ЛитМир - Электронная Библиотека

Профессор Элвис и Генри Свендсен пытались восстановить хотя бы видимость порядка. Когда Вики подошла, профессор загнал в землю колышек и снова сел на корточки. На его круглом красном лице выступила испарина, и Вики твердо сказала:

— Вы не должны этим заниматься. Где Алан Бриксен?

— Наверху, на участке. Наша главная работа не должна останавливаться. А что случилось с вами?

Она рассказала ему все, давая возможность отдышаться, после чего он вернулся к своим трудам. Она позвала Финча, который снова сел в лендровер и собирался ехать на склад.

— Пришли сюда Алана, когда все выгрузишь.

Когда у Вики была свобода действий, в ней проявлялась ярко выраженная склонность к организации. Она собрала всех слонявшихся из стороны в сторону мужчин и сформировала из них две группы, а когда появился Алан, спросила у него:

— Ты умеешь ставить палатку?

Услышав утвердительный и несколько удивленный ответ, она посоветовала ему заняться этим, а сама, забрав профессора, отправилась осматривать столовую.

Солнце низко стояло в чистом, ничем не украшенном небе, когда автомобили въехали в только что восстановленный лагерь. Еще задолго до этого Вики разослала по палаткам горячую воду, и теперь, когда ей нечего было делать, кроме как ждать прихода мужчин на обед, она чувствовала, как ею завладевает какое-то странное и очень сильное предчувствие. Когда они приехали, она осталась внутри, выслав профессора им навстречу для неизбежных разговоров о том, кто чем занимался.

Вики напрягла все силы, чтобы подавить взрывчатую смесь возбуждения, осторожности и нетерпения, из-за которой ее сердце забилось быстрее, когда послышались приближающиеся шаги и голоса.

Приветствие каждого из входящих отражало его настроение: усталость и равнодушие ко всему доктора Харвинга, спокойствие и безобидный юмор Лоренса, и совсем не такая энергичная, как в прошлый раз, жизнерадостность Финча.

Грант вошел последним, вслед за подтянутой фигурой Лео Гэвисона. Где он был? — думала она, занятая раздачей еды, из-за чего она не смогла увидеть выражение лица Гранта, когда он остановился в дверях, наблюдая ее в непривычной обстановке. Это заняло лишь несколько мгновений, потом он опустился на стул рядом с ее отцом. Вид его устало опущенных плечей вызвал в ней острый приступ беспокойства. Вполне возможно, что он ничего не ел с тех пор, как они выехали из Закирии рано утром. Как давно это было… Она торопливо сняла с тарелки защитное муслиновое покрытие. Когда Грант посмотрел на аппетитно выглядевшую тарелку с нарезанной ветчиной, салатом и золотистым початком кукурузы, она почувствовала боль и удовольствие одновременно.

— Кажется, новому провианту долго не продержаться, — сказал он, поднимая свои обведенные черным усталые глаза и улыбаясь ей улыбкой, которая окончательно обезоружила ее; в горле снова появился этот смешной комок. Она быстро отошла, чтобы выложить фрукты и крем, потом совершила ряд механических движений, необходимых для приготовления кофе. Ее разум снова и снова отвечал «нет» на требования сердца. Кто мог предположить, что один-единственный поцелуй мог пробудить такую бурю чувств. Вот именно, бурю — ведь это произошло в пульсирующей атмосфере затишья после самума. А теперь в нее вселилось это желание, достигавшее невиданной силы от одной только улыбки человека, который пробудил в ней враждебность еще до того, как они встретились. Вики испугалась. Неужели так будет всегда? Как она сможет переносить его присутствие в обстановке повседневной жизни здесь, в лагере? Как она сможет оставаться спокойной внешне, когда сердце ее будет кричать: я люблю тебя…

Глава девятая

Основное событие следующего дня оставило Вики на удивление равнодушной. Она проснулась с больным горлом и пересохшими губами. Но ни это, ни общее недомогание не испугало ее. Она знала, что эти неприятные симптомы, напоминающие грипп, были лишь реакцией организма на пыльную бурю; кроме того, она знала, что ее депрессия объясняется совсем не этим.

Во время расчистки откопанного входа от накопившейся грязи и осадков, когда начал проступать мягкий янтарный блеск позолоты, она трудилась вместе со всеми, но как бы отстраненно, как будто глядя откуда-то сверху на себя и своих коллег, истекающих потом рядом с огромной золотой дверью.

Грязь спрессовалась в нечто вроде цемента, заперев дверь лучше, чем это могли бы сделать замок и ключ. Потребовались многие часы тяжелого труда и огромные количества растворителя, прежде чем они смогли наконец отойти в сторону и посмотреть.

Золотая и изысканная, сверкающая в ярком свете солнца, дверь ослепляла своим великолепием. Забытые символы древней цивилизации переплетались в искусно вырезанном рельефе, образуя сложную симметрию.

Итак, момент, которого все они так долго ждали, наступил. Все описания были завершены; каждая деталь была зарисована, сфотографирована и во многих случаях скопирована в гипсе. И обо всех случайностях, которые только мог предвидеть Грант, позаботились. Похоже, все сейчас думали об одном и том же.

Профессор и Грант выступили вперед.

Медленно, маленькими рывками, дверь стала двигаться. Тихий вздох вырвался у многих из собравшихся. Дверь постепенно открывалась, и всеобщее удивление еще больше возросло, когда стало ясно, что она поворачивается на скрытой центральной оси. Никто не шелохнулся. Все ждали, пока Грант шагнет первым в темную неизвестность.

Он помедлил мгновение, которое показалось Вики вечностью, потом она услышала позади голос Лоренса:

— Воздух может быть ядовитым.

Наконец Грант вошел в первый проем. Профессор и доктор Харвинг последовали за ним, а потом и все остальные сгрудились у входа.

Вики увидела в глазах Лоренса озорной огонек и, немного поколебавшись, вошла в другой проем. Полностью открытая дверь образовывала два отдельных входа, которые и дальше разделялись стеной. Вики оглянулась, ища глазами прямоугольник света, и тут же остановилась. Никакого света, кроме лучей их фонариков, не было.

— Тоннель изгибается, — невозмутимым голосом сказал Лоренс, — и кроме того, я думаю, мы понемногу спускаемся вниз.

— Тебе не кажется, что нам лучше вернуться? То есть, я хочу сказать, куда… — Вики забеспокоилась. Судя по всему, два этих тоннеля — или коридора, она не знала, как их лучше назвать, — вовсе не собирались соединяться.

— Ты хочешь вернуться? Или боишься, что может сказать Фэрфакс?

Ее отрицательный ответ звучал не слишком убедительно, и Лоренс взял ее за руку. Она вздохнула, и они двинулись дальше. В этой темноте ощущалась тяжесть времени, тягостная атмосфера тайны, словно окутывающая все твое существо и выпускающая воображение на свободу. Итак, они двигались в глубь истории?

Пальцы Лоренса сжались, и он остановился, поводя фонариком из стороны в сторону. Стена справа кончилась. Перед ними было что-то вроде арки или двери. Лоренс пошел дальше, и они увидели ряд колонн. Квадратные в сечении и сужающиеся кверху, они отбрасывали длинные дрожащие тени в лучах фонарей. Они шли мимо этой огромной колоннады; каждая колонна выступала на мгновение из тьмы, словно молчаливый страж, пока лучи не достигли дальней стены зала. На полу, там, где их ноги стерли тонкий слой пыли, показалась мозаика, похожая на ту, что они видели во внешнем дворике. Перед ними, выступая из стены с изящным фризом, высилась высокая узкая арка.

Послышался приглушенный возглас Лоренса, и она поспешила за ним. Его лицо попало в направленный вверх луч ее фонаря, немедленно превратившись в маску смеющегося сатира со странной печатью зла. Она остановилась как вкопанная и смотрела на него, пока он не пошевелился, разрушив иллюзию.

Лоренс сразу понял, что так смутило ее.

— Ты никогда не пробовала встать перед зеркалом с лампой под подбородком? — не дожидаясь ответа, он взмахнул рукой. — Сначала дамы.

Она вошла в проем, все еще сомневаясь в увиденном.

Войдя вслед за ней, Лоренс присвистнул, что показалось Вики настоящим святотатством, нарушившим колдовское очарование этого места.

24
{"b":"156854","o":1}