ЛитМир - Электронная Библиотека

Я также медленно вошла в странную комнату, заполненную длинными столами, на которых стояли разномастные, пузатые и не очень, дымящиеся колбы. В конце этой длинной узкой комнаты стояло кресло, смахивающее на трон (почему бы и нет, это ведь сон), на котором восседал невысокий мужчина с красными глазами. В его чертах застыло какое-то спокойное величие. Я даже растерялась от такой наглости: теперь они еще и сниться мне будут? Вампир сдержанно рассмеялся:

— Да, с таким шумом прибыть могла только моя дочь! — от хриплого голоса по спине побежали мурашки.

— Папа? — недоверчиво спросила я, не испытывая при этом проявления каких-либо дочерних чувств.

— Да, ты выросла, — кивнул он сам себе, — и вполне готова к исполнению своей миссии. Ты должна понимать, что от тебя зависит судьба твоих сородичей. Ты можешь помочь им! — пафосный колос раздавался под каменными сводами. — Кристалл Гласа, созданный мной, наконец-то начал просыпаться, и твоя задача добровольно (слышишь, добровольно!) отдать хранящийся у тебя медальон Совету Красных Кардиналов, они соединят его с Кристаллом Гласа, и, наконец, стена рухнет…

— Без проблем: просто сними свое защитное заклятье — и я избавлюсь от твоего подарка!

— Какое заклятье? — удивилась тающая фигура отца.

Я только хотела возмутиться отсутствием пламенных отцовских объятий, как вдруг какая-то сила буквально выдернула меня из этого странного сна и закинула в другой: передо мной, заложив руки за спину, как обыкновенный старичок, стоял князь серебряных вампиров.

— Рад видеть тебя, дитя! — прозвучало почти ласково. — Прошу, побудь немного моей гостьей, — сделал он приглашающий жест.

Старичок отошел в сторону: за его спиной плясало пламя камина, а перед ним стояли два кресла и журнальный столик. Ни дать, ни взять, картинка из тихого семейного быта. Пожав плечами, я спокойно уселась на ближайшее кресло.

— С твоего позволения, я тоже присяду, — блин, как мой сон влияет на вежливость вампиров.

Я поставила локоть на подлокотник и склонила голову на ладонь — почему-то даже во сне очень хотелось спать.

— Почему вы мне снитесь, князь? — я недобро на него взглянула.

— Видишь ли, дитя, совершенно неожиданно ты стала очень важной фигурой в вампирском мире…

— Вернее, какой-то таинственный медальон, — усмехнулась я.

— Но только ты можешь отдать его нам. И если медальон получат красные… в мире воцарится хаос. И еще неизвестно, выйдет ли человечество живым из этой катастрофы.

— Вам-то что до этого? — удивилась я.

— Мы, серебряные вампиры, — приосанился старичок, — очень гуманно относимся к своей пище. Люди всегда поддерживали наши силы, а мы их защищали.

— Это напоминает мне выращивание гусей, — брезгливо бросила я, старичок, вроде бы, смутился.

— Ну, так вот, красные вампиры не считают нужным делать этого: они хотели бы поработить людей, играть с ними, использовать в качестве пищи, не заботясь об их здоровье или жизни, — мне стало не по себе от нарисованной картинки.

— Так вы хотите, — вспомнила я разговор Вацлава и маэстро, — чтобы я из-за того, что вы не смогли найти этот медальон, добровольно отдала вам свою кровь?

— Видишь ли, девочка, — притворно вздохнул вампир, — твоя кровь сыграла с нами нелепую шутку, и у нас есть некоторые подозрения, которые можно развеять, лишь взяв у тебя ее на анализ. Красные еще ни о чем не догадываются, не думаю, что они смогут придумать что-нибудь лучше. Но, только представь: пожертвовав свою кровь нам, ты спасешь мир, если же ты достанешься им — мир погибнет, — его голос страстно звенел в тишине.

— Я вот думаю, а может, мне просто убить себя? — почти весело так поинтересовалась.

Князь зло зыркнул серебром глаз, но потом, расслабленно откинувшись в кресле, сказал:

— А что, это мысль! Интересный выход из создавшегося положения, — князь щелкнул пальцами, — как будто никогда не было ни тебя, ни медальона.

Взбесившись, я вскочила с кресла:

— А не пошли бы вы… — и проснулась.

Глава 6

Из-за этих ночных гостей я всерьез стала сомневаться в неприкосновенности собственных снов. И, что самое главное, я совершенно не выспалась!

Я уже было подняла свое бренное тело с постели, когда внезапно накатило это… невыносимое бешенство! Гадкое и беспросветное! Оно с огромной скоростью разгоняло кровь по венам. Злость застилала глаза, заставляя крушить все вокруг. У меня за последнее время уже случались приступы злости, но тогда они были чем-то обоснованы. Сейчас же творилось что-то странное. У меня как будто случилось раздвоение личности: одно "я" равнодушно со стороны наблюдало за тем, как второе крушит все вокруг, а затем корчится на полу в конвульсиях безумной ярости.

Я стала захлебываться во внезапных рвотных спазмах, когда чьи-то сильные руки подхватили мое тело, поддерживали над унитазом. Потом я сидела, скорчившись, в углу, а Барский молча наполнял ванну.

И вот я уже приходила в себя, сидя в горячей воде. Моя кожа как будто оттаивала, мышцы расслаблялись, повинуясь мягким массирующим движениям больших рук. Едва я встретилась с прищуренным взглядом черных глаз, как на меня накатил стыд, жаркий и иссушающий. Этот мужчина раздел меня, а теперь делает массаж! Тем временем взгляд стал более жестким, и от этого мне отнюдь не полегчало.

— А вы, оказывается, опасны для окружающих, Лариса Викторовна.

Я молча смотрела на него, не в силах ответить, плохо понимая, почему этот посторонний человек так возится с незнакомой девчонкой.

— Надеюсь, вылезти из ванной ты в состоянии? Не хватало мне еще круглосуточно нянчиться с тобой, — фыркнул он, в очередной раз угадывая мои мысли.

Он куда-то ушел, а я, дрожа и всхлипывая, вылезла из ванной и завернулась в пушистое полотенце.

Когда я вошла в комнату, Барский ставил на журнальный столик тарелку с бутербродами и кофе.

— Ешь, — кинул он равнодушно и сам принялся жевать в мрачном молчании.

Я смущенно окинула взглядом эти два метра агрессивной мужественности, спокойно расположившиеся на маленькой табуретке: длинные мощные ноги в черных джинсах широко расставлены, темно-зеленая футболка обтягивает впечатляющую мускулатуру… Раньше мне просто не приходилось даже находиться радом с подобным типом, а не то, что ночевать в доме или испытывать на себе сомнительную заботу. И я не сказала бы, что мне это было приятно!

Тут мужчина поднял голову и, презрительно фыркнув, пошел в ванную, из которой вышел с белым махровым халатом в руках. Смутившись, я накинула его на себя, даже не потрудившись снять полотенце: хватит с меня на сегодня стриптиза.

Решив, что мой желудок не виноват во всем этом безобразии, я решила его накормить. Под сумрачным взглядом бутерброды застревали в горле, а кофе казался помоями.

Барский доел раньше меня и теперь терпеливо смотрел на то, как я судорожно проталкиваю последние куски бутерброда в горло. И чего пялится?

— Ну, что, рассказывай.

Я поперхнулась:

— Что именно?

— Например, почему серебряные решили выкачать твою кровь.

— Но я же говорила, что не знаю! — я с ужасом почувствовала, как на меня опять начинают накатывать волны злости. Может, это он так на меня воздействует?

— Хорошо, — Барский задумчиво передвинул кофейную чашку, — расскажи по порядку, что произошло у Мазини.

Он так пристально сверлил меня взглядом, что для полного счастья не хватало прожектора, направленного в глаза.

— Ну, Вацлав рассказывал ему о том, что они не могут обнаружить медальон Гласа, хотя он должен быть у меня; возможно, на него наложены чары. И еще: они, явно, его ощущают.

— Это все?

— Ну да.

— Теперь объясни, как тебе удалось сбежать от двух сильных серебряных вампиров, — не отставал этот цербер. Что-то мне подсказывало, что с ним лучше сотрудничать.

— Я вылезла в окно, когда Мазини оставил меня рассматривать золотые побрякушки, чтобы я не мешала им с Вацлавом обсуждать способы моего убийства, — пожала я плечами.

7
{"b":"156812","o":1}