ЛитМир - Электронная Библиотека

Дело в том, что глава семейства Беляевых знал иностранные языки не очень хорошо. Точнее, ему самому казалось, что он вполне сносно изъясняется по-английски. Нина Ивановна придерживалась иного мнения, и была права. Беляев-старший говорил на какой-то причудливой смеси английского, французского, итальянского, некоторых отечественных выражений, а также жестов. Правда, большинство собеседников его каким-то неведомым образом умудрялись понимать. Однако Нина Ивановна предложила, что будет вести переговоры сама.

Беляев-старший этому решительно воспротивился. По его глубокому убеждению, он как глава фирмы был просто обязан лично начать разговор с партнером. А уж потом жена с ее блестящим знанием языка может подключиться для выяснения разных тонкостей.

На том и порешили. Борис Олегович поднимет трубку и произнесет краткую вступительную речь, которую составил вместе с Ниной Ивановной. А затем она продолжит разговор.

Перед тем как заснуть, глава семейства Беляевых поставил звонок телефона на предельную громкость. Поэтому, когда аппарат среди ночи начал трезвонить, Борис Олегович мигом вскочил.

– Хэллоу! – проорал он в трубку, лихорадочно пытаясь одновременно нашарить выключатель, очки и рукопись.

– Олег? – раздалось тем временем в трубке.

– Итс ноу Ольег, итс Борьис Ольегович! – зачем-то коверкая имена сына и свое собственное на английский лад, громко и четко произнес Беляев-старший.

В это время ему каким-то чудом удалось зажечь лампу и нащупать очки. Он хотел их надеть, но они выпали из еще неверных спросонья пальцев на пол.

– Проклятье! – воскликнул Борис Олегович. – И почему такая темень? Вчера в шесть часов было уже совсем светло.

– Боренька, не волнуйся, – уже проснулась Нина Ивановна. – Вот твоя речь.

И она протянула ему исписанные листки бумаги.

– Уна моменто! – перейдя почему-то на итальянский, завопил в трубку Беляев-старший. – Ай гоу ту спик.

– Боренька, что ты несешь? – схватилась за голову Нина Ивановна. – Они же тебя не поймут!

Таня прекрасно слышала весь этот странный разговор. «Почему Борис Олегович говорит на каком-то жутком английском? – пыталась понять она. – И Нина Ивановна явно в панике. Наверное, у них и впрямь что-то произошло».

В трубке слышались шорох, возня и шумное сопение. Наконец, Беляев-старший нашел под кроватью очки и бодреньким голосом выкрикнул в трубку:

– Йес. Я слушаю.

– Борис Олегович, что с Олегом? – спросила дрожащим голосом Таня.

До Беляева-старшего, который перепутал страницы заготовленной речи, донеслось только имя Олег. Он досадливо поморщился. Его уже стало охватывать раздражение. Поэтому он весьма резким тоном изрек:

– Я уже говорил! Итс ноу Олег. Итс Борис Олегович.

– Олег жив или нет? – только и хотелось услышать Тане.

– Это нье Ольег, – видимо, решил, что так его поймут лучше, Борис Олегович. – Это его фазер Борьис Ольегович.

– Боренька! – уже пребывала в полном отчаянии Нина Ивановна. – Ты срываешь переговоры.

– Я ничего не срываю! – забыв о телефоне, крикнул Борис Олегович. – Это они какой-то дуре поручили мне позвонить! Английского не знает! Русского тоже! Мне что, по-японски с ней разговаривать?

– Что с Олегом? Что с вами? Как вам помочь? – уже всхлипывала на том конце провода Таня.

– Ну вот! – сардонически расхохотался Борис Олегович. – Теперь она еще плачет! Хорошенькие деловые переговоры!

– Ах, Боря, Боря, – всплеснула руками Нина Ивановна. – Я так и знала, что ты все испортишь. Надо было мне с ними разговаривать.

– Хэллоу, черт вас возьми! – тем временем орал в трубку муж. – Что за сцена? Я, например, вери глед. А вы?

– Боря, отдай мне трубку! – решительно потребовала Нина Ивановна.

– На! – проявил на сей раз щедрость Борис Олегович. – Сейчас они и тебя обхамят. Думают, если они иностранцы, то им все позволено.

Нина Ивановна, завладев телефоном, на безукоризненном английском извинилась за «мистера Борис Беляев». По ее словам, он очень неважно себя чувствует. А потому не стоит придавать его словам особенного значения.

– Нина Ивановна, может быть, вы мне скажете, что случилось? – поторопилась как можно спокойнее проговорить Таня.

– О-о! Вы русская? Очень рада слышать голос соотечественницы! – светски отозвалась Нина Ивановна. Затем, зажав рукой трубку, с укором проговорила мужу: – Вот видишь, Боря, а ты ее по-русски ругал. Она наверняка все поняла.

– Во-первых, я не произнес ни единого русского слова, – с чувством собственного достоинства отвечал ей муж. – А во-вторых, поняла так поняла.

– Нина Ивановна! Это же я, Таня! – воскликнула девочка.

– Господи! Танечка! – изумилась мама Олега. – Что случилось?

– У меня ничего, а у вас? – снова заговорила девочка. – Где Олег?

– Да, по-моему, спит, – отвечала Нина Ивановна. – Или удрал куда-нибудь среди ночи? – заволновалась она. – Говори быстро, ты что-нибудь знаешь?

– Ничего я не знаю. Мне просто звонили.

Странное Танино объяснение лишь усилило беспокойство мамы Олега. Не отпуская трубку радиотелефона, она кинулась в комнату мальчика.

– Странно ты как-то переговоры ведешь, – проворчал Борис Олегович.

Но жена не услышала. Вбежав в комнату сына, она зажгла верхний свет. Такса Вульф, спавший рядом с кроватью Олега, изумленно уставился на Нину Ивановну.

– Олег, где ты? – крикнула мать.

Мальчик подскочил на постели.

– Ты что? – уставился он на Нину Ивановну.

– Тебе лучше знать, – ответила мама. – Почему Таня звонит ни свет ни заря? Что вы еще там затеяли?

– Почему ни свет ни заря? – взглянул на часы Олег. – Сейчас два часа ночи.

– Как это два? – ничего не понимала Нина Ивановна.

Олег изловчился и выхватил у нее из рук трубку.

– Танька, что там с тобой?

– А с тобой? – быстро спросила девочка.

– Все нормально, – ответил Олег.

– Слава Богу! – облегченно выдохнула Таня. – Тогда спокойной ночи. До завтра.

И она повесила трубку. Олег хотел ей перезвонить, но Нина Ивановна выхватила у него из рук телефон.

– Завтра поговорите.

– Но я же вообще ничего не знаю, – возразил сын. – Зачем она мне среди ночи звонила?

Тут в комнате появился Беляев-старший.

– Ну? – уставился он на Нину Ивановну. – Как там с партнерами? Уже поговорила?

– Боренька, ты только не волнуйся, – кротким голосом начала жена.

– Сорвалось! – с драматическим видом воскликнул глава семейства Беляевых. – Они больше не хотят иметь с нашей фирмой дело! Поэтому и поручили звонить какой-то форменной идиотке, которая не потрудилась понять ни единого моего слова!

– Танька не идиотка, – обиженно произнес Олег.

– А ты вообще не в свои дела не вмешивайся! – строго взглянул на него отец.

– Ничего себе, не мои дела! – охватило еще большее возмущение мальчика. – Ты Таньку обидел…

– Какую Таньку? – схватился за голову Борис Олегович. – При чем тут твоя Танька?

– Зачем же назвал ее идиоткой? – заело Олега.

– Вы что, все с ума посходили? – грянул Борис Олегович. – Я назвал идиоткой ту идиотку, которая в фирме-партнере работает!

– Боренька, тише! – взмолилась Нина Ивановна. – Иначе у тебя снова подскочит давление. Давай я тебе дам лекарство, и в постельку.

– В гроб мне надо теперь ложиться, а не в постельку, – неожиданно тихим голосом изрек муж. – Партнер от нас отказался. Теперь доходы фирмы уменьшатся вдвое. А это крах.

– Разве партнеры уже звонили? – удивился Олег. – Ты же, папа, говорил, что в шесть.

– Звонили, – скорбно откликнулся Беляев-старший. – И я еще в жизни не сталкивался с таким высокомерным хамством.

– Боренька, это был звонок не от партнеров, – сумела наконец вклиниться Нина Ивановна. – И вообще, сейчас только два часа ночи.

– Два ночи? – сам собою раскрылся рот у главы семейства Беляевых. – То-то, я думаю, почему вдруг стало так поздно светать?

– Да, да, Боренька, – улыбнулась жена. – А партнеры нам будут звонить только через четыре часа.

2
{"b":"158824","o":1}