ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Давно ли Репин и Семирадский с жаром спорили о том, какое направление в искусстве имеет большее право на существование? Это было в ученические годы. А теперь жизнь столкнула их как представителей двух борющихся направлений.

Репин после «Бурлаков» еще не создал картины, достойной своего первого шедевра. Он переживал трудное время, когда копились силы для еще более значительных произведений. «Протодиакон» и эскизы «Явленной иконы» говорили о том, что час этот близок, Репин оправдается за долгие годы простоя и покажет миру, что не зря обнадежил демократическое искусство своими «Бурлаками».

А Семирадский поражал огромными картинами. Его блистательные, холодные, рассудочные произведения принесли ему не только звание профессора Академии, но и европейское признание.

В 1877 году в журнале «Сын отечества» некто В. Печкин в фельетоне «Заметки» объявил, что после новой картины Семирадского сгинут со света все критики Скоропихины, а вместе с ними и «Бурлаки» Репина, которые являются не чем иным, как продуктом скоропихинского направления.

В журнале «Русский вестник» после хвалы Семирадскому играли вообще отходную демократическому искусству, а Репина уговаривали освободиться от гнета скоропихинской идеологии и «хоть немножко поверить в европейское искусство». Автор заметок объяснял причину снижения творчества Репина за последнее время исключительно тем, что Репин всецело подпал под влияние демократических идей.

Так на двух художниках, почти одновременно окончивших Академию, отчетливо скрестились два направления в русском искусстве. Мы знаем, что не помпезные, холодные полотна, далекие от жизни и ласкающие взор сытых аристократов, стали направляющей звездой русского искусства; восторжествовало искусство русской демократии, не боящееся правды.

Пройдут годы, Репин напишет несколько отменных портретов, создаст множество картин, которые не принесут еще заметного успеха, — и появятся, наконец, произведения, достойные автора «Бурлаков».

В демократическое искусство вливались новые мощные силы. Поддержал «Бурлаков» русский художник, ставший в ряды передвижников, — Василий Суриков; он написал «Утро стрелецкой казни» — подлинно народную трагедию, потрясшую глубиной образов и суровой, самобытной красотой живописи.

Как ни высоко было профессиональное мастерство Семирадского, как ни усердствовала, ни изощрялась реакционная критика, передвижники не дрогнули. Не поколебался и Репин.

НА ПУТИ К ПОДВИГУ

МОСКВА

Биография Ильи Репина не блещет героическими поступками и ошеломляющими событиями. О нем нельзя рассказать романтическую историю, как о французском художнике Курбэ — участнике Парижской коммуны. Его жизнь не сравнишь с беспокойной жизнью русского художника Верещагина, который был отважен в рукопашных схватках и героически погиб на военном корабле в морском сражении во время русско-японской войны.

Мы не найдем в биографии Репина фактов, напоминающих хотя бы такой эпизод из жизни великого французского художника Домье. Когда Домье собирались наградить орденом Почетного легиона, он мужественно отказался от этой чести, говоря, что хотел бы на старости лет смотреться в зеркало без смеха. Это сказал художник, который изведал тюрьму за свою первую карикатуру и доживал в нищете.

Репин позавидовал тому обилию впечатлений, с какими вернулся с русско-турецкой войны его друг Поленов. Позавидовал, но сам предпочел остаться дома.

Репин всегда в жизни был человеком осторожным, предпочитал избегать острых поворотов судьбы. Его подвиги — в творчестве, в созданных им картинах. В них — его мужество.

Еще в Париже Репин мечтал о Москве; казалось, что именно здесь он ближе познакомится с русской действительностью. Поленов, живший тогда в Париже, тоже хотел последовать за Репиным. Был у друзей такой план: снять общую квартиру, зажить под одной крышей.

План осуществился не полностью и не сразу. Репины переехали в Москву в начале сентября 1877 года, Поленов — позже, и одним домом им устроиться не удалось. Поленов поселился неподалеку от Репиных. Семья их тогда разрасталась: в Чугуеве родился сын Юрий. После двух дочерей, наконец, сын — долгожданный, желанный. Вот кому передаст отец свою страсть к искусству и мастерство. Мурашко, давний академический друг, гостил тогда в Чугуеве, он стал крестным отцом Юрия и как бы породнился с семьей Репиных.

Репин обладал большой притягательной силой. Люди льнули к нему, привлеченные его лучистым талантом, горячим сердцем, живым характером. Довольно далекое знакомство по Академии с В. М. Васнецовым и позже с В. И. Суриковым быстро перешло в тесную дружбу.

История Руси особенно сблизила двух больших русских художников — Репина и Сурикова. Они даже работали над одной темой, и картины, созданные тогда, висят теперь в соседних залах Третьяковской галереи — это «Утро стрелецкой казни» Сурикова и «Царевна Софья» Репина.

Поленов, Васнецов, Репин и Суриков — четыре друга, четыре знаменитых русских художника — жили тогда в одном районе Москвы, и встречи, общие прогулки, разговоры у еще не завершенных полотен стали непременной частью их московского бытия.

Попав в Москву, Репин заметно стал расти как художник. После знакомства с чугуевским протодьяконом Улановым и родственником «с дурным глазом» или в лучшем случае с образованными офицерами из юнкерского училища — сближение с Л. Толстым, Суриковым, Поленовым и Васнецовым, историками Соловьевым и Забелиным. Это обусловило его духовное развитие, а успехи товарищей по искусству благотворно влияли и на его творчество, особенно Суриков.

В мастерской у Репина, как всегда, было несколько начатых картин. Замыслов так много, что не хочется ничего откладывать. И летом 1878 года в Абрамцеве Репин пишет этюды к «Крестному ходу», в следующем году там же отбирает персонажи для «Проводов новобранца», а еще через год ездит по Запорожью с Валентином Серовым и жадно собирает все, что может пригодиться для веселой компании, сочиняющей ядовитый ответ турецкому султану.

Картина «Проводы новобранца» писалась в Москве, но питали ее чугуевские впечатления. Репин видел горе крестьянской семьи, провожающей в солдатчину сына, кормильца, молодого мужа. Он видел впалые материнские глаза, слышал причитания захлебывающейся от страдания молодой жены. Всем пылающим сердцем художника он готов был создать образ, вызывающий сострадание и гнев. Увиденное горе точило его душу, и пока оно не ляжет на холст, не придет спокойствие.

В 1879 году Репин ездил домой. Это была печальная встреча с родными: тяжело заболела мать, и сын в последний раз повидался с ней. В следующем году Татьяна Степановна умерла. Младшую дочь, родившуюся уже в Москве, Репины назвали в память бабушки — Татьяной.

В этот приезд был написан портрет отца. Сказались волнения, пережитые в дни болезни матери. Чуткая натура Репина всегда отдавала картинам все, что ему самому приходилось испытывать в жизни.

Репин изобразил, старика, погруженного в чтение книги. Портрет написан под влиянием Рембрандта. Перед нами не только отец художника, а нечто гораздо большее. Перед нами — старость, погруженная в размышления о жизни и недалекой смерти.

Но в картине «Проводы новобранца» получилось обратное — это всего лишь изображение одного крестьянского дворика и прощания с определенным крестьянским парнем, уезжающим в солдаты. Произошло это потому, что гневная мысль художника разметалась по мелочам, растратилась на почти протокольное перечисление людей и предметов. Репину не удалось создать концентрированный пластический образ, который выражал бы основную идею.

Центральная группа картины — жена, прильнувшая к уезжающему мужу, — растворяется в обилии персонажей, привлеченных для участия в этой сцене, словно Репин не поверил в свои силы, в то, что он сможет достаточно доходчиво выразить свою мысль более скупыми средствами.

Семнадцать человек, собака и курица написаны на холсте. При этом все они сделаны с такой же тщательностью, как колеса телеги, бочка на крыльце, сбруя на гвозде, хвост собаки и солома на крыше. Во всех этих подробностях теряются главные персонажи картины, внимание распыляется. Зритель невольно разглядывает все, что дано ему для обозрения, и уж, конечно, при этом не испытывает никакого волнения, не участвует своими чувствами в трагической сцене, изображенной художником.

28
{"b":"156861","o":1}