ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Кэтрин сидела, опустив голову, чувствуя, что каждое слово ранит её хуже калёного железа. Поверить ему — и что ей остаётся? И как с этим жить? И… нет, она не верила.

— Так не может быть, — тихо, почти шёпотом возразила она. Впрочем, его, кажется, не переубедишь.

Роберт подошёл к столу, разделявшему их, и, остановившись, сказал:

— Если тебя утешит, мне тоже достаётся. Если моё тело — наркотик для тебя, то твоё — приманка для меня. Но мои чувства развиты больше, чем твои. У меня значительно более тонкое обоняние и осязание, и хорошо, что я не знаю, какова ты на вкус — это могло бы стать последней каплей. Когда я нахожусь с тобой, все мои инстинкты требуют… — он на мгновение прервался, и Кэтрин услышала, как он глубоко и неровно вдыхает — использовать тебя по назначению. И ты не облегчаешь мне задачу.

— Снова оскорбления? — проворчала Кэтрин, искоса бросая на него взгляд, страшась, что может потерять голову. Он был так близко, это выбивало разумные мысли из головы.

— Нет, не оскорбления. Факты. Мне хуже, чем тебе, но я справляюсь. Бери пример с меня.

Кэтрин хотела возмутиться: что значит, мне хуже, чем тебе? Да откуда он это может знать, высокомерный зазнайка? У которого на всё готов ответ. Но она сочла за благо промолчать, чтобы не получить новую лекцию о пристойном поведении в его присутствии. Вместо этого натянула покрывало почти до подбородка и хмуро уставилась на него.

— Прекрасно, — усмехнулся Дегри. — Героический поступок. Спокойной ночи.

Он уходит?!

— Роберт, подожди…

Он уже стоял у двери, взявшись за ручку, но замер, правда, не оборачивался.

— Почему ты не… используешь меня?

— Не хочу, чтобы ты умерла, — терпеливо повторил он.

— Почему?

Он развернулся — отлично, ей снова удалось привлечь его внимание. Кэтрин, против всякой логики и даже против собственной воли, была рада этому обстоятельству.

— Потому, Кэтрин, что я давно уже не участвую в гонке за выживаемость. В своё время я убивал таких, как ты, бездумно и бесцельно. Следовал инстинктам, как и положено одному из нас. Понадобилась одна революция и несколько войн, чтобы утолить мою жажду разрушения. И ещё смерть почти всех, кто был мне дорог. Теперь я знаю цену жизни, даже такой короткой, как твоя. К тому же, у меня уже есть двое детей, так что мой долг выполнен.

Кэтрин смотрела на него, ожидая продолжения. Всё понятно, только вот о ней — ни слова. Он молчал, и она настойчиво повторила:

— Почему заботишься обо мне? Зачем спас меня от Кингсли?

Его лицо дёрнулось, словно она со всей силы наступила прямо на самую больную мозоль. Дегри сжал кулаки, глаза потемнели, и он громко выдохнул, явственно показывая, что она слишком пользуется его терпением.

— А ты настойчивая, — проговорил он с усмешкой и, как показалось Кэтрин, с невольным восхищением.

— Да, — спокойно признала она, не спуская с него взгляда. Ожидая ответа.

— Не знаю. Каждый раз, когда я вижу тебя — для меня испытание на прочность. Так что, буду признателен, если ты хоть немного поможешь мне.

— Это не ответ, — требовательно возразила Кэтрин.

— Это всё, что я знаю, — резко сказал он. — Наверное, мне жаль тебя.

— Так, значит, дело в жалости? Ты со мной из жалости? — Кэтрин не верила в это ни секунды.

Тишина зависла надолго, и в душе у Кэтрин появилось чувство торжества. Она поймала его! Нашла слабое место в его заумных рассуждениях. Она очень старалась скрыть свою победу, но чувствовала, как глаза заблестели, выдавая её.

— Отвечай, — она старалась смягчить тон, но это плохо получалось.

Роберт подошёл к дивану — Кэтрин почти перестала дышать. Опершись о спинку одной рукой, он склонился к ней так близко, что она ощутила его дыхание на лице. По всему телу пробежались мурашки, и сердце билось, как сумасшедшее, словно желая выпрыгнуть из груди.

— Ты играешь с огнём, Кэтрин, — прошептал он вкрадчивым голосом. — Храбрый, очень храбрый котёнок пытается соблазнить тигра и надеется, что тот полюбит его, а не сожрёт. Какая ошибка!

На его лице появилась широкая ухмылка, ставшие почти чёрными глаза смотрели с извращённой нежностью. Это было очень красиво и страшно. Кэтрин невольно вжалась спиной в диван, судорожно сжимая покрывало — слабая защита против него. А, впрочем, надо ли защищаться, — пронеслось в голове. Это будет такая прекрасная смерть.

Закрыв глаза, она откинула голову назад, раскрывая губы, приглашая его насладиться победой.

На долю секунды Кэтрин показалось, что она добилась своего. Она ощутила, как его губы скользнули по её шее. Но это было мимолётно, она даже не была уверена, что это действительно случилось. Раздался громкий стук захлопнувшейся двери.

В эту ночь Кэтрин не спала совсем. Она кружила по роскошному номеру, как зверь, попавший в западню. Слово за слово она вспоминала всё то, что Роберт рассказал ей. Иногда его слова путались в её голове, тогда она старательно припоминала, что и к чему он говорил, чтобы связать всё воедино и разобраться.

В итоге она поняла следующее: Роберт и ему подобные существуют — это не подлежит сомнению. Они чрезвычайно опасны, но их мало. Кингсли — теперь она даже не была уверена, что это его настоящее имя, ведь Роберт упорно называл его просто Драгон — хотел воспользоваться ею, чтобы она родила ему ребёнка, что, вероятнее всего, убило бы её. Елена, не вмешиваясь, следила за этим — значит, у этих существ абсолютно иные законы и, видимо, полностью отсутствуют моральные принципы. И, наконец, Роберт защитил её от уготованной участи. И тут начинались вопросы без ответов.

Зачем он это сделал? Почему именно она — он же сам сказал, что раньше он такого не делал? Пусть он сам не трогал никого, но и не вмешивался в дела ему подобных. Ведь он дрался насмерть с другом, пошёл против родной дочери, и всё это ради чего? Из жалости к какой-то незнакомке, о которой он думал с пренебрежением? Нет, это звучит невероятно. Тогда почему? И что он собирается делать с ней дальше?

И что она сама думает и чувствует? Сегодня она впервые поняла, что он может быть опасен для неё. И это не оттолкнуло её. В глубине души Кэтрин знала, что чувствует. И была почти уверена, что её чувство взаимно. Это объясняло всё и сразу. Но… Но вдруг Роберт прав? Вдруг всё только кажется ей? Может, действительно во всём виноват яд? И она находится во власти галлюцинаций? Эта мысль не давала ей покоя. Как отличить реальность от наваждения?

Она так ничего и не решила для себя. Уже рассвело, когда она, вконец изморив себя размышлениями, улеглась на кровать, чтобы хоть немного поспать. Закрывая глаза и погружаясь в сон без сновидений, Кэтрин спросила сама у себя: хотела бы она, чтобы ничего этого не случилось в её жизни? Чтобы не было приглашения Кингсли, и, следовательно, ничего остального? Чтобы она была сейчас в Англии, в Хэскил-холле, в своей постели, а не мучалась сомнениями и неизвестностью в Кале? Она знала ответ ещё до того, как закончила вопрос, и это было то, что действительно пугало её.

4

Неброская красота севера Франции разворачивалась перед глазами Кэтрин мягкими очертаниями холмов, покрытых молодой весенней порослью, пашен и лугов, на которых во всю пробивалась свежая сочная зелень. Она завораживала взор голубым шатром неба, по которому плыли невесомые кучевые облачка, и небольшими аккуратными домиками в посёлках, мимо которых они проезжали. Впервые Кэтрин видела чужую страну, и это зрелище не могло не волновать её. Она с любопытством выглядывала из окошка экипажа, рассматривая всё, что попадалось на глаза.

Два ветряка возникли вдалеке, когда они поднялись на вершину очередного холма, следуя за петляющей дорогой, уводящей всё дальше и дальше от побережья, от Кале, от всего того, что ещё связывалось в мыслях Кэтрин с родным туманным островом.

Глаза Кэтрин скользнули по фигуре всадника, сопровождавшего её то слева, то справа, то обгонявшего экипаж, то вдруг возникающего прямо у её окна. Она избегала думать о Роберте, решив, что надо сделать передышку, благо сегодня была на то прекрасная возможность — целый день, посвящённый переезду от Кале к окрестностям Рюменгема, небольшого городка в Нор-Па-де-Кале, близ которого находилась усадьба Роберта.

25
{"b":"156815","o":1}