ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— У вас много друзей в Париже? Вы выезжаете? — спросила мадам де Сентре, наконец придумавшая, что сказать.

— Вы имеете в виду, танцую ли я и все такое?

— Да, ездите ли dans le monde, [63]как мы это называем?

— О, я повстречался со множеством разных людей. Миссис Тристрам водит меня повсюду, и я делаю все, что она мне велит.

— А сами вы не слишком любите развлечения?

— Да нет, кое-какие люблю. Вот танцы и прочие подобные занятия не по мне. Я для этого слишком стар и скучен. Но я не прочь развлечься, для того и приехал в Европу.

— Но и в Америке можно развлечься?

— Там мне было не до того. В Америке я постоянно работал. Правда, для меня это и было развлечение.

В этот момент мадам де Беллегард в сопровождении графа Валентина подошла за второй чашкой; налив ей чаю, мадам де Сентре вернулась к разговору с Ньюменом.

— Значит, у себя в Америке вы были очень заняты? — спросила она.

— Да, занимался делами. Я занимаюсь этим с пятнадцати лет.

— Какими именно? — поинтересовалась мадам де Беллегард, которая решительно не была так хороша, как мадам де Сентре.

— О, я брался за все, — ответил Ньюмен. — Одно время продавал кожу, потом перешел на изготовление ванн.

Мадам де Беллегард состроила гримаску.

— Кожу? Мне это не нравится, уж лучше ванны. Предпочитаю запах мыла. Надеюсь, ванны помогли вам нажить состояние? — она выпалила это с сильным французским акцентом, и по ее виду можно было судить, что она имеет репутацию женщины, говорящей все, что взбредет в голову.

До сих пор Ньюмен говорил серьезно, но веселым тоном, однако после замечания мадам де Беллегард он, немного помолчав, продолжал хоть и шутливо, но сдержанно:

— На ваннах я как раз потерял. А вот на коже сколотил капитал.

— Я давно пришла к заключению, — отозвалась маркиза, — что самое главное — это — как вы сказали? — «сколотить капитал». Нет, я не стану кривить душой — я преклоняюсь перед деньгами. Если они у вас есть, я не задаю вопросов, как они нажиты. В этом смысле я — подлинный демократ. Как вы, месье. Мадам де Сентре очень гордая, но я-то считаю, что гораздо больше удовольствия в нашей юдоли получает тот, кто не слишком привередничает.

— Боже праведный, мадам! Как вы красноречивы! — сказал граф Валентин, понижая голос.

— По-моему, с месье Ньюменом можно говорить обо всем, тем паче что его принимает ваша сестра, — ответила мадам де Беллегард. — К тому же я не кривлю душой, я на самом деле придерживаюсь таких убеждений.

— О! Это именуется убеждениями, — пробормотал молодой человек.

— Миссис Тристрам упомянула, что вы служили в армии, когда у вас шла война, — заметила мадам де Сентре.

— Да, но это уже делами не назовешь, — ответил Ньюмен.

— Совершенно с вами согласен, — присоединился к разговору граф де Беллегард. — В противном случае я, наверно, не страдал бы от безденежья.

— Это правда, — вдруг спросил Ньюмен после небольшой паузы, — будто вы очень горды? Мне так говорили.

Мадам де Сентре улыбнулась.

— Вы находите меня гордой?

— Ну, — ответил Ньюмен, — я плохой судья. Если вы хотите поразить меня высокомерием, предупредите. Сам я не замечу.

Мадам де Сентре засмеялась.

— Чего же тогда стоит моя гордость!

— Оно и лучше. Мне она ни к чему. Я хочу, чтобы вы были добры ко мне.

Перестав смеяться, мадам де Сентре полуобернулась и посмотрела на него искоса, словно не зная, чего еще от него ждать.

— Миссис Тристрам сказала вам обо мне сущую правду, — продолжал Ньюмен. — Я очень хочу познакомиться с вами поближе. И пришел сегодня не просто нанести визит, я пришел в надежде, что вы пригласите меня бывать у вас.

— О, сделайте милость, приходите почаще, — сказала мадам де Сентре.

— А вы будете дома? — настаивал Ньюмен. Даже ему самому показалось, что он слегка навязчив; на самом-то деле он был просто слегка возбужден.

— Надеюсь! — ответила мадам де Сентре.

Ньюмен встал.

— Посмотрим! — отозвался он и протер обшлагом шляпу.

— Брат, — попросила мадам де Сентре, — пригласите мистера Ньюмена прийти еще.

Граф Валентин оглядел нашего героя с головы до ног со своей характерной улыбкой, в которой светская обходительность удивительным образом сочеталась с насмешкой.

— Вы ведь не из робкого десятка? — осведомился он, исподлобья поглядев на Ньюмена.

— Полагаю, нет, — ответил тот.

— И мне так думается. В таком случае приходите опять, милости прошу.

— Вот так приглашение! — проговорила мадам де Сентре с несколько смущенной улыбкой.

— О, мне как раз очень хотелось бы, чтобы мистер Ньюмен у нас бывал, — ответил молодой человек. — Это доставило бы мне огромное удовольствие. Я буду безутешен, если пропущу хоть один визит. Но повторяю — ему надо запастись решимостью. Смелость города берет, сэр! — и он протянул Ньюмену руку.

— Я приду не к вам — к мадам де Сентре, — заметил Ньюмен.

— Тем больше смелости вам потребуется.

— Ах, Валентин, — умоляюще остановила его мадам де Сентре.

— Нет, право, — воскликнула мадам де Беллегард, — я здесь единственная, кто умеет быть учтивым! Приходите ко мне, для этого смелости не нужно.

Ньюмен рассмеялся, хотя это вовсе не означало, что он принял ее приглашение, и удалился. Мадам де Сентре так и не откликнулась на вмешательство невестки, но проводила гостя долгим озабоченным взглядом.

Глава седьмая

Спустя неделю после того, как Ньюмен нанес визит мадам де Сентре, поздно вечером слуга подал ему визитную карточку. Карточка эта, как выяснилось, представляла молодого месье де Беллегарда. Когда через несколько минут Ньюмен вышел принять гостя, он увидел, что тот стоит посреди его раззолоченной парадной гостиной и изучает ее от застланного ковром пола до потолка. Ньюмену показалось, что лицо месье де Беллегарда выражает живейшее удовольствие.

«Хотелось бы знать, черт побери, над чем он потешается теперь?» — спросил себя наш герой. Правда, он задавался этим вопросом без особой уязвленности, ибо чувствовал, что брат мадам де Сентре — человек славный, и, полагаясь на это, надеялся непременно с ним поладить. Однако, если в гостиной было над чем посмеяться, сам Ньюмен не возражал бы получить об этом хоть некоторое представление.

— Прежде всего, — сказал молодой человек, протягивая руку, — не слишком ли поздно я пришел?

— Слишком поздно для чего? — спросил Ньюмен.

— Для того, чтобы выкурить с вами сигару.

— Для этого вы скорее пришли слишком рано, — сказал Ньюмен. — Я не курю.

— О, вот это твердый человек!

— Но сигары у меня есть, — добавил Ньюмен. — Присаживайтесь.

— Наверное, здесь лучше не курить? — осведомился месье де Беллегард.

— Почему? Разве комната мала?

— Наоборот — слишком велика. Словно куришь в бальном зале или в церкви.

— Над этим вы только что и смеялись? — спросил Ньюмен. — Над размерами моей гостиной?

— Меня поразили не только размеры, но и роскошь, гармония, красота отделки. Моя улыбка — дань восхищения.

Ньюмен внимательно посмотрел на него.

— Значит, комната очень безобразна? — спросил он.

— Безобразна, дорогой сэр? Да нет, она изумительна.

— Что, как я полагаю, одно и то же, — заключил Ньюмен. — Устраивайтесь поудобнее. Ваш приход ко мне я рассматриваю как знак дружеского расположения. Вы не обязаны были отдавать визит. Поэтому, если вас здесь что-то и забавляет, меня это не обидит. Смейтесь себе на здоровье, я люблю, когда моим гостям весело. Но ставлю одно условие — как только отсмеетесь и сможете говорить, объясните, что вызвало ваш смех. Я тоже хочу посмеяться.

Месье де Беллегард смотрел на хозяина с выражением добродушного недоумения. Он положил ладонь на рукав Ньюмена и, казалось, собрался было ответить, но внезапно передумал, откинулся в кресле и раскурил сигару. Наконец он прервал молчание.

вернуться

63

В свет (франц.).

23
{"b":"156781","o":1}