ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Бен поравнялся с Патрицией и заявил ей с металлом в голосе:

— Ну ладно, Пэт, по пицце, а потом — домой. Я обещал твоей тете, что рано привезу тебя сегодня. — При этом он прекрасно понимал, что его мнение, как всегда, будет проигнорировано.

Патриция негодующе повернулась к нему.

— Еще чего, домой! Я, например, собиралась сегодня как следует потанцевать! А ты как хочешь.

Она вовсю веселилась, но сердце ее ныло, не переставая. Густав никогда, ни одного раза, не сводил ее на танцы.

— Действуй, Дэвид. Я думаю, что ты совершенно прав, это покроет все расходы. Если у тебя появятся еще какие-нибудь идеи, позвони мне. Я пробуду здесь еще несколько дней.

Густав положил трубку и устроился на кровати, вытянув свои длинные ноги. Он взял со столика книжку в твердом переплете и нашел страницу, на которой остановился.

Спустя пять минут, прочитав два первых предложения раз двадцать, он положил книгу на место. Ему совершенно не удавалось себя занять, ведь он не привык к тому, что у человека может быть так много свободного времени. Он уже забыл, когда он в последний раз отдыхал или веселился. Он так привык работать по двенадцать — четырнадцать часов в сутки, что, казалось, его тело уже потеряло способность расслабляться, когда у него появлялась такая возможность.

Густав поднялся, подошел к старомодному окну, поднял темно-зеленую занавеску и выглянул на опустевшую улицу. Лепные фронтоны домов напротив напомнили ему о том, как много исторических событий связано с этим городом. Как должно быть интересно здесь туристу или гостю из-за рубежа… Но для него эта послеполуденная тишина была просто удручающей. Тихо как в могиле… Как Патриция может здесь жить? Неужели она не скучает по прекрасной Оттаве, по тем местам, куда они с ней ходили в самом начале их брака?

Конечно, большой город с его гамом, шумом, гулом машин, толпами людей иногда был невыносим, но Густав мог признаться, что любит его. Когда они только поженились, Патриция часто поговаривала о том, чтобы переехать жить куда-нибудь поближе к природе, но Густав переводил разговор на другие темы, обещая, что они подумают об этом попозже. Когда интересы его быстро растущего агентства не будут требовать его ежедневного присутствия.

Он обещал, что найдет себе заместителя, который будет руководить агентством, и тогда будет совершенно безразлично, где они будут жить. Тогда он мог бы контролировать работу агентства, приезжая в Оттаву несколько раз в неделю. Но Густав прекрасно понимал, что не сможет жить без работы. Она была для него всем — наркотиком, семьей, родным домом. Он совершенно упустил из виду то, что у его жены тоже были какие-то свои запросы и интересы.

Телефон, стоящий на ночном столике, немилосердно затрезвонил.

— Мистер Батергейм? Миссис Батергейм ожидает вас в холле.

Густав так растерялся, что даже не сразу сообразил, что сказать. Он уже потерял надежду на то, что Патриция свяжется с ним, ведь Марион ничего ему не обещала. Весь день он так и порывался зайти в антикварный магазин и посмотреть, там ли Патриция, не старается ли она намеренно избежать встречи с ним. Когда он хотел добиться чего-то, не в его правилах было отступать перед такими препятствиями. Но слишком многое было поставлено на карту.

— Скажите ей, что я сейчас спущусь.

Пока Густав спускался по ступенькам, обитым толстым ковром, который заглушал шаги, он поправил галстук, проверил, чисто ли он выбрит, и подумал про себя, что то, что Патриция до сих пор носит его имя, является совсем неплохим знаком. Она ведь давно могла взять себе свою девичью фамилию, хоть они и не разведены официально.

Он не мог не отметить той радости, которая охватила его при виде знакомой хрупкой фигурки, сидящей на огромном кремовом диване в холле. На Патриции были светлые джинсы и простая белая рубашка, а на коленях лежал свернутый пиджак. Она выглядела такой свежей и хорошенькой, что он невольно позавидовал ей.

Когда он подошел к ней, Патриция встала, и знакомый запах окутал его, навевая приятные воспоминания, заставившие его покраснеть.

— Я получила твою записку. К сожалению, у меня мало времени — я помогаю тете проводить инвентаризацию. Что случилось, Густав? Неужели это так срочно, что ты не мог поговорить со мной по телефону?

— Я понял, что мне не нужен развод, — наконец проговорил Густав.

— Что?

Огромные зеленые глаза Патриции недоверчиво смотрели на него, не мигая.

— Но чего ты тогда хочешь?

— Я хочу… Патриция, я хочу, чтобы ты вернулась ко мне. Я хочу, чтобы мы попробовали все, начать сначала…

3

Патриция не могла поверить своим ушам. Пока она шла к гостинице, она с трудом пыталась унять разыгравшиеся нервы. Она призналась себе, что была очень рада снова увидеть Густава. Их неожиданная встреча в музее всколыхнула в ней так много воспоминаний и надежд, которые, честно говоря, нужно было похоронить уже давно. И сейчас она смотрела в его синие глаза, гипнотизирующие ее словно кролика, и пыталась напомнить себе, что после всего того, что было между ними, она должна испытывать только одно чувство к нему — враждебность.

— Это что, неудачная шутка? Если это так, то я не большая любительница такого рода юмора. Всего несколько дней назад ты говорил мне, что собираешься жениться и хочешь развестись со мной, а сегодня… Я что-то никак не пойму, что происходит, Густав?

Густав про себя подумал, что не стоит торопиться. Если он станет слишком давить на Патрицию, он наверняка отпугнет ее. Когда он увидел ее, сидящую в холле, он с облегчением понял, что поступает правильно. Как вообще он мог так долго прожить без нее? Скорее не прожить, а просуществовать. Как он осмелился думать о женитьбе на Эстер? Видимо, у него было какое-то временное помутнение сознания. И что в этой француженке было такого особенного, что привлекло его? Конечно, Эстер красива, но даже в постели она не теряла осторожности. Во время любовных игр она никогда не забывала о состоянии своей прически и макияжа. К тому же она не отличалась особым темпераментом. Так почему же он был с ней так долго?

Один только взгляд на Патрицию напоминал ему о том, какой неудержимой была его жена в любовных играх, загадочным образом сочетая в себе удивительную нежность и огонь страсти.

— Это вовсе не шутка, Патриция, поверь мне. Я расстался с Эстер.

Укол ревности пронзил сердце Патриции. До того как Густав назвал имя своей бывшей подружки, она для Патриции не существовала. Обретя же имя, эта женщина приобрела плоть и кровь, стала живой и реальной, и от этого Патриции было еще больнее.

— И сразу же прибежал ко мне? Что, во время бури любая гавань хороша?

— Вовсе нет. — Густав явно был обижен ее замечанием. — Мы ведь раньше неплохо ладили между собой, почему бы нам не попробовать снова?

— Ты это серьезно?

Сердце Патриции в грудной клетке все громче отбивало ритм марша — пока еще непонятно, то ли победного, то ли похоронного. Когда она перебирала в голове возможные причины, по которым Густав хочет встретиться с ней, она не могла представить себе эту. Что стоит за этим предложением? За что он так мучает ее, одним своим взглядом доводя почти до истерики?

— Настолько серьезно, что я даже взял отпуск на месяц.

— Это, должно быть, твой первый отпуск за всю жизнь, — уколола его Патриция. — Ты уверен, что твоя контора справится без тебя? Всегда считалось, что ты незаменим.

К ее удивлению, он не обиделся, на его лице появилась легкая улыбка.

— И я так думал. Но, видимо, незаменимых людей нет. К счастью, на меня работает немало хороших людей, которым я могу доверять.

— И чем ты будешь заниматься все это свободное время? Может, обратишься к психотерапевту?

— Психотерапевту?

— Чтобы тебе помогли избавиться от трудоголизма.

Густав услышал обиду в ее голосе, гнев, скрывающийся за горькими обвинениями, и в его сердце шевельнулось слабое еще чувство сожаления, что он так часто оставлял свою молодую жену, ставя свои обязанности директора агентства выше их отношений. Оглянувшись, Густав заметил, что их разговор вызывает оживленный интерес у миловидной брюнетки, сидящей за регистраторским столиком.

7
{"b":"159113","o":1}