ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он снова посмотрел на этикетку. Оно было выписано для Карли Джонсон и изготовлено в Сиэтле. Почему ее зовут Карли? Что она скрывает?

Сунув пузырек в карман, Бак снова обошел вокруг кровати, остановившись около туалетного столика. Содержимое сумочки было разбросано на стертой деревянной поверхности. Оно было типично для любой женской сумочки: бумажник, чековая книжка, пачка бумажных салфеток. Маленькая плоская коробочка для пилюль, две ручки, маленькая записная книжка, губная помада и пудра. Три аптечных рецепта, две упаковки мятных таблеток и обертка от жевательной резинки.

Он коснулся ее бумажника, потом отдернул руку. Бак хотел бы знать, насколько далеко она зашла в своем перевоплощении: выписаны ли ее водительские права на фальшивое имя? Получены ли ее кредитные карточки на имя Карли Джонсон? Но он не имел права рыться в ее бумажнике, как бы ни хотел получить ответы на свои вопросы. Ответы — он знал твердо — должны исходить от нее.

Медленно проходили часы. Бак покидал комнату дважды: первый раз — предупредить Хэзел, чтобы она никому не говорила о возвращении Лоры, и второй, чтобы позвонить из автомата в холле в свое управление и попросить Харви просмотреть информацию о Карли Джонсон в компьютере. Так как у них не было своего компьютера — местный бюджет не выдержал бы таких расходов, — проверка требовала времени и означала ожидание, пока его помощник использует вторую линию для звонка шерифу Краудеру в соседний округ, чтобы один из его людей просмотрел данные. Бак ждал, пока Харви сделает это, и только несколько минут назад вернулся с сообщением: никаких данных.

Потом он позвонил в соседний квартал доктору Томасу для консультации о лекарстве. Доктор сказал, что его никому не прописывают постоянно.

Итак, почему Лора принимает его?

Возвратившись в комнату, Бак молча наблюдал, как она спит. Устав от полумрака, он поднял шторы, которые защищали комнату от послеполуденного солнца. Но когда лучи коснулись лица Лоры, она беспокойно задвигалась, издав слабый, беспомощный стон и прикрывая глаза рукой. Бак немедленно опустил шторы, и она постепенно затихла.

Большую часть времени Лора спала спокойно и глубоко, но иногда она что-то бормотала и металась из стороны в сторону. Она никогда не спала беспокойно. Интересно, что вызывает ее тревогу во сне: боль или неприятные сновидения?

Она была причиной его ночных кошмаров. За долгое время ее отсутствия они преследовали его. Все, о чем он был способен думать, — какое это хорошее было время и как его было мало, а потом наступили плохие времена, когда она просила, нет, требовала большего, чем он мог дать ей. Они мирились, она угрожала, а потом уехала. Исчезла. Пропала.

И вот она здесь снова. Жива и здорова. Прошло три года. Сегодня она вернулась, одним махом перечеркнув хрупкое подобие спокойствия, достигнутое им с таким трудом. И, черт побери, он хотел знать почему. Уж это, по крайней мере, она ему обязана объяснить.

Бак устроился в кресле в углу. Было уже больше пяти часов, время, когда он мог пойти домой. Он мог бы пригласить своих помощников, чтобы они проследили за ней, но не хотел делать этого. Бак не желал оставлять ее даже на минуту и решил не уходить до тех пор, пока она не проснется, пока не посмотрит ему в глаза и не расскажет все, что он хотел от нее узнать.

Когда солнце приблизилось к закату, Бак включил один из ночников над кроватью, осторожно отклонив свет от лица Лоры, потом сел в кресло и ждал. Однажды Хэзел подошла к двери и осторожно постучала. Она принесла поднос с кофе, две чашки и два куска своего знаменитого вишневого пирога. Бак нарочно не дал ей посмотреть в комнату, взял поднос и поблагодарил ее.

Он снова сел в кресло и съел кусок пирога. Две чашки кофе — позже, как и второй кусок пирога. Он ждет.

Ему всегда удавалось ее дождаться, подумал Бак с улыбкой. Лора всегда заставляла его ждать: ее внимания, ее раздражения, ее требований. Он ждал ее, чтобы порой увидеть лишь недовольную гримасу и уйти домой. Теперь Бак ждал, когда она проснется; он хотел не только увидеть золотистые светлые волосы и четкие линии ее лица, но и посмотреть ей в глаза, в холодные голубые глаза и услышать ее голос.

Он ожидал увидеть, что она еще хочет его; он убедится, что она все еще нужна ему; и еще он хотел проверить, по-прежнему ли он ненавидит ее.

Карли проснулась отдохнувшей. После двух недель отпуска она привыкла просыпаться в незнакомых комнатах. Правда, пробуждаться вечером — это немного обескураживало, как, впрочем, и просыпаться совершенно одетой; но уже первое движение объяснило ей и то, и другое. Когда она приняла лекарство, острый приступ головной боли прошел, но пульсирующая боль была еще в ней, сильная и резкая.

Лампа на ночном столике мягко светила в темной комнате. Разве она ее включила перед тем, как уснуть? Она не могла вспомнить. Но Карли не могла вспомнить и как снимала туфли и накрывалась одеялом, которое лежало сложенным в ногах на постели, но, наверное, она это сделала, так как сейчас ее ноги были босы, и она была укрыта.

Карли облизнула губы. Они были сухие, во рту было сухо, слишком сухо, чтобы глотать. Но она почувствовала голод. Это хороший признак. Это значит, она вынесет эту головную боль так же, как она переносила другие приступы.

Карли осторожно села. Она знала, как быстро может вернуться тошнота, как просто боль может снова овладеть ею. Когда ничего не случилось, она осторожно опустила ноги на пол и надела туфли, которые ее ждали на полу. Она окончательно встала, когда голос произнес из темноты:

— Привет, Лора.

Она вздрогнула, и резкое движение заставило ее почувствовать слабую тошноту. Прикрывая рот одной рукой, она ухватилась за железную спинку кровати другой, чтобы удержаться на ногах.

Человек, который говорил, медленно вышел из тени. Это был мужчина примерно шести футов роста, широкоплечий и черноволосый, как ночь. Несмотря на мягкость его приветствия, в нем было что-то угрожающее, опасное. Что-то злое.

Быстрые удары ее сердца начали замедляться, когда он вышел на свет и она увидела форму, которая была на нем. Жетон на его рубашке говорил, что его зовут Логан, нашивки — что это шериф Логан. Женщина внизу вела себя странно, когда она заполняла карточку, вспомнила она смутно. Может, у нее были причины вызвать к ней шерифа?

Он подошел на несколько шагов ближе.

— Нечего сказать? Ни «привет, шериф», или «как давно мы не виделись, Бак», или «я скучала по тебе, дорогой»?..

Карли сделала усилие, чтобы медленно и глубоко вздохнуть. Ко всем ее проблемам сегодня это было последней каплей. Такое случилось с ней однажды раньше, когда головная боль была такой сильной, что она думала, что не перенесет ее. Потом, как говорится в одной старой шутке, она уже боялась, что не умрет.

— Привет, шериф, — сказала она, стараясь говорить спокойно и сдержанно, но слова все равно звучали напряженно. Теперь он стоял меньше чем в футе от нее. Карли хотела отступить, уклониться от него, но не позволила себе проявить какие-либо эмоции. Если она будет терпелива, он просто скажет: «Убирайся из города до захода солнца, бродяга», — подумала она, испытывая головокружение, и потом он уйдет, а она сможет принять еще две таблетки, пообедать и немного поспать; это ей было просто необходимо.

Как он сказал, его зовут? Она была как в тумане. Бак. Бак Логан. Это звучит как имя ковбоя с Дикого Запада. Он должен поменять свою форму на пару джинсов и рубашку, блестящие ботинки — на пару башмаков ручной работы. Тогда он будет по-настоящему соответствовать своему имени.

Давай, подумай, решила она, массируя между глазами, он прекрасно соответствует своему имени в форме шерифа. Мужчина. Мужественный самец.

Время шло. Наконец она не выдержала и спросила напрямую:

— Что вы хотите, шериф?

— Давай, Лора, ты всегда знала, чего я хотел. — Он помолчал, потом усмехнулся и добавил: — И ты знала всегда, что мне нравилось.

3
{"b":"159176","o":1}