ЛитМир - Электронная Библиотека

Потом Игнацио получает повестку о призыве в армию, и все вдруг упрощается. Его не будет год — он не сможет работать в ресторане, не сможет быть в Перудже и, главное, не сможет быть со мной. У меня появляется лучшая из причин вернуться домой и решить издалека, на расстоянии, есть ли у нас будущее. Покупаю билет туда и обратно с открытой датой в течение года и за несколько дней до праздника святого Валентина улетаю из Рима. В ящике, где Игнацио хранит свое аккуратно свернутое нижнее белье, оставляю записку с признанием в любви и большое шоколадное сердце.

L’amore del soldato non dura un’ora:
dov’ egli va, trova la sua signora.
Любовь солдата не длится и часа:
где бы он ни оказался, везде находит себе женщин.

Полгода Игнацио страшно скучает по мне и признается в безумной любви. Время от времени от него приходят открытки — из Ливорно, Пьомпино, Чечины. Они написаны аккуратными крупными буквами и содержат описание типичного армейского дня с обязательным упоминанием, сколько месяцев еще осталось. Он часто пишет о своей верности мне, неизменно добавляя, что в его ситуации оставаться преданным возлюбленной очень сложно. Его планы меняются: он решает не возвращаться в Перуджу, холодный, унылый город; Джанфранко подумывает купить «Всякую всячину» и приглашает Игнацио в качестве партнера; потом Игнацио вдруг решает, что приедет жить ко мне в Австралию.

В Сиднее я занимаюсь продажей рекламных площадей для итальянской газеты «Ла Фьямма». Я езжу на бирюзовом «дацуне 120Y» из Лейххардта, где работаю, в Бальмен, где снимаю небольшую квартиру. Я растолстела, пребываю в депрессии и понятия не имею, что буду делать, когда кончится этот год; мои письма к Игнацио становятся так же редки, как и его ко мне. На долгое время они прекращаются вовсе, а потом я отправляю ему письмо, в котором предлагаю обсудить свое предполагаемое возвращение в Италию и говорю, что нуждаюсь в поддержке. Я настолько не уверена, что мне стоит возвращаться, что почти с облегчением воспринимаю ответное письмо Игнацио, где он сообщает, что хочет со мной расстаться. Он признает, что все еще любит меня и писать эти строки ему так же тяжело, как мне читать, однако ему двадцать лет, он вот-вот закончит службу в армии и понимает, что у него впереди вся жизнь. Он не знает, чего хочет, — у него много амбиций, он жаждет впечатлений и полон любопытства. Но у него нет желания осесть со мной в одном месте и завести детей, потому что через два-три года он вполне может передумать и устать от наших отношений, — и что тогда?

Его письмо — облегчение для меня, конец моим колебаниям. Оно определяет, что я буду делать в ближайшем будущем. Но в то же время я очень несчастна. Аккуратно кладу письмо в конверт, поражаясь ощущению внутренней пустоты.

Книга вторая 1

994 год

Спедалуццо в окрестностях Флоренции

Se ne vanno gli amori, restano i dolori.
Любовь уходит, боль остается.

Проходит восемь лет. Однажды мне звонит Джанфранко. Они с Игнацио купили ресторан в Кьянти, в получасе езды от Флоренции. Он открывается в марте. Они хотят, чтобы я приехала и работала на кухне вместе с Джанфранко, как в старые добрые времена. Смогу ли я?

Как я могу противиться, когда жизнь расставляет фигуры на доске так симметрично? Мне почти сорок лет, я не замужем, и у меня нет детей. Я рекламный агент уже в другом, более крупном издании; я довольна своей работой и сделала неплохую карьеру. Я веду занятия по итальянской кулинарии в колледжах по всему Сиднею, живу одна в модном и дорогом районе, у меня много друзей, а почти весь свой доход я трачу на шикарные вечеринки. Редкие романы быстро заканчиваются. Записи в дневниках стали однообразными, повторяющимися, окутаны туманом беспокойства по поводу бесцельности и непоследовательности моей жизни. И вот я решаю уехать в Италию на полгода — на все европейское лето. Увольняюсь с работы, раскладываю свою жизнь по картонным коробкам и прочным мешкам для мусора и оставляю лишь огромный чемодан, который сопровождает меня в международный аэропорт. Мне предстоит жить в комнате над рестораном в большом старинном здании на вершине холма; там будем жить мы все. Джанфранко с новой молодой женой Чинцией (с Мари-Клер он развелся, оставив ее с двумя детьми), Игнацио, Вера — помощница по кухне, женщина средних лет, и я. По телефону Джанфранко показался мне полным энтузиазма, положительных эмоций, но не особенно вдавался в детали, и я понимаю, что совершаю прыжок в неизвестность, однако знаю, что рядом с ним буду в безопасности.

Quandu si las ‘a vecchia p’a nova,
sabe che lasa ma non sabe che trova.
Бросая старое ради нового,
знаешь, что оставляешь позади,
но не подозреваешь, что найдешь.

На вокзале меня встречает Пиньо, мясник, и везет на перекресток на выезде из Флоренции, где ждет Джанфранко, прислонившись к своему новому джипу и скрестив руки на груди. Мы неуклюже обнимаемся; от восторга голова кругом. Всю дорогу по пригородам, знакомым и незнакомым, мы разговариваем и наконец подъезжаем к «Ла Кантинетте». Я слишком взбудоражена и знаю, что не смогу уснуть даже после полутора дней в пути; вместо этого осматриваюсь на ресторанной кухне и готовлю чизкейк. Игнацио плохо выбрит, глаза его покраснели, но он по-прежнему тот же прекрасный Игнацио, за годы превратившийся в невысокого мужчину с намечающимся брюшком.

У Чинции, второй жены Джанфранко, яркая, экзотическая внешность, приятные, изящные манеры; Джанфранко растолстел и стал более домашним, смирным. За ужином я разглядываю свою новую семью и особенно присматриваюсь к Вере, стеснительной женщине средних лет, с которой мне на первых порах предстоит делить комнату. Я удивлена, но Джанфранко уверяет, что это временно и через неделю он снесет стену и соорудит новые шкафы и ширмы, чтобы у каждой из нас была своя комната. А пока мы ютимся, как поросята в хлеву, в холодных больших комнатах, где вся скудная мебель или сломана, или невообразимо страшна. Пол выложен плиткой, с деревянных балок под потолком свисают голые лампочки и кружевная паутина, двери как следует не закрываются, и невозможно остаться наедине с собой. Ресторан открыт уже несколько недель, но клиентов немного. Слухи о том, что Джанфранко теперь работает за пределами Флоренции, еще не распространились, да и время неудачное — конец затянувшейся зимы.

На третий день начинается снегопад, к которому я совершенно не готова. Сидя на узкой кровати напротив Веры, выглядываю в окно, за которым пролетают снежинки, и слышу завывания ветра, глухого, как мое одиночество. Вскоре у меня появятся привычка спать в перерыве между дневной и вечерней сменой — засыпаю я мгновенно — и роскошь в виде отдельной комнаты, но пока я провожу беспокойные дни, лежа в кровати и притворяясь спящей, чтобы избежать разговоров с невыносимой болтушкой Верой.

Вера сидит на кровати — ближе к окну — и весь день смотрит на улицу напротив и кипарисы. Ее муж лежит в больнице с раком легких, а у двух замужних дочерей свои семьи. Она приехала сюда работать и жить с незнакомыми людьми, но не подозревает о том, что ее главной задачей является мытье посуды, а не готовка, как она думала; кухней будет заведовать блондинка-иностранка, столь красноречиво повернувшаяся к ней спиной.

Джанфранко смастерил деревянные доски разных размеров, на которых мы будем подавать фирменное блюдо — тальяту. Результат превосходит все ожидания. Кусок говядины, размер которого зависит от количества клиентов, быстро обжаривается на гриле и переносится на доску, где его украшают диагональными надрезами и посыпают салатом рокет и пармезановой стружкой, овальными ломтиками цукини на гриле с чесночным маслом, черными трюфелями из Норчии или — в сезон — целыми жареными белыми грибами. Капля заправки, и блюдо подают к столу! Мясо — нежнейшая говядина из Кьянины насыщенно-алого цвета, которая тает во рту.

15
{"b":"158917","o":1}