ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Не выдержала напряжения. Бедняжка маркиза, могу себе представить, каково ей.

Но тут же разнесся слух, что маркиза оправилась, и правда, оказалось, что она сидит в кресле у выхода и выслушивает благодарности своих знатных гостей, которые умоляют ее не вставать. Сам же Ньюмен пустился на поиски мадам де Сентре. Она много раз, вальсируя, проносилась мимо него, однако с самого начала вечера он, покорно выполняя ее категорическое указание, не обмолвился с нею ни словом. Комнаты, расположенные в rez-de-chaussée, [118]тоже были открыты гостям, в распоряжение которых предоставили весь дом, но обнаружилось, что внизу народу мало. Ньюмен прошел через комнаты, заметил рассеянные там и сям парочки, явно довольные своим относительным уединением, и дошел до маленькой оранжереи, выходившей в сад. Дальняя ее стена была забрана стеклом, и за этим не затененным растениями огромным окном блистали зимние звезды, так что стоявшие у окна, казалось, находились по ту сторону, в саду. А у окна были двое — леди и джентльмен. В леди, хоть она и стояла к нему спиной, Ньюмен даже издали сразу узнал мадам де Сентре и заколебался, удобно ли ему к ней подойти. Но едва он шагнул вперед, она обернулась, видимо почувствовав его присутствие. С минуту она смотрела на него, потом снова обратилась к своему собеседнику.

— Право, жаль, что нельзя пересказать это мистеру Ньюмену, — произнесла она тихо, но так, что Ньюмен ее услышал.

— Сделайте милость, перескажите, — ответил джентльмен, и по голосу Ньюмен узнал лорда Дипмера.

— Пожалуйста! Сделайте милость! — воскликнул, подходя к ним, Ньюмен.

Он заметил, что лицо лорда Дипмера залилось краской и он нервно крутит в руках перчатки, свернутые так туго, будто их хотели выжать досуха. Вероятно, все это свидетельствовало о большом душевном смятении, и Ньюмену показалось, что и мадам де Сентре тоже проявляет признаки беспокойства. Тон у обоих был очень взволнованный.

— То, что я вам скажу, говорит только в пользу лорда Дипмера, — отважно улыбаясь, заявила мадам де Сентре.

— Хотя ему от этого будет не легче, — смущенно хохотнул милорд.

— Что за секреты? — поторопил их Ньюмен. — Говорите скорей, терпеть не могу секретов.

— Ничего не попишешь, приходится сносить то, чего не любишь, а что любишь — уплывает из рук, — посмеиваясь, заметил красный до корней волос молодой лорд.

— Это говорит в пользу лорда Дипмера, но далеко не в пользу остальных, — продолжала мадам де Сентре. — Поэтому я ничего вам не скажу. Не сомневайтесь, я никому не скажу, — и она протянула англичанину руку, а тот пожал ее робко, но пылко. — Ступайте, милорд, потанцуйте! — добавила она.

— Да только танцевать и остается! — откликнулся лорд. — Пойду напьюсь, — и, мрачно фыркнув, он ушел.

— Что между вами произошло? — спросил Ньюмен.

— Ничего, что могло бы вас огорчить, но пока я вам не скажу, — ответила мадам де Сентре.

— Этот сиятельный юнец пытался за вами волочиться?

Мадам де Сентре заколебалась, но потом серьезно сказала:

— Нет, он вполне честный молодой человек.

— Но вы так взволнованны. Что случилось?

— Я уже сказала, ничего такого, из-за чего вам следует огорчаться. Я уже успокоилась. Когда-нибудь я вам все расскажу, но не сейчас. Сейчас увольте — не могу.

— Что ж, должен сознаться, я и сам не хочу узнавать ничего неприятного. Я в восторге от всего, и главное — от вас. Я перевидал сегодня множество разных леди и беседовал со многими, но в восторге я от вас.

Мадам де Сентре обратила на него ласковый долгий взгляд, а потом перевела глаза на звездное ночное небо за окном. Они стояли так молча бок о бок.

— Скажите, что и вы мною довольны, — попросил Ньюмен.

Ему пришлось долго ждать ответа, а потом она тихо, но твердо произнесла:

— Я очень счастлива.

И тут же сзади раздался другой голос, так что оба сразу обернулись.

— Простите меня, но я боюсь, как бы мадам де Сентре не простудилась. Я позволила себе принести шаль.

На пороге смиренно стояла озабоченная миссис Хлебс, держа в руках белую шаль.

— Спасибо, — сказала мадам де Сентре. — Один вид этих холодных звезд замораживает. Шали мне не надо, но мы вернемся в комнаты.

Она повернулась и пошла, Ньюмен последовал за ней. Миссис Хлебс почтительно отступила, пропуская их. Ньюмен на секунду задержался возле старушки, и она подняла на него глаза, как бы молча его поздравляя.

— Да, да, — сказал он. — Вы непременно будете жить с нами.

— Как вам угодно, сэр, — отозвалась она. — В любом случае вы меня видите не в последний раз.

Глава семнадцатая

Ньюмен любил музыку и часто бывал в опере. Спустя несколько дней после бала у мадам де Беллегард он сидел в театре, слушая «Дон Жуана», — до сих пор этой оперы ему видеть на сцене не приходилось, и он постарался занять свое место в партере до того, как поднялся занавес. Обыкновенно Ньюмен покупал большую ложу и приглашал туда своих земляков, к развлечениям такого рода он был весьма привержен. Любил, собрав компанию друзей, отправиться с ними в театр, или куда-нибудь в отдаленный ресторан, или на прогулку в экипажах с местами наверху. Ему нравилось, что он в состоянии оплатить удовольствия, которые доставлял своим знакомым. Попросту говоря, он любил «потчевать» других, и совсем не потому, что был не прочь щегольнуть туго набитым кошельком, наоборот, он был чрезвычайно щепетилен, и расплачиваться на людях ему было решительно неприятно, он чувствовал себя неловко, как если бы ему пришлось публично переодеваться. Однако финансировать задуманные им увеселения доставляло Ньюмену не меньшее удовольствие, чем быть хорошо одетым. При его любви к широким жестам ему импонировало приводить в движение большие группы людей, куда-то их перевозить, заказывать отдельные вагоны, нанимать пароходы, обеспечивать особые удобства — все это придавало его увлечению гостеприимством более действенный и целеустремленный характер. Но за несколько дней до того вечера, о котором я рассказываю, он пригласил кое-кого из своих знакомых леди и джентльменов — послушать мадам Альбони. Среди приглашенных была и мисс Дора Финч. И случилось так, что мисс Финч, сидевшая в ложе рядом с Ньюменом, блистала красноречием не только в антрактах, но и в самых замечательных местах оперы, отчего Ньюмен покинул театр с тягостным ощущением, что голос мадам Альбони визглив и пронзителен, а к исполнявшимся ею ариям примешивается какое-то странное хихиканье. Вот тогда-то Ньюмен дал себе слово некоторое время ходить в оперу в одиночестве.

Когда закончилось первое действие «Дон Жуана» и занавес опустился, Ньюмен повернулся спиной к сцене и начал разглядывать зал. Тотчас в одной из лож он заметил Урбана де Беллегарда с женой. Маленькая маркиза весьма деловито рассматривала публику в бинокль, и Ньюмен, полагая, что она его заметила, решил зайти к ней в ложу поздороваться. Маркиз де Беллегард, прислонясь к колонне, сидел, неподвижно глядя прямо перед собой; одну руку он заложил за борт белого жилета, другой придерживал лежащую на коленях шляпу. Ньюмен уже намеревался встать, как вдруг в той сумрачной части зрительного зала, где располагаются маленькие ложи, которые французы метко окрестили «ваннами», он различил лицо, примечательность которого не могли затуманить ни расстояние, ни слабое освещение. Это хорошенькое лицо принадлежало молодой женщине, чью coiffure [119]венчали бриллианты и бледные розы. Молодая особа рассматривала публику и с хорошо отработанной грацией обмахивалась веером. Когда веер был опущен, Ньюмен увидел полные белые плечи и край розового платья. Рядом с молодой особой, низко склонившись над ее белыми плечами, сидел молодой человек с очень красным лицом в очень низком воротничке и что-то серьезно ей нашептывал, хотя она, по всей видимости, уделяла говорившему мало внимания. Ньюмену понадобилось немного времени, чтобы убедиться — хорошенькая молодая особа была Ноэми Ниош. Он пристально вгляделся в глубину ложи, рассчитывая, что Ноэми сопровождает ее отец, но, насколько смог рассмотреть, других слушателей у молодого человека с красным лицом не имелось. В конце концов Ньюмен двинулся к выходу из зала, и ему пришлось пройти под ложей бенуара, где сидела мадемуазель Ноэми. Увидев его, она кивнула и заулыбалась, при этом ее улыбка, казалось, давала понять, что она осталась прежней добросердечной девушкой, хотя и взлетела на столь завидную высоту. Ньюмен прошел в фойе и, пересекая его, вдруг остановился возле сидящего на диване джентльмена. Джентльмен этот, судя по всему, был погружен в раздумья мрачного свойства, он уперся руками в колени, склонился вперед и глядел в пол. Но, даже не видя лица печального джентльмена, Ньюмен его узнал и тотчас опустился рядом на диван. В этот момент тот поднял глаза, и Ньюмен увидел знакомые выразительные черты Валентина де Беллегарда.

вернуться

118

Нижний этаж (франц.).

вернуться

119

Прическа (франц.).

58
{"b":"156781","o":1}