магистра болезненно напрягаться в неистовом желании.

Он неотрывно следил за этим танцем, видя перед собой не благородную леди, скованную традициями и обычаями своего положения, а дикую и страстную язычницу, неудержимую в своей страсти. И Клод хотел ее. Так же дико и страстно.

Последний удар…, последняя нота…, последнее слово песни, растворились в воздухе над пламенем, исчезая над притихшими людьми, замершими от подобного представления.

Кристиана развернулась, останавливаясь, прекращая этот танец, и замерла, обводя сверкающими глазами круг народа.

Мужчина смотрел на нее, не отрываясь.

Он знал, что его собственные глаза горели желанием, потребностью и жаждой по Кристиане. Видя, как тяжело вздымается ее грудь после танца, и его плоть болезненно пульсировала в такт каждому этому трудному вдоху. Наблюдая, как пылают щеки, он, казалось, ощущал этот жар своими губами. Его очаровывали пряди у ее лица, завившиеся от влажной, горячей кожи, вспотевшей в танце, наполненном страстью. Он хотел обернуть ими свои пальцы…

И в этот момент, аквамариновые, переливающиеся отблесками костра, глаза Кристианы встретились с горящим взглядом Магистра…

Сражаетесь во имя господа, вы верите, что праведно сие
Рискуя жизнями и милым домом, выходите, борясь со Злом
Но в ночь, что нет темнее,
Когда малютки крепко спят
Я думаю о семьях, что и враги так чтят
Живется ли им также, что чувствуют они
Уверывая в правду, коротая жизни дни
Они, должно быть, дарят кровинкам, как и мы
Всю нежность и заботу хранящую внутри.
Мы все равны от Бога в сердцах, что нам даны
И нет под небом этим священнее борьбы
Чем та, что века ведется во имена Любви
И вновь и вновь, уже лета, не прекращается война
Не видим мы всего пока
А именно
Что мы едины.

Глава 6

Керамика со звоном разлетелась на куски.

Черт!

Кристина, конечно же, отдавала себе отчет, что каждый излишне сильный ее порыв, каждое хлопанье дверцей шкафчика и эта разбитая чашка — были прямым следствием ее раздражения. Злости. Гнева.

Она действительно понимала это…

Вот только, никак не получалось до конца подавить в себе это чувство.

Сегодня вообще все было не так. Хотя вчера, выходя из того, треклятого бара, она могла бы поклясться, что хуже просто быть не может. Сейчас она понимала насколько ошиблась.

Сама же дура. Повела себя как полнейшая идиотка.

Отдалась первому встречному! Даже не пытаясь прислушаться к разуму. А теперь расстраивается из-за того, что он ее прогнал после этого. Доктору Фрейду и не снилось такое.

Да она сама себя бы прогнала, чтоб не видеть и не чувствовать! Жаль, такое было просто нереально!

Крис резко выдохнула, а потом с усилием втянула воздух, стараясь успокоиться. Не помогло. Черт! Черт! Тысячу раз, черт! Как же ей прекратить себя доводить?!

Она никак не могла заставить себя вернуться к разумному взгляду на действительность. Никак.

Мало того, что он выгнал ее! Она до сих пор не могла поверить, что этот гад посмел такое сделать! Так еще и ее машина преспокойно завелась, рождая нехорошее ощущение, что стоило ей подождать пару минут, а не идти напиваться, и она благополучно могла бы доехать домой, не испытав величайшее унижение в своей жизни. «Как и самого потрясного секса в ее жизни», — прошептал неуверенный голосок внутри, заставляя вспыхивать кончики ее ушей. Но Кристина настойчиво подавила неуместные в злости воспоминания.

Жан философски каркнул, заставляя ее вздрагивать от этого возвращения в реальность и, перепорхнув через осколки, лежащие на столе, продолжил клевать семена.

— А с тобой, Иуда, я вообще говорить не хочу. — Сердито бросила Кристина, не обращая внимания на доводы разума, считая, что не брось ее ворон одну, то она не наделала бы подобных глупостей.

Птица насмешливо посмотрела на нее своими черными глазами-бусинами.

Ну, может Крис преувеличивала.

Она уже выплакалась в «жилетку» своему питомцу. Если можно было сказать так о птице. Едва Кристина вышла из машины у подъезда своего дома и увидела Жана, сидящего на ветке рядом, ее словно прорвало. Она говорила, возмущалась, кричала, плакала. И пусть в этом бессвязном потоке было очень сложно что-то разобрать, Крис не могла остановиться. Да и не думала, что в этом есть необходимость. В конце концов, сколь важным и близким он ни был бы для нее, Жан был всего лишь вороном, и навряд ли смог бы что-то посоветовать своей хозяйке. Только смотреть, каркать, да периодически вспархивать на ее плечо, трясь головой о щеку Крис. А иногда, он так смотрел на нее, словно хотел, чтобы она задумалась над тем, что говорила. И Кристина замирала, долго думая, что же именно ворон имел в виду, и не свихнулась ли она окончательно, выискивая смысл во взглядах ворона?

А то, что мысли о собственном безумии посещали девушку за ночь неоднократно, было чистой правдой. Ну, в самом деле, разве нормальному человеку придет в голову после того, как на него нападут, пойти не домой, не к подругам (ладно, у нее не было подруг, а родителей, совсем не хотелось будить среди ночи подобным сообщением), а отправиться в бар. И не просто напиться! Неееееет! Дать себя поиметь непонятно кому, да еще и на барной стойке! Оу, ладно, не только там…, еще и у шеста…

А теперь…, теперь, ее стали посещать еще более безумные мысли, что она, и правда, виновата в чем-то перед ним… Пфф…Ну, не диагноз, ли? Точно, прогрессирующее сумасшествие.

И все же…, стоя перед зеркалом в ванной, после очень, очень долгого пребывания под душем, не помогшего смыть ощущение его кабалящих прикосновений и поцелуев; и глядя на свое потрепанное изображение, Кристина никак не могла избавиться от иррационального и необъяснимого чувства того, что Клод имел право так думать…

Как так?

Она не имела ни малейшего понятия. Крис ни слова не поняла, ни про Ковен, ни про Орден, о котором так зло говорил мужчина. И, даже начала подозревать, что это какое-то безумное движение ролевиков, в которое она непонятным образом умудрилась влезть. Но странное, тревожащее душу чувство вины и не думало исчезать от этого разумного объяснения.

Ее пальцы так крепко сжимали ручку пустого сосуда, что вторая чашка, вполне вероятно, могла повторить судьбу своей предшественницы.

Но она не обратила на это никакого внимания.

Налив, наконец, себе кофе, Крис стала у окна, рассматривая вид раннего зимнего утра, пытаясь, в аромате напитка, найти успокоение. Не помогало. Как и все, что она делала весь остаток ночи.

Ей, почти не удалось поспать. Но, самым раздражающим и выводящим ее из себя фактом, было то, что когда Кристине это удавалось — ей снился Клод. И то, что во сне она вновь и вновь охотно отдавалась этому мужчине — не способствовало хорошему настроению.

Ну, сколько можно мучить девушку?!

Теперь у ее любовника из снов было лицо. И, как не противно было бы сейчас ей думать об этом, но и сам ее вчерашний визави уж очень соответствовал образу, которое так давно создало подсознание Крис.

Насмешливо фыркнув, насмехаясь над собой, Кристина поставила чашку с недопитым напитком на стол и, выйдя в холл, набросила пальто поверх костюма.

18
{"b":"156763","o":1}