ЛитМир - Электронная Библиотека
«Трепещет лист, едва-едва
Поющей птахою задет,
Мерцают в памяти слова:
Она была, ее уж нет.
Вбирает озеро без края
Небесный бесконечный свет,
Но исчезает проблеск рая:
Она была, ее уж нет.
Пришла — как ранняя весна
Чредой стремительных примет
Сад отрешает ото сна —
Она была, ее уж нет.
Как ангел на одно мгновенье
Влетел, а там — пропал и след,
Она осталась, как виденье
Со мной, когда ее уж нет».

Я добегаю до подножия холма — и вижу Ее.

Колесница движется в полной темноте: радарам и инерционным направляющим свет не нужен. Стальной остов перемещается над землей на воздушной подушке со скоростью намного меньше той, с которой обычно ездят на своих транспортных средствах смертные. Говорят, что Темная Царица нарочно ездит так медленно — чтобы самой все заметить и узнать (и лучше подготовиться к разговору с УИС). Однако сейчас Она возвращается домой и не появится среди нас до весны; почему же Она не торопится?

Потому что смерти некуда торопиться? Я выхожу на середину дороги, и вдруг мне на ум приходят строки, гораздо более древние, чем те, которые я только что пропел. Я ударяю по струнам и пою, перекрывая голосом рокот двигателя:

«Я видел рай, я видел ад.
Но вот потух мой ясный взгляд,
Я чуть, увы, не лег костьми….
Timor mortis conturbat me».

Меня заметили. Машина издает предупредительный сигнал. Я стою на месте. Если захочет, объедет: дорога достаточно широка; вдобавок, воздушная подушка позволяет передвигаться по сколь угодно пересеченной местности. Однако я рассчитываю — верю, — что Она заметит препятствие на пути, настроит свои приборы и сочтет, что я заслуживаю того, чтобы колесница остановилась. Кто в мире, которым управляет УИС, кто даже среди разведчиков, которых Она разослал по свету в поисках новых дан— ных, способен выйти в сумерках на пустынную дорогу и петь под аккомпанемент арфы?

«Уж в прошлом юные года.
А как я счастлив был тогда,
Надеждой светлою томим…
Timor mortis conturbat me.
Что ж, быстро старится юнец,
И явь мечтам кладет конец,
И остаемся мы одни…
Timor mortis conturbat me.
Нет вечного, увы, на свете.
Листву с дерев срывает ветер;
Как листья, мчатся наши дни…
Timor mortis conturbat me».

Машина замедляет ход и опускается на землю рядом со мной. Ветер уносит вдаль последние аккорды арфы. Небо на западе приобретает багровый оттенок; на востоке оно совершенно черное, и на нем уже сверкают первые звезды. В долине царит сумрак, и я с трудом различаю, что происходит на расстоянии вытянутой руки.

Полог колесницы скользит назад, и я вижу Ее. Она стоит, горделиво выпрямившись; капюшон черного плаща напоминает сложенные крылья; лицо под капюшоном кажется белым пятном. Мне хорошо знакомы черты этого лица: я видел их не раз, при свете дня и на множестве картин. Однако сейчас они упорно не желают появляться перед моим мысленным взором. Резко очерченный профиль, бледные губы, иссиня-черные волосы, миндалевидные зеленые глаза… Слова, слова…

— Что тебе нужно? — спрашивает Она тихим, приятным голосом. Мне чудится или он и вправду слегка дрожит? — О чем ты поешь?

— Госпожа, — отвечаю я, сам поражаясь собственной смелости, — я хочу обратиться с просьбой.

— Почему ты не обратился ко мне, когда я была среди людей? Сейчас уже поздно, я возвращаюсь домой. Тебе придется подождать до весны.

— Госпожа, моя просьба не предназначена для чужих ушей.

Она пристально смотрит на меня. Неужели Ей страшно? (Если так, то испугал Ее не я. Стоит сделать хотя бы резкое движение, как бронированная колесница тут же даст по мне залп. И даже если я сумею убить Темную Царицу — или ранить настолько серьезно, что не поможет никакая хемохирургия, — что с того? Она наверняка не боится смерти. Все люди носят на руках радиобраслеты, который в момент смерти испускают сигналы, что улавливаются танатическими станциями; таким образом, Крылатые Посланцы практически всегда успевают забрать освободившиеся души и переправить их в УИС. У браслета Темной же Царицы радиус действия, безусловно, гораздо больше, чем у браслета любого смертного; и потом, уж Ее-то, вне сомнения, в случае чего обязательно воскресят. Собственно, и воскрешают, каждые семь лет, что позволяет Ей оставаться вечно юной и исправно служить УИС. Я пытался узнать, когда Она родилась, что называется, впервые, но так ничего и не выяснил).

Возможно, Ее напугала моя песня. Или обращение с просьбой.

Наконец Она произносит — так тихо, что я едва различаю Ее голос за скрипом деревьев:

— Подай мне Кольцо.

Из машины появляется карлик-робот, что стоит рядом с Ее троном, когда Она нисходит к людям, и протягивает мне массивный, тускло светящийся во тьме серебряный обруч. Я просовываю внутрь него левую руку, и моя душа на какой-то миг оказывается в плену. Бриллиант-индикатор на наружной стороне Кольца отодвигается от меня, и я не могу разглядеть его показаний. Темная Царица наклоняется к Кольцу, и ее лицо вдруг выступает из мрака в бликах панели индикатора.

Разумеется, на самом деле сканирования души не происходит. Это заняло бы чересчур много времени. Вероятно, браслет, в котором заключена душа, имеет некий идентификационный код. Кольцо посылает код УИС, а та мгновенно сообщает все относящиеся к нему сведения. Надеюсь, ничего больше. Хотя — как знать?..

— Как ты называешь себя? — спрашивает Она.

— Госпожа, какая разница? — Меня переполняет горечь. — Разве мое настоящее имя — не тот номер, который я получил, когда мне позволили родиться?

— Чтобы оценить важность твоей просьбы, я должна знать о тебе все, — спокойно объясняет Она. — А имя говорит о состоянии души.

— Госпожа, я не могу ответить. — Внезапно я ощущаю покой, но моя решимость ничуть не уменьшилась — наоборот, укрепилась. — Последний год я не обращал внимания на такие пустяки, как имя. Впрочем, те с кем я давно знаком, называют меня Арфистом.

— Чем ты занимаешься? Или только и делаешь, что играешь эти зловещие мелодии?

— Больше ничем, Госпожа. Денег мне хватает, питаюсь я умеренно, дома не завожу. Меня часто кормят и пускают переночевать за мои песни.

— Ничего подобного твоим песням я не слышала с тех пор, как… — Она вновь словно утрачивает душевное равновесие. — С тех пор, как в мире воцарилась стабильность. Не пробуждай призраков, Арфист. Не нужно, чтобы они тревожили сны живых.

— Разве это плохо?

— Плохо. Сны становятся кошмарами. Запомни: до того, как УИС принесла в мир порядок, разум и покой, люди были безумны.

— Что ж… Я готов отказаться от песен, если мне вернут мой призрак.

Темная Царица вздрагивает. Индикатор гаснет, я вынимаю руку, и карлик уносит Кольцо обратно в машину. Лицо Царицы вновь превращается в белое пятно под черным капюшоном.

— Никому не позволено воскресать до Возрождения, — произносит Она холодным тоном.

3
{"b":"1574","o":1}