ЛитМир - Электронная Библиотека

Я не то чтобы открываю им великую новую истину — нет, говорю то же, о чем твердил раньше, пускай не стоь ь связно; не сообщаю ничего такого, о чем бы они не догадывались сами, в темных глубинах своих душ. Впрочем, сегодня, сознавая, кто я и что мной руководит, я могу выражать собственные мысли куда доходчивее. Я говорю негромко, вроемя от времени пою куплеты из забытых песен, чтобы полностью завладеть вниманием слушателей. Я внушаю им, что они живут нелепой, чудовищной жизнью, что их превратили в рабов, а они и не пытаются протестовать (причем речь идет о рабстве в той его форме, которая существовала разве что на заре имстории, — о беспрекословном подчинении хозяину, который вправе распоряжаться рабами, как ему заблагорассудится), что УИС — вовсе не пуп вселенной, а, всего-навсего, упрятанный в металлический корпус компьютер. Не верьте УИС, призываю я. Она обречена — точно так же, как обречены мы с вами. Сорвите покровы тайны; в конце концов, весь космос состоит из тайн. Смело живите, мужественно встречайте смерть, и с вами не сравнится никакая машина. Быть может, вы даже превратитесь в богов.

В толпе нарастает возбуждение. Слышатся крики и звериный вой. Кое-кто поддерживает меня, однако большинство — против. Ну и ладно. Мне удалось разбудить их, моя музыка проникла в души людей, а это — главное.

Солнце скрывается за домами. Сгущаются сумерки, но фонарей почему-то не зажигают. Впрочем, я догадываюсь, почему. Все ждут Темную Царицу (с которой мне, по-видимому, предстоит выяснять отношения). Издалека доносится грохот Ее колесницы. Раздаются истошные вопли, что несколько неожиданно — ведь обычно мы прячем свои чувства, тем более перед правителями. Но сейчас… Сейчас люди убежали бы, если посмели: я сорвал с них маски.

Колесница останавливается. С нее спускается Темная Царица — высокая, в плаще с капюшоном. Люди расступаются перед Ней, точно мелкие рыбешки перед акулой. Она поднимается по лестнице и смотрит на меня в упор. Я вдруг замечаю, что губы у Нее дрожат, а в глазах блестят слезы.

— Мне очень жаль, Арфист, — едва слышно шепчет Она.

— Присоединяйся, — предлагаю я. — Давай освобождать мир вдвоем.

— Не могу. Я провела слишком много времени рядом с УИС. — Темная Царица выпрямляется, Ее фигура вновь приобретает царственную осанку. Телероботы, этакие механические нетопыри, подлетают поближе, чтобы запечатлеть мое поражение. — О чем ты тут кричишь? — требовательно спрашивает Она.

— О праве чувствовать и удивляться. О свободе рисковать и снова стать людьми. — Животными, — поправляет Она. — Неужели ты хочешь уничтожить машины, которые обеспечивают вас всем необходимым?

— Да. Мы должны это сделать. Когда-то они были полезны людям, но мы позволили им превратиться в нечто вроде раковой опухоли, и теперь нас может спасти лишь хирургическая операция.

— А тебе не кажется, что возникнет хаос?

— Он необходим, ибо мы не станем людьми, не познав страданий, благодаря которым сумеем подняться над собой, над землей и звездами, временем и пространством, и приблизиться к Тайне.

— Значит, ты утверждаешь, что за пределами нашей стабильной вселенной существует некая сокровенная истина? — Темная Царица улыбается в объективы телекамер. (Нас всех учили в детстве смеяться над подобными заявлениеями).

— И, конечно, готов предъявить доказательства?

— Нет, — отвечаю я. — А ты можешь доказать, что на свете нет ничего такого, чего нельзя было бы постичь при помощи слов и уравнений? Кстати, докажи заодно, что у меня нет права искать истину. Доказывать предстоит не мне, а вам с УИС, потому что вы бессовестно лгали людям! Во имя разума вы воскресили миф. Естественно, теми, кто верит в мифы, управлять значительно проще! Во имя свободы вы лишили нас даже намека на нее и испоганили наши души. Вы обращаетесь с нами хуже, чем со свиньями. Во имя всеобщего благополучия вы возродили боль, ужас и непроглядный мрак. — Я поворачиваюсь лицом к толпе. — Верьте мне! Я спускался в преисподнюю и знаю, что говорю!

— УИС отказалась выполнить его желание, чтобы не ущемить прав остальных, — говорит Темная Царица. Мне почудилось, или в Ее голосе и впрямь прозвучал страх? — Поэтому он и распускает слухи о жестокости нашей правительницы.

— Я видел свою умершую возлюбленную. Она никогда не оживет, как не оживут и все прочие. УИС попросту не станет никого воскрешать. Там, в подземелье, властвует смерть. Жизнь ожидает нас в другом месте.

Царица со смехом указывает на браслет, что серебрится у меня на запястье. Она не пизносит ни слова; да и нужны ли слова?

— Дайте мне нож и топор, — прошу я.

Сышится ропот, толпа приходит в движение. Я знаю, людям страшно. Наконец-то зажигаются фонари, однако их свет не в силах справиться с ночной темнотой. Я жду, сложив руки на груди. Темная Царица что-то говорит, но я притворяюсь, будто не слышу.

Пявляются инструменты, которые передают из рук в руки. Юноша с огненно-рыжими волосами взбегает по лестнице и кладет их к моим ногам. Что ж, как раз то, что нужно: охотничий нож с широким лезвием и обоюдоострый топор на длинной рукояти.

На «глазах» у телекамер я беру нож в правую руку и провожу им по запястью левой, перерезая провода, что тянутся от браслета к коже. Из раны капает алая кровь. Мне не больно: я слишком возбужден, чтобы чувствовать боль.

— Безумец! — кричит Темная Царица. — Умоляю тебя, Арфист, не надо!

— УИС — это смерть. — Я срываю с руки браслет. Он падает на лестницу и со звоном прыгает по ступеням.

— Арестуйте этого маньяка! — разносится над улицей трубный глас. — Он смертельно опасен!

Стражники пытаются пробраться ко мне сквозь толпу, но натыкаются на широкие спины и кулаки.

Я хватаю топор и с размаху обрушиваю его на браслет. Металлическая оболочка трескается; органический материал, который находился внутри, ссыхается на глазах, лишенный всякой связи с моим организмом.

Я стискиваю в правой руке топор, а в кровоточащей левой — нож.

— Кто со мной? Я иду искать вечность.

Толпа беснуется. Слышны проклятия и призывы к оружию. Меня окружает человек десять-двенадцать, все до единого с горящими, как у пророков, глазами. Нужно уходить, и как можно скорее: в конце улицы появился боевой робот. Скоро наверняка покажутся и другие. Робот останавливается рядом с Темной Царицей, которую я вижу в последний раз в жизни.

Мои сторонники ни в чем меня не винят. Они мои душой и телом и, кажется, видят во мне божество, которое не может ошибаться.

Так начинается война между мною и УИС. Друзей у меня немного, врагов же в избытке, и они гораздо могущественнее. Я становлюсь изгнанником, скрываюсь то тут, то там, но всегда и везде пою. И всегда и везде находятся те, кто хочет слушать, кто присоединяется к нам, радостно принимая страдание и смерть.

С помощью ножа и топора я освобождаю их души, а затем они проходят через ритуал возрождения. Некоторые, подобно мне, становятся бродячими пророками, а большинство надевает копии браслетов и возвращается домой. Такие люди тоже распространяют нашу веру, но не в открытую, а с оглядкой, шепотом, на ушко… Если вдуматься, какая разница? Торопиться некуда, ведь впереди меня вечность Я говорю и пою о том, что лежит вне времени. Мои враги утверждают, будто я воскрешаю древние безумства и зверства, будто хочу покончить с цивилизацией, будто мне плевать, что вновь могут начаться войны, которые принесут голод и страшные болезни… Честно говоря, меня эти обвинения только радуют. Судя по выражениям, враги впали в ярость, а последняя, как известно, эмоция чисто человеческая (что проявляется особенно ярко в пору гибели общества). Чтобы уничтожить УИС и все, что она олицетворяет, необходим порыв свежего ветра. А там пускай наступает зима варварства.

После нее придет весна и возникнет новая, быть может, более человечная цивилизация. Моим друзьям кажется, что это произойдет при них, что они увидят собственными глазами всеобщие мир, братство, благоразумие. Однако я, человек, побывавший в преисподней, знаю, что будущее вовсе не безоблачно и еще неизвестно, окажется ли оно лучше прошлого.

9
{"b":"1574","o":1}