ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Исполнительная власть принадлежала королю, законодательная — двум палатам: палате депутатов (король обладал правом ее роспуска), избираемой сроком на пять лет на основе избирательного ценза, и палате пэров, которых король мог назначать в неограниченном количестве. Все историки отмечают, что Хартия 1814 года была «куда либеральнее» конституций VIII, X и XII годов и «разумно-практичнее» конституции 1791 года. Сможет ли Франция восстановить утраченное ею в 1789 году политическое равновесие? Это позволило бы стране обойтись без череды новых революций и «спасителей». К несчастью, после свержения Наполеона началось обсуждение условий мира. По Парижскому договору от 30 мая Франция восстанавливалась в границах 1792 года. Из всех территориальных завоеваний периода Революции она сохраняла лишь Савойю, Авиньон и Монбельяр. Бельгия была аннексирована Голландией, Венеция и Ломбардия возвращены Австрии. Судьба других территорий должна была решиться на Венском конгрессе. Многие крепости в Германии, Италии и Бельгии, в частности в Антверпене и Гамбурге, со всем военным снаряжением были возвращены прежним хозяевам. Эти аннексии уязвили самолюбие французов. Уступки, на которые пошел ведший переговоры Талейран, были восприняты как «чаевые, брошенные Бурбонами союзникам», а отказ от завоеванных территорий — как условие реставрации монархии. Проводилась параллель между Наполеоном — защитником оккупированной Франции и Людовиком XVIII — государем, «доставленным в повозке из-за границы». Престижу легитимной монархии был нанесен ущерб. Бесцеремонность вчерашних эмигрантов довершила дело. Наполеону стали сочувствовать. Франция упустила реальную возможность обрести политическую стабильность.

Глава IX. 1815 ГОД: ПОСЛЕДНИЙ ВЫБОР

Дорогой изгнания, за каретой, уносящей Людовика XVIII к Генту 20 марта 1815 года, скачут Виньи и Ламартин. Неподалеку находится Жерико, Шатобриан запаздывает. Роялисты не смогли воспрепятствовать возвращению Наполеона. Легитимный монарх в сопровождении романтиков удалился в изгнание. Так прошлое и будущее сошлись в этом бесславном отступлении, которому долго еще суждено будет завораживать воображение писателей — от Шатобриана до Луи Арагона и Жана Ануя. Вдохновителями общественного движения, увлекающего Наполеона к Парижу, стали рабочие и крестьяне. Армия присоединится к императору позднее, а ее высший командный состав — лишь частично.

Продвижение Наполеона к столице было облегчено активизацией в провинциях «четвертого сословия». Страх перед восстановлением феодальных прав в деревне и рост безработицы в городе надежнее всяких политических маневров привлекли сельский и городской пролетариат к тому, кто однажды уже спас Революцию, обеспечив сохранность ее социальных завоеваний. Нотабли помалкивают: они с облегчением наблюдают за крушением монархии, питающей слабость к старой аристократии, и при этом испытывают беспокойство в связи с возвращением человека, ставшего символом войны с Европой. И вновь, как когда-то по возвращении из Египта, Наполеон оказался перед выбором. Да, переговоры с Людовиком XVIII исключены, но он может помириться с буржуазией, пойдя на важные для нее политические уступки и взяв на себя роль защитника ее интересов от посягательств иноземцев. Опираясь на поддержку народа, можно было бы направить Революцию по пути, с которого она сошла в 1794 году после поражения «бешеных». Несмотря на усталость страны и трусливое предательство буржуазии в 1814 году, может быть, спасение — в этом?

Остров Эльба

По Фонтенблоскому договору Наполеону был предоставлен суверенитет над островом Эльба, присоединенным к Франции сенатус-консультом 26 августа 1802 года, а в 1809 году переведенным в подчинение главному управлению департаментов Тосканы. В 1802 году Лашевардьер опубликовал в «Статистических анналах» любопытное исследование по экономике острова. Он указывал на наличие полезных ископаемых (свинец и железная руда) и важных стратегических портов: «Принимая во внимание географическое положение острова между южными берегами Французской республики, Неаполитанскими государствами и Сицилией, для французской торговли важно занять хотя бы один из его портов либо в качестве места стоянки, либо — склада разнообразных товаров из обеих Сицилий и Леванта. Коммерция приводила и менее развитые племена к высокой степени процветания. Под эгидой сильного правительства торговля может придать острову невиданный доселе блеск». Так выглядело новое владение, полученное Наполеоном в собственность 4 мая 1814 года. Он тут же приступил к реорганизации административного управления острова, назначив интендантом Бальби, губернатором — Друо и казначеем — Пейрюса.

Были реформированы таможня, служба регистрации, больницы, возведены укрепления, разбиты виноградники. Наполеон принимается за постройку театра, словом, проявляет необычайную деловитость. Ничего удивительного: он в расцвете сил и не превратился еще в опустившегося, тучного старика, как это случилось на острове Святой Елены. Правда, здесь он суверенный правитель; на Святой Елене он будет бесправным узником.

Поселившись во дворце Мулини, он вызвал к себе мать и Полину и стал принимать многочисленных посетителей, в основном англичан, которых приглашал делить с ним трапезы. Внешне он производил впечатление человека, решившего провести остаток дней на острове, но в действительности осуществлял активную секретную деятельность, поддерживая постоянную связь с континентом посредством тайной переписки со своими агентами. Он был осведомлен о положении дел во Франции, о недовольстве политикой Бурбонов, знал, что армия ропщет из-за демобилизаций, неизбежных при возвращении к мирной жизни, и возмущается тем, что пути к восстановлению в должности и продвижению по службе открыты лишь для офицеров Конде, что крестьяне, приобретшие свою долю национального имущества, кое-где подвергаются притеснениям со стороны бывших владельцев. Старый дух вольтерьянства просыпается в буржуазии по мере того, как растет количество публичных процессий и религиозных церемоний. Дезире Монье свидетельствует: «Можно было видеть придворных, причащавшихся по три раза за мессу у разных алтарей, только бы попасть на глаза жене наследника престола».

Наконец, свободный ввоз английских товаров после снятия континентальной блокады обрекает людей на безработицу. Вопреки усилиям Людовика XVIII, две Франции: одна — белого, другая — трехцветного флага — восстают друг на друга. В своих нашумевших «Напоминаниях королю» Карно, прославившийся как героический защитник Антверпена, клеймит окружение Людовика XVIII: «Если вы хотите преуспеть при дворе, остерегайтесь обмолвиться, что вы один из тех двадцати пяти миллионов граждан, которые не без храбрости защищали родину от врагов, ибо вам возразят, что эти так называемые граждане — те же бунтари, а так называемые враги — наши друзья». Бонапартисты используют это недовольство в своих целях: генералы (Эксельманс, Лефевр-Денуэтт) при поддержке Фуше организуют заговор.

«Желтый гном», на редкость злоязычный сатирический листок, осмеливается превозносить опального императора, отказываясь от лозунгов, провозглашенных в салонах герцога де Бассано и королевы Гортензии. Могли в этих условиях Наполеон удержаться от искушения возвратиться на континент? Для его возвращения имелись и другие основания: Мария Луиза и римский король не разделили с ним его изгнания. Императрица воспылала любовью к Нейпергу, которого толкнул в ее объятия Меттерних, а Франц I удерживал внука при себе. Не хватало денег: кабинет министров в Тюильри игнорировал статью 3 Фонтенблоского договора, обязывающую выплачивать Наполеону ежегодную двухмиллионную ренту. Из Вены доносились тревожные слухи: Талейран и Кэстльри готовили депортацию Наполеона на более отдаленный остров, будто бы — на Святую Лучию. Не исключалось и покушение. Поговаривали, что для осуществления этого замысла бывший шуан Брюсляр назначен правителем Корсики. 12 февраля бывшему супрефекту Реймса Флери де Шабульону удалось добраться до острова. Он поведал Наполеону о деятельности бонапартистов и о настроениях в армии. Полученные сведения побудили императора ускорить отъезд. 26 февраля, после десятимесячной ссылки, Наполеон на борту «Непостоянного» покинул Эльбу. С горсткой людей (700 солдат) он отправился отвоевывать свою Империю. Жюмини предостерегал его от безрассудного шага. Не исключено, что это была ловушка, расставленная Австрией и Англией, чтобы вернее погубить Бонапарта и навсегда избавить от него Европу. В самом деле, поражает бездействие англичан, безусловно осведомленных об отъезде императора. Кроме того, сам Наполеон говорил о помощи, будто бы оказанной ему Австрией. Однако англичане и австрийцы скорее всего не нуждались в возвращении императора во Францию как предлоге для его депортации на другой остров. К тому же затевать подобные интриги с таким человеком, как Наполеон, значило идти на немалый риск. Логичнее объяснить отъезд Наполеона присущим ему темпераментом азартного игрока.

89
{"b":"159130","o":1}