ЛитМир - Электронная Библиотека

Оэфию мне отыскали очень быстро, она, выслушав новости, выразила удовольствие, что теперь будет под началом у такой знаменитой женщины, как сударыня Одей Самиш. Притворства в этой радости не было — похоже, Паль отлично понимала, что при всём благополучии первой в её жизни боевой операции лучше поделить ответственность с кем-нибудь, а в идеале — вообще переложить на другого. Энию предложила на офицерское место сама госпожа Солор, а потому, если что не так, дочь учителя боевых искусств ответит по полной. Большая честь — много головной боли.

К тому же Паль ведь никто и не смещал с места сотника. Эния тут же выбрала ещё одну девицу из числа новоприбывших на место второй своей заместительницы. Наблюдая за тренировками «женского батальона» на лугу перед замком, я с увлечением пытался придумать им какое-то особенное задание. Глупо зря потратить такой материал. Девицы были просто великолепны, и схватывали на лету. Но какие именно задания могут идеально подходить для крепкой и мощной дамской боевой группы? А фиг его знает. Устав Империи на эту тему тоже молчал. Не предусматривала организация имперских вооружённых сил наличие чисто женских отрядов.

Теперь Аканш уже мог вздохнуть посвободнее — гладиаторы не «бузили», встроились в единую систему отряда специального назначения, освоили то, что надо было освоить, выслушали от бывалых все указания. Собственно, им следовало лишь прочувствовать себя в условиях боевой операции, дальше за них предстояло сработать аренному опыту и умению выживать. Пусть и халявная, но всё же под стенами Рохшадера-Малого имела место именно боевая операция.

— Наконец-то сможем хоть поговорить с тобой, — сказал я. — Нам предстоит брать Морскую крепость. Что можешь о ней сказать?

— Крепкий орешек. Вряд ли госпожа Солор планирует его разрушить, а взять его трудно. С трёх сторон окружён морем, стоит на скалах, подхода только два, и оба очень хорошо простреливаются. Скорее всего, упор будет сделан на вершних. А это проблема. Если лишать энергии, — Аканш посмотрел на меня многозначительно, — то как-то надо доставить тебя внутрь. Маловероятно. Уж воздух-то там простреливается весь и насквозь. Тебя просто даже до места не довезут.

— Значит, плакали мои перспективы.

— Будем надеяться, что штаб разработал какие-то другие планы.

— Будем надеяться на мою удачу… Что скажешь о Паль?

— Трудно пока что-нибудь сказать. Так-то вроде справляется… Но теперь это забота Одей Самиш. Пусть она смотрит.

— А что скажешь о самой Одей?

— Тем более рано говорить. Одно скажу — муштровать девиц она умеет. И подход может найти, и за считаные минуты втолковать, что требуется. Чувствуется опыт обучения новичков.

— Хорошая была практика.

— Полезная в нашем случае… Значит, обоз мы должны сформировать из наличных запасов?

— Если ты о провизии, то нет. Каждому солдату обычный паёк на двое суток, не больше — и всё. А вот медицинское имущество и прочее лучше иметь такое и столько, сколько положено.

— Понял. Будет.

— И посмотри, не надо ли ребят перетасовать из подразделения в подразделение. Чтоб те из новичков, кто лучше освоился, теперь могли разбавить собой менее сообразительных. Чтоб каждый отряд стал надёжнее.

— Подумаю, командир.

Меня восхищала красота рохшадерских пейзажей. Малый замок располагался в очень живописном месте (более красивом, чем неприступном), и окрестности, как оказалось, не уступали ему в прелести. Приземистые зелёные горы были обрамлены долинами в поразительном разнообразии их оттенков. Тут тебе и поля, и луга, и виноградники, где уже завязывались первые грозди, и фруктовые сады. Полосы рек, пронзительно-синие в ясные дни и серо-ртутные в пасмурную погоду, обещали будущему урожаю щедрую поддержку. О множестве ручьёв и потоков, которые умрут в жаркий сезон, чтоб возродиться следующей осенью, нечего и говорить. Камни, обмытые струями воды, напоминали осколки руды в окалине — таинственные, словно бы скрывающие в себе что-то. Чистой радостью было путешествовать здесь для тех, кто ещё помнил демонические миры. Если б только не требовалось умирать на войне.

Я иногда оглядывался на моих солдат, расположившихся на спинах ящеров. Многие из них останутся под стенами Морской твердыни — не зря же Аше заранее позаботилась о пополнении. Она-то понимает, какие трудности предстоят всем нам, и я теперь понимаю тоже. Мне рисовалось нечто подобное замку святого Михаила во Франции, который я никогда не видел, но прежде часто встречал на фотографиях. Эдакая твердыня, на время прилива становящаяся совершенно неприступной.

А на время отлива?

Мои ожидания не оправдались, но к значительному моему сожалению, Рохшадер-Морской оказался куда мощнее и куда величественнее, чем изображения Мон-Сен-Мишеля, о котором я вспомнил, едва услышал про замок, с трёх сторон окружённый водой. Скорее уж цитадель, представшую перед нами, можно было сравнить с Браном, трансильванским символом власти её господарей, в частности и самого знаменитого из них, страшного Влада Цепеша Дракулы. Только расположилась крепость на самом краю берега, на скалах, омываемых прибоем.

Скалы возносили его в небо, налитое недобрым тёмно-синим грозовым светом. Вот-вот грянут молнии, и пойдёт там, в вышине, веселье, безразличное к человеческим чаяниям и страхам. В тускнеющем, грозном свете испугавшегося бури дня армия императора, к которой мой скромный отряд присоединился лишь на подходе к Рохшадеру-Морскому, выглядела очень внушительно. Мы подступили к замку с единственной уязвимой его стороны и заняли перешеек целиком. Казалось, конца и края не будет этому морю шлемов, спинам ящеров, буграм магических орудий и установок таинственного назначения.

Вот только неизвестно, скольким исход бурного дня подарит жизнь, а кого упокоит.

Адъютант, который появился рядом со мной, едва был дан сигнал армии остановиться, теперь держался совсем иначе, чем прежде. Впрочем, может, это был другой. Да и неважно. Роли давно поменялись. Теперь мне не цедили свысока приказ сейчас же метнуться в указанную часть лагеря, а передавали приглашение прибыть. Откровенно говоря — тот же приказ, но озвученный по статусу уважительно, со всеми положенными «реверансами». Я, разумеется, не заставил себя ждать: передал командование Аканшу и пришпорил окаянное своё средство передвижения.

— Мне необходима будет твоя помощь, — сказал император.

Он величественной конной глыбой замер рядом с пластуном Аштии. Как ему удаётся заставить лошадь не двигаться? Теперь, пообщавшись со скакунами теснее, я смотрел на это как на самое большое чудо в своей жизни. Может, лошадка не настоящая? Нет, настоящая, вот, слегка головой встряхнула. Грива у неё — просто на зависть, почти землю метёт. И рост в холке какой-то не лошадиный. Полукровка, наверное. С демоническими кровями. Иначе не представляю себе, как можно вынудить эту наглую животину спокойно стоять на месте.

— Буду рад исполнить свой долг.

— Нет, мне нужен не долг. Мне нужна помощь, — уронил его величество — и понимай эти слова как знаешь.

— Государь?

— Ты один из тех немногих, кто свободен от магического клейма. Моя магия не причинит тебе вреда, мне нужно лишь, чтоб ты защитил меня от клинка или стрелы, если возникнет такая необходимость. Стал на короткое время боя моим телохранителем.

У некоторых из присутствующих на лицах появилось сложное выражение. Ну, как же — мне оказана великая честь, тут всё понятно. Одно дело втираться перед Аштией физиономия к физиономии демонического лорда и наносить ущерб своей воинской чести, а другое — получать предложение беречь тело самого императора! Кланяясь в знак согласия (или благодарности, толкуйте, присутствующие, как вам угодно), я подумал, что в самом начале своей имперской карьеры даже представить не мог, как буду соглашаться на подобную роль с радостью.

Не потому, что честь и всё такое. Нравился мне этот то ли человек, то ли демон. Не знаю, чем, не уверен, в какой степени, и сильно сомневаюсь, что согласился б дружить с ним семьями. Но мне никто ведь никогда и не предложит. Видеть в этом существе только правителя — отчасти облегчение.

68
{"b":"156845","o":1}