ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

По мере приближения к городу Квитак плейасовые озера встречались все чаще, как бы продырявливая огромные пространства полей. Барни продолжал свой бесконечный монолог, и они ехали все дальше, приближаясь к краю вертикального обнажения породы, отделявшего Хай-Плэйнс от окружающих территорий.

— Во время сухого периода эти озера заполнены пылью и выглядят подобно лунным кратерам.

Они начали спускаться по крутому склону, и Джун с восхищением смотрела на скалы. Их окраска изменялась от белого и бледно-лилового до каштанового и кирпично-красного цветов. Рассматривая их, Джун подумала, что Марк был, по крайней мере, не совсем прав относительно того, что в Лаббоке не на что посмотреть. Это было чудо природы.

— Мы едем сквозь миллионы геологических лет.

Барни говорил с такой гордостью, как будто сам создал эти скалы.

— Это потрясающе!

Ей хотелось, чтобы Марк был сейчас здесь, рядом с ней. Он бы оценил по достоинству эту красоту.

— Потребовались тысячелетия ветровой и водяной эрозии, чтобы переместить так много грунта.

Джун и Барни провели несколько следующих дней, осматривая исследуемый район и встречаясь с официальными лицами из других округов. И только поздно вечером, в пятницу, Барни подвез Джун домой, и она поднялась наверх в свою квартиру.

— Привет. Ты вернулась?

На Мадлен была изящная блузка и модные джинсы. Из под ее коротких, хорошо уложенных волос свисали длинные, привлекающие внимание серьги.

— Я только что приготовилась идти в Хонисакл Роуз. Не хочешь пойти со мной?

— Нет, Мадлен, я устала.

— Ну ненадолго? Я не люблю ходить одна.

Джун внесла чемодан в квартиру. Она представила себе бар, и это ее не привлекало. Кроме того, Мадлен выглядела слишком вызывающе для компании.

— Почему бы нам сначала не поужинать, а затем сходить на шоу?

Мадлен невесело засмеялась.

— Потому что там ты не встретишь свободного мужчину, а мне, откровенно сказать, сейчас это просто необходимо.

— Но должен же быть более достойный способ достичь этого? — заметила Джун.

— Нет. Мне уже двадцать девять. Всю неделю я работаю в банке, а дома я мать и домохозяйка, но в пятницу вечером я хочу выйти и грешить напропалую.

— Поступай как знаешь, Мадлен, но я не хочу идти. Счастливо провести время.

После ухода Мадлен Джун долго и не спеша принимала ванну. Вытираясь, она разглядывала себя в зеркало. Лицо ее обветрилось и загорело, а волосы надо подстричь и вообще сменить прическу. В последнее время Джун мало внимания уделяла своей внешности. Возможно потому, что не было никого, кто бы мог оценить это.

Вздохнув, она закуталась в махровый халат. Тишина в квартире давила на нее, и возникло непреодолимое желание поговорить с кем-нибудь. Подняв телефонную трубку, она позвонила Линде.

— Как дела? — спросила она.

Линда счастливо засмеялась.

— Как нельзя лучше.

— Ты и Ральф вместе?

— Да. Он вернулся на прошлой неделе. Сначала мы долго говорили и, я надеюсь, решили большинство наших проблем. У него есть теперь постоянная работа. Он работает на фирме, занимающейся графикой. И — это лучшая новость — я думаю, что мы сможем, наконец, купить дом.

— Это прекрасно.

— М-м-м, правда, есть еще несколько небольших проблем, конечно, но главные уже решены.

— Я рада за тебя.

— Я хотела написать тебе, но мы были так заняты и у меня просто руки не дошли.

Линда замолчала.

— У тебя есть какие-нибудь известия от Марка?

— Нет. Я написала ему, но он не ответил. Я сомневаюсь, ответит ли вообще, — сказала она грустно.

Сегодня у нее уже не было надежды когда-либо снова увидеть Марка. Все еще можно было изменить, когда она принимала решение уехать, но тогда Джун не представляла себе, как тоскливо будет жить без него.

10

В субботу Джун снова походила по антикварным магазинам, но недолго. У нее не было настроения заниматься и этим, но так надоело сидеть в квартире.

В воскресенье позвонила Марианна.

— Как дела?

— Великолепно.

Джун сидела на краю постели, рассматривая ногти на пальцах ног. Они были покрыты темно-розовым лаком. Обычно она не делала педикюра, но в последнее время у нее было слишком много свободного времени.

— Ну, а точнее?

— Я подавлена, и разговариваю с потолком.

— Занятие не из приятных.

— Марианна, единственное место, где здесь можно познакомиться с мужчиной, кажется, бар. Меня туда не тянет, но так и состаришься, сидя дома в одиночестве.

— Если бар, это место, где ты можешь с кем-то познакомиться, то тебе следует сходить туда, — оптимистично заявила Марианна. — Подумай, завсегдатаи только и ждут тебя, пытаясь встретить нового приятного человека.

— Возможно, ты права, — ответила Джун, несколько приободрившись. — Я, конечно, понимаю, что мне нетрудно будет завести поклонника, но что мне с ним делать? Ведь я все время думаю о Марке.

— Почему ты не бросишь работу и не вернешься?

— Марианна, не смеши меня. Я просто нахожусь сейчас в периоде адаптации. Я рассталась не только с Марком. Я рассталась со всеми своими друзьями. А здесь не так уж много развлечений, и нет никого, кто бы вытащил меня из квартиры.

— Понятно, понятно. Ну, хорошо, если ты с дьявольским упорством не желаешь уезжать из Техаса, то встряхнись и иди в бар.

— Может быть, я так и сделаю. Теперь расскажи мне — как твои?

— О, он такой чудесный — ребенок, я имею в виду.

Поговорив с Марианной, Джун раздумывала — не сходить ли ей в бар? Но она не любит пиво и не знает местных танцев. Она съежилась от мысли, что и следующие выходные ей придется провести в квартире, которая стала для нее склепом. Хотя в Сан-Франциско у нее тоже бывали одинокие вечера, но это не было правилом.

Но самое главное, перед отъездом из Сан-Франциско у нее был Марк. Чем больше времени Джун была без него, тем он был ей дороже. Она представляла Марка то ласкающим кота, то всматривающимся в свой «Ягуар» 1957 года выпуска с такой гордостью, как если бы это был «Роллс-Ройс». А иногда Джун просыпалась глубокой ночью с острой жаждой удовлетворить свое сладострастное желание.

Она не должна позволять себе думать о Марке. Он был лишь непродолжительным эпизодом в ее жизни; он даже не ответил на письмо, в котором она рассказывала ему о Лаббоке и своей работе. Его надо забыть ради своего душевного равновесия. В следующий раз, когда Мадлен соберется в бар, Джун все же решила пойти с ней.

В пятницу, часов в восемь, Джун одела новые джинсы и голубой трикотажный топ. Она внимательно осмотрела себя в зеркале. Ее серые глаза были широко открыты и встревожены. Она провела по губам нежно-розовой помадой и плотно их сжала. Почему она так нервничает?

— Возможно потому, что я собираюсь выставить себя напоказ как призовую корову, — ответила она вслух на свой вопрос. — Хорошо, иду.

Глубоко вздохнув, она подошла к соседней двери и постучалась. Мадлен вышла и внимательно оглядела Джун.

— Ты выглядишь великолепно!

— Спасибо!

Мадлен была также одета в джинсы и оранжевую футболку, плотно обтягивающую ее грудь.

Когда они спускались по лестнице, Джун с любопытством спросила:

— Мадлен, у тебя бывали случаи, когда ты действительно встретила кого-то стоящего в баре? Я имею в виду, ходила ли ты на свидание с ним потом?

— Да, пару раз.

Они пересекли ярко освещенную стоянку автомашин, направляясь к маленькому коричневому автомобилю Мадлен. С виноватой улыбкой она добавила:

— Я могла бы не рассказывать этого тебе, но один из парней, с которым я встречалась, был женат, а потом я встретила другого мужчину, который был действительно привлекателен, и мы встречались в течение нескольких недель, но он был на десять лет моложе меня.

Настроение у Джун совсем упало. Неужели она собралась в притон, чтобы найти мужика? Она хотела встретить достойного человека, который был бы интеллигентен, чувствителен и с чувством юмора. Много ли у нее было шансов найти подобный образец совершенства в шумном баре?

21
{"b":"159121","o":1}