ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Наконец он спросил:

— Тебе это не дорого обошлось?

— Не очень.

— Подожди… Если ты смогла прийти сюда, ты, конечно же, можешь совсем убежать. Наши отряды не могут находиться далеко. Да и любой фермер по соседству тебя спрячет.

Она покачала головой.

— Нет, я останусь с ними. Может быть, мне удастся хоть немного помочь другим. Что помогает мне — так это надежда… Что хорошего жить здесь, если мы все станем рабами. Ты знаешь, что через тридцать лет назначена еще одна, завершающая экспедиция?

— Да. Мы взяли несколько пленных и допросили. Первое нападение поставило нас в тупик, многие думали, что это были… как же их называют?.. пираты. Но теперь мы знаем, что они действительно собираются захватить планету.

— Должно быть, у вас есть несколько хороших лингвистов, раз вы смогли говорить с пленниками, — сказала она, пытаясь сохранить бесстрастие. — Конечно, тебя самого после пленения могли обучить при помощи гипнопедии.

— Чего?

— Машины, обучающей языкам.

— Ах, так у врагов она есть? Но у нас тоже есть. Черткоианский я знал за неделю до того, как меня взяли в плен.

— Я хотела бы помочь тебе бежать, — проговорила она. — Но не знаю как. Этот пузырек — все, что я смогла. Ведь правда?

Он посмотрел на лекарство с нежностью.

— Мой хозяин… сам Голье… сказал, что его люди разрежут тебя на кусочки, но ты им все расскажешь… Я и подумала…

— Ты очень добра. — Ивало скривился, словно попробовал что-то очень мерзкое. — Но я не знаю ничего полезного. Я даже не приносил присягу хранить секреты, которыми располагаю. Зачем я тогда держусь? Не спрашивай лучше! Упрямство. Злость. Злость, да, потому что мой народ, наш народ, черт побери, позволил себе быть таким нерешительным и глупым.

— Что?

— Мы могли бы одним ударом выиграть войну, — сказал он. — Но не захотели. Мы скорее согласны умереть и обречь своих детей на порабощение Третьей экспедицией.

— Что ты имеешь в виду? — Она изо всех сил сжала колени руками.

Он пожал плечами.

— Кое-кто на Вайнамо правильно понял, что предыдущее вторжение — это авангард захватнической армии. Это не было официальной точкой зрения, разумеется, слишком уж наше правительство похоже на страуса… Но несколько биологов…

— Эпидемия!

— Да. Штамм локального паракоризоидного вируса. Инкубационный период около месяца, все это время организм служит разносчиком болезни. Вакцинация дает стойкий эффект через две недели после первых симптомов, таким образом все наше население могло быть предохранено. А черткоиане вернулись бы назад зараженными. Смертность оценивается в девяносто процентов от всего населения.

— Но…

— Правительство запретило, — с горечью сказал он. — Информацию изъяли. Культуры вирусов уничтожили. Было решено, что мы не можем так поступить даже ради собственного спасения.

Эльва почувствовала, как напряжение покидает ее. Она обмякла. Она же видела детишек Черткои.

— Конечно, они правы, — устало произнесла она.

— Возможно. Возможно. Пусть нас обезоружат и перебьют, пусть нас превратят в рабов. Правда ведь? Наши леса вырубят, месторождения выработают, наших бедных альфавалов истребят… Ну и черт с ними! — Ивало пристально посмотрел на флакон с ядом. — У меня нет никаких сведений. Я не вирусолог. Я не принесу никакого вреда черткоианам своим молчанием. Но я вижу, что они с нами делают. Я бы наслал на них эпидемию.

— Я бы не смогла. — Эльва прикусила губу.

Какое-то время он рассматривал ее.

— Почему ты не убежишь? Не стоит надеяться стать всепланетной героиней. Ты ничего не сможешь сделать. Они уничтожат нашу промышленность и уберутся. Они не смогут вернуться раньше чем через тридцать лет. Большую часть жизни ты будешь свободной.

— Ты забыл, — сказала она, — что если я улечу с ними и вернусь, то для меня пройдет один-два года. — Она вздохнула. — Ничем я не смогу помочь в предстоящей битве. Я всего лишь женщина. Ни на что не пригодная. Если же… ох, если ничего не изменится, на Черткои окажется гораздо больше пленников с Вайнамо. У меня есть кое-какие возможности, очень небольшие. Может быть, мне удастся помочь им.

Ивало глядел на яд.

— Я был почти готов выпить, — буркнул он. — Я никогда не считал, что это трудно: расстаться с жизнью. Но теперь… Если ты можешь… — Он вернул ей пузырек. — Благодарю, госпожа моя.

— У меня есть идея, — сказала она с некоторым нажимом. — Расскажи им все, что знаешь. Скажи, что именно я уговорила тебя сделать это. Тогда я попытаюсь устроить, чтобы тебя обменяли. Вдруг удастся…

— Вдруг, — сказал он.

Она покраснела.

— Если ты окажешься на свободе, — спросила она неловко, — может быть, ты съездишь в Тервола? Может, найдешь Хауки, сына Карлави, и скажешь ему, что видел меня? Если он жив…

569 Г.О.К.

За время отсутствия кораблей Дирих изменился. Город сделался больше, грязнее, уродливее. С каждым годом все большее число людей теряло статус хозяина и уходило в подземелья, присоединяясь к бандам. Время от времени грохот сражений в тоннелях достигал даже верхних этажей, где жили хозяева. И с самых высоких башен нельзя было больше увидеть пустыню, только ряды заброшенных шахт и горы отработанной породы, на которых вырастали районы новостроек. Облака смога ползли вверх, и это тоже начинало ощущаться на элитарных этажах. В телешоу показывали теперь стриптиз и кровавые побоища. Из космических новостей было актуальным восстание на Новогале, подавленное с такой жестокостью, что возникшую нехватку рабочей силы пришлось восполнять за счет жителей Имфана.

И только если посмотреть в зенит, не увидишь никаких перемен: дневное небо все того же холодного пурпурно-голубого цвета, редкие желтые пылевые облака, ночью — те же самые звезды и череп луны.

Нет, подумала Эльва, кое-что изменилось. Флот Третьей экспедиции виден на орбите невооруженным глазом: тысяча сто звездолетов, вокруг которых кружат транспортники, набитые солдатами и снаряжением. Вся мощь Черткои выстроилась для захвата Вайнамо. Межзвездные походы — непростое занятие. Домой за припасами и подкреплением не пошлешь. Или вы сокрушаете врага, или он разбивает вас. Адмирал флота Борс Голье не собирался быть разбитым.

Борс Голье прекрасно понимал: несмотря на то, что в прошлый раз он уничтожил индустрию Вайнамо, какое-то подобие космического флота может вступить с ним в бой. Тридцать лет — долгий срок, и нелепо надеяться, что враг потратил это время зря. Конечно, силы будут не равны. Десять миллионов, даже если они напрягут все свои силы, не смогут противостоять согласованному натиску шести с половиной миллиардов, чей мир непрерывно индустриализировался на протяжении сотен лет и мог использовать ресурсы двух подвластных планет. Простая арифметика показывала безнадежность сопротивления. Но и десять миллионов могли оказаться кое на что способными, а ракеты с ядерными боеголовками — хорошее средство, чтобы хоть относительно уравновесить силы. Именно поэтому Борс Голье и добивался такой мощи своего флота, чтобы в зародыше подавить любое сопротивление. И получил свое.

Эльва перегнулась через перила балкона. Холодный ветер раздувал платье, заставляя переливаться радужные краски. Она не отрицала, что ткань красива. Борс изо всех сил пытался угодить ей. Сам он по-детски радовался своим успехам, новому высокому положению, восьмикомнатной квартире, которую они теперь занимали на верхнем этаже Лебеданской Башни.

— Ну, надолго мы не задержимся, — сказал он сразу после того, как они впервые обошли этот автоматизированный лабиринт. — Третья экспедиция отправится даже раньше, чем я думал. Какие-то несколько месяцев — и мы на обратном пути!

— Мы? — пробормотала Эльва.

— А ты хочешь остаться?

— В прошлый раз ты не был столь энергичен.

— Да. Но в прошлый раз я и не был тем, кем стал сейчас. Теперь — дело другое. Во-первых, у меня слишком высокое звание, чтобы обращать внимание на критику или зависть. А во-вторых… ты тоже входишь в счет. Ты не какая-нибудь случайная туземка. Ты — Эльва! Женщина, расколовшая того парня, Ивало.

6
{"b":"1591","o":1}