ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Влюбиться за 13 часов
Сила Киски. Как стать женщиной, перед которой невозможно устоять
Антихрупкость. Как извлечь выгоду из хаоса
Брачный контракт на смерть
Я очень хочу жить: Мой личный опыт
Элиза и ее монстры
Последнее дыхание
Sapiens. Краткая история человечества
Хищная птица

– Хорошо сработано, – заметил Эверард.

– Я ведь выполнял инструкцию, запрещавшую анахронизмы такого уровня, – Денисон скривился, – но надеялся, что Патруль меня выручит. Знай я, что у них ничего не выйдет, я вряд ли остался бы таким хорошим, готовым на самопожертвование патрульным. Я берег бы роллер как зеницу ока и плясал под дудку Гарпага, пока не представится случай бежать.

Эверард взглянул на товарища и помрачнел.

«Кит изменился», – подумал он: годы в чужой стране не просто состарили его, они повлияли на него сильнее, чем ему кажется.

– Изменяя будущее, – сказал он, – ты бы поставил на кон и существование Синтии.

– Да-да, верно. Я помню, что подумал об этом… тогда… Кажется, все было так давно!

Наклонившись вперед и подперев голову руками, Денисон смотрел наружу сквозь решетку беседки и продолжал монотонно рассказывать:

– Гарпаг, конечно, взбесился. Я даже думал, что он меня убьет. Меня несли оттуда связанным, как скотину, предназначенную на убой. Но, как я уже говорил, обо мне пошли слухи, которые со временем вовсе не утихли. Гарпага это устраивало еще больше. Он предложил мне на выбор: пойти с ним в одной связке или подставить горло под нож. Что еще мне оставалось? И здесь даже не пахло вмешательством в исторический процесс: скоро я понял, что играю роль, уже написанную историей. Понимаешь, Гарпаг подкупил одного пастуха, чтобы тот подтвердил его сказку, и создал из меня Кира, сына Камбиза.

Эверард, который был к этому готов, только кивнул.

– А зачем это было ему нужно? – спросил он.

– Тогда он хотел только укрепить власть мидян. Царь в Аншане, пляшущий под его дудку, поневоле будет верен Астиагу и поможет держать в узде всех персов. Меня втянули во все это так быстро, что я ничего не успел понять. Я только и мог следовать приказаниям Гарпага, надеясь, что с минуты на минуту появится роллер с патрульными, которые меня выручат. Нам очень помогло то, что эти иранские аристократы помешаны на честности, – мало кто заподозрил, что я лжесвидетельствовал, объявив себя Киром, хотя сам Астиаг, по-моему, закрыл глаза на противоречия в этой истории. Кроме того, он поставил Гарпага на место, наказав его с изощренной жестокостью за то, что тот не разделался с Киром, хотя теперь Кир и оказался ему полезным: для Гарпага это было невыносимо вдвойне, потому что двадцать лет назад приказ он таки выполнил. Что до меня, то на протяжении пяти лет Астиаг становился мне самому все более и более противен. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что он не был таким уж исчадием ада, – просто типичный монарх Древнего Востока, но все это довольно трудно осознать, когда постоянно приходится видеть, как истязают людей… Итак, желавший отомстить Гарпаг организовал восстание, а я согласился его возглавить.

Денисон криво ухмыльнулся.

– В конце концов, я был Киром Великим и должен был играть в соответствии с пьесой. Сначала нам пришлось туго, мидяне громили нас раз за разом, но, знаешь, Мэнс, я обнаружил, что мне такая жизнь нравится. Ничего похожего на эту гнусность двадцатого века, когда сидишь в своем окопчике и гадаешь, прекратится ли когда-нибудь вражеский обстрел. Да, война и здесь довольно отвратительна, особенно для рядовых, когда вспыхивают эпидемии, – а от них здесь никуда не денешься. Но когда приходится сражаться, ты действительно сражаешься, своими собственными руками, ей-богу! И я даже открыл у себя талант к подобным вещам. Мы провернули несколько великолепных трюков.

Эверард наблюдал, как оживляется его товарищ. Денисон выпрямился, и в его голосе послышались веселые нотки.

– Вот, например, у лидийцев было численное превосходство в кавалерии. Мы поставили наших вьючных верблюдов в авангард, за ними пехоту, а конницу – позади всех. Крезовы клячи почуяли вонь от верблюдов и удрали. По-моему, они все еще бегут. Мы разбили Креза в пух и прах!

Он внезапно умолк, заглянул Эверарду в глаза и закусил губу.

– Извини, я постоянно забываюсь. Время от времени я вспоминаю, что дома убийцей не был: как правило, после битвы, когда я вижу разбросанные вокруг тела убитых и раненых, – раненым даже хуже. Но я ничего не мог сделать, Мэнс! Я был вынужден воевать! Сначала – то восстание. Не будь я заодно с Гарпагом, как ты думаешь, долго ли я сам протянул бы на этом свете? Ну а потом пришлось защищаться. Я ведь не просил лидийцев на нас нападать, и восточных варваров тоже. Видел ли ты, Мэнс, хоть когда-нибудь разграбленный туранцами город? Тут или они нас, или мы их, но когда мы кого-то побеждаем, то не заковываем людей в цепи и не угоняем в рабство; они сохраняют свои земли и обычаи… Клянусь Митрой, Мэнс, у меня не было выбора!

Эверард какое-то время вслушивался в то, как ветерок шелестит садовой листвой, и наконец произнес:

– Я все понимаю. Надеюсь, тебе здесь было не очень одиноко.

– Я привык, – ответил Денисон, тщательно подбирая слова. – Гарпаг, конечно, не подарок, но с ним интересно. Крез оказался очень порядочным человеком. У мага Кобада бывают оригинальные мысли, и он единственный, кто осмеливается выигрывать у меня в шахматы. А еще охота, празднества, женщины… – Он вызывающе посмотрел на Эверарда. – А что я, по-твоему, должен был делать?

– Ничего, – сказал Эверард. – Шестнадцать лет – долгий срок.

– Кассандана, моя старшая жена, стоит всего того, что я пережил. Хотя Синтия… Господи, Мэнс!

Денисон вскочил и схватил Эверарда за плечи. Сильные пальцы, за полтора десятка лет привыкшие к топору, луку и поводьям, больно впились в тело. Царь персов вскричал:

– Как ты собираешься вытащить меня отсюда?

7

Эверард тоже встал, подошел к стене беседки и, засунув пальцы за пояс, стал смотреть в сад сквозь каменное кружево.

– Я не могу ничего придумать, – ответил он.

Денисон ударил кулаком по ладони.

– Этого я и боялся. С каждым годом я все больше боялся, что даже если Патруль меня и найдет, то… Ты должен мне помочь!

– Говорю тебе: не могу! – У Эверарда, который так и не повернулся к собеседнику, внезапно сел голос. – Сам подумай. Впрочем, ты, наверное, делал это уже не раз. Ты ведь не какой-нибудь варварский царек, чья судьба уже через сотню лет ничего не будет значить. Ты – Кир, основатель Персидской империи, ключевая фигура ключевого периода истории. Если Кир исчезнет, с ним исчезнет и все будущее! Не будет никакого двадцатого века, и Синтии тоже!

– Ты уверен? – взмолился человек за спиной Эверарда.

– Перед прыжком сюда я вызубрил факты, – сказал Эверард сквозь зубы. – Перестань валять дурака. У нас предубеждение против персов, потому что одно время они враждовали с греками, а наша собственная культура выросла преимущественно из эллинских корней. Но роль персов уж по крайней мере не меньше! Ты же видел, как это произошло. Конечно, по твоим меркам, они довольно жестоки, но такова вся эпоха, греки ничуть не лучше. Да, демократии здесь нет, но нельзя же винить их за то, что они не додумались до этого чисто европейского изобретения, которое просто несовместимо с их мировоззрением. Вот что важно: персы были первыми завоевателями, которые старались уважать побежденные народы; они соблюдали свои собственные законы и установили мир на достаточно большой территории, что позволило наладить прочные связи с Дальним Востоком. Они, наконец, создали жизнеспособную мировую религию – зороастризм, не замыкавшийся в рамках одного-единственного народа или местности. Может, ты и не знаешь, что само христианство и многие его обряды восходят к митраизму, но, поверь мне, это так. Не говоря уж об иудаизме, который спасешь именно ты, Кир Великий. Помнишь? Ты захватишь Вавилон и разрешишь евреям, которые сохранили свою веру, вернуться домой; без тебя они бы растворились и затерялись в общей толпе, как это уже произошло с десятками других племен. Даже во времена своего упадка Персидская империя останется матрицей для грядущих цивилизаций. Александр просто вступил во владение территорией Персии – вот в чем состояла большая часть его завоеваний. А благодаря этому эллинизм распространился по всему миру! А ведь будут еще государства – преемники Персии: Понт, Парфия, Персия времен Фирдоуси, Омара Хайяма и Хафиза, знакомый нам Иран и тот, грядущий Иран, который появится после двадцатого века…

18
{"b":"1572","o":1}