ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

       - Думаешь, это я ее? - спросила Ева, подтягивая пушистый хвост боа. Лиловый удав лег на плечи, расправив тонкие перья. - А как умерла?

       Странно. Пожалуй, данный термин можно было счесть определяющим. Вслух Адам сказал иное:

       - Ее убил андроид.

       - Плохо, - Ева не сумела подавить зевок. - Наверное. Крайцер расстроится. Она вечно так переживает за всех. Люди смешные, правда?

       - Ты же не причастна? - Адам заглянул сестре в глаза. Мутны и пьяны. Наркоманка несчастная! Как она может так с собою поступать?

       - Я? Причастна? Да. Нет. Не знаю.

       На каждый ответ Ева загибала палец. И на каждый вопрос тоже. А потом раскрыла ладонь, на которой лежала желтая капсула с вельдовым зарядом.

       - Прими, полегчает.

       Адам ударом сбил капсулу и уже прицельно наступил. Желатиновая оболочка раскололась беззвучно. А Ева вновь рассмеялась.

       - Какой же ты дурачок... ну умерла. Разве это что-то меняет?

       Ничего. Но алогичность ситуации выбивала из колеи. Ева же вскочила и, накинув поверх боа соболью шубку, закружилась по комнате. И реагируя на движение, вспыхнули светильники, впаянные в мрамор потолка. Белый свет раздвинул стены комнаты и стер пыль на зеркалах. Они сверкали, перебрасывая отражение друг другу, и Евин голос разбивался о стекло.

       - На золотом крыльце сидели! Царь! Царевич! Король! Королевич! Сапожник! Портной! Отвечай, кто ты будешь такой?

       Она спрашивала у зеркал и себя, в них отраженной. А замерла, направив указательные пальцы обеих рук на Адама.

       - Отвечай. Ты кто такой?

       - Твой брат, идиотка.

       Он вышел из комнаты и, не выдержав, хлопнул дверью. Но мягкая прокладка погасила удар и рассекла звуки надвое. Большая часть оказалась заперта в комнате.

       Сделав три шага, Адам сел в белое кресло и включил прослушку. По экрану планшета поползли змеи звуковых волн. Скрип. Скрежет. Звон стекла и смех, который тает. Тишина. Долгих десять секунд тишины и шипение:

       - А... адам. Дам-дирьям-дам-дам. Адам! Ты меня слышишь? Конечно, ты меня слышишь.

       Догадалась? Удивляться нечего. Найдет микрофон? Непременно. Ева умеет ловить жуков.

       - Тебе интересно, Адам?

       Ее голос плыл, то приближаясь, то удаляясь.

       - Конечно. Ты любопытный. И я любопытная. Давай сложим любопытство вместе? Дважды два равно шести, если увеличить количество мерностей пространства. Не будь плоским.

       Замолчала. Учуяла? Адам представил, как меняется ее лицо. Гримаска хищная, губа поднята, ноздри раздуваются. Рука тянется к черной горошине, такой уникальной среди других рассыпанных по полу горошин. Поднимает.

       - Ты да я, да мы с тобой, - пропела Ева, и амплитуда колебаний голоса подтвердила догадку. - Землю обойдем, потом... потом ты сам ко мне придешь, Адам. Правда? Ты ведь придешь? Ты ведь хочешь знать, что случилось с твоей подружкой?

       Не столько, "что", сколько "почему". Данный вопрос представлялся Адаму более перспективным.

       - Если хочешь, возвращайся. Ты же слушаешь. Давай, поговорим. Обменяемся. Твой жук на мои цветные стеклышки. Тебе же нравятся стеклышки, да? Они меняют мир.

       Линии прыгнули и оборвались, захлебнулся скрипом процессор, и Адам встал. Ждать дальше не имело смысла. Как и возвращаться: сама придет. Ева всегда приходила.

       Не стал Адам подниматься и к себе.

       Каплей воды по стеблю скользила кабина лифта. Широкие листья наружных платформ заслоняли великолепие городских пейзажей. И воздушными корнями свисали трубы внешних коммуникаций. Кабина прошла кольцо экватора, разделявшее надземный и подземный этажи "Формики" и остановилась на отметке минус пять.

       Пост охраны пустовал, только алые глаза камер пялились из сумрака. Белая стрелка на полу указывала путь, который Адам и так успел запомнить. Пятнадцать метров прямо. Поворот. И центральная из трех дверей. Два замка и узкий предбанник со шкафчиками. Раздевшись, Адам аккуратно сложил одежду и толкнул следующую дверь. Всего их пять, по нарастающей. За предпоследней - костюмы высшей степени защиты в прозрачных коконах стационарных стерилизаторов. Костюмы нагреты до физиологически комфортной температуры, но все равно неприятны.

       Пока механический голос отсчитывает секунды до открытия последней двери, Адам старательно дышит. И микродатчики послушно ускоряют процесс фильтрации. Запотевшая изнутри маска обретает прежнюю прозрачность.

       Последнее помещение похоже на ангар. Одна стена его разделена на ячейки-соты, затянутые пластиковой пленкой. Внутри кипит белый дым хладагента, вырываясь, он оседает на перчатках изморозью, которая тут же тает.

       Колеса тележки беззвучно касаются пола, пружинят под весом тела. Моторы, напротив, гудят громко. И тележка движется по выбитой в полу колее, чтобы остановиться под перекрестным светом шести ламп.

       - Серия восемь, дубль два. Номер третий.

       Адам говорит четко и громко. Это лишнее - у встроенных в шлем диктофонов высокая чувствительность - но опасение потерять важную информацию сильнее разума.

       Само вскрытие проходит обыкновенно. И результаты его предсказуемы, как были предсказуемы результаты предыдущих. Это не значит почти ничего.

       Лежащее на столе тело постепенно превращается в набор органов и тканей. Механичность процесса успокаивает Адама, позволяя забыть о недавнем несчастном случае. Мысли расслаиваются. Одна часть сознания контролирует движения рук и действия ассистирующего аппарата, вторая - складывает мозаику несчастного случая. Третья, глубинная, пытается просчитать Еву.

       Это бесполезно.

       Также бесполезно, как искать ответы на вопросы в мозгах мертвого андроида. Но пила взрезает кость, крышка черепа отделяется, и Адам выводит на экран трехмерный снимок мозга.

       Серо-розовое вещество прорезают тончайшие нити.

       Плесень? Образец испорчен плесенью?

       Урчит микротом, шинкуя полушария тончайшими ломтиками. Сканирующий микроскоп облизывает их поверхность и выдает Адаму новые рисунки. Много-много новых рисунков, разноцветных, как стеклышки Евы. Белое вещество окрашено желтым. Серое - синим. И алыми жилами оба слоя прорезают гифы гриба. Они есть в мозоли мозжечка и в древней колбе продолговатого мозга, они прорастают во все отделы, опутывая ядро гипоталамуса, и распускаются на поверхности неопаллума хрупкими ветками спорангиев.

       - Да быть того не может! - Адам быстро листал снимки, с каждым убеждаясь: может. Клетки гриба были также мертвы, как ткани, их питавшие. Следовательно, заражение случилось не в холодильной камере. А вне ее тело находилось не более получаса.

       Вывод: андроид был заражен в процессе эксперимента или до его начала.

       Решение: ликвидация объекта и всей серии, включая дубли. Консервация образцов тканей. Изучение. И в перспективе - возможное повторение эксперимента с учетом новых обстоятельств.

       Адам вывел на экран результаты тестов.

       Показатели на треть превышали норму контрольной группы.

Часть 2. Экспрессия.

Глава 1. Кто ты будешь такой?

       День закончился ничем. Про них попросту забыли. Посадили в домик-клетку, как подопытных крыс, и оставили докапываться до правды. И насрать, что правда очевидна.

       Сигаретку, Евой подброшенную, Глеб все же выкурил, прямо в комнатушке, пуская дым в черный кругляш противопожарной сирены. Сирена глотала и молчала. И камера, обнаруженная в углу, тоже была мертва. И душ не работал. А вот в умывальнике вода была, горячая в обоих кранах. И Глеб, спустив до максимума, набрал в миску кипятка, высыпал белковую смесь, размешал. Он сидел на полу и глядел, как разбухают и разваливаются гранулы, превращаясь в зеленоватую массу - на упаковке значилась "Каша гороховая туристическая". Горохом она и пахла. И еще жиром, который выплыл на поверхность нефтяною пленкой. Развернулись черные спирали дегидрированного лука, выплыли волоконца соевого мяса. От одного запаха еды к горлу подкатила тошнота.

29
{"b":"156796","o":1}