ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Хитник
Царь Юрий. Объединитель Руси
Укрощение гнева
Кошелек или жизнь? Вы контролируете деньги или деньги контролируют вас
Когти власти
Финт простака
Убийства в кукольном домике
Чудо (сборник)
Ева
Содержание  
A
A

Протест молодых продолжается, инверсия ценностей не излечена. 82-летняя жительница предместья Сар-сель (95-й департамент) несколько месяцев подряд становилась жертвой одной и той же банды молодых. Они подкарауливали ее после получения пенсии на почте и отнимали не только деньги, но и лекарства. Старушка обратилась за помощью в полицию, и теперь жандарм возит ее получать деньги на машине. 14 июля 2008 года подростки из того же Сарселя на свой лад решили отметить национальный праздник обстреляли из пистолета, заряженного гравием, полицейских. Один из стражей порядка потерял глаз.

Не хочу оправдывать или идеализировать молодежь арабского и африканского происхождения из предместий, но в чем сложно обвинить восточного человека — так это в черной зависти. Он изначально доброжелателен.Побывавший на Востоке со мной согласится. Вот в какой-то стране Северной Африки сидит на краю пыльной дороги, у порога своей хибарки старик Курит наргиле и смотрит на проезжающие «мерседесы» и БМВ, на дорого одетых пассажиров. Смотрит с доброжелательным спокойствием. А если остановится машина, то с достоинством скажет водителю: «Фаддале» [11]и сделает в направлении хибарки широкий жест, будто не в халупу какую приглашает, а на виллу. И нальет кофе, и покажет дорогу, если ты заплутал. Он добрые полвека проработал в поле или на стройке, и руки у него заскорузлые и коричневые от солнца, а все его богатство — три пластиковых стула, плед на кровати и маленький телевизор, но он ничуть не завидует тем, кто проезжает мимо. Добившегося материального благополучия восточные соседи похвалят, а не процедят сквозь зубы знакомое нам, да и французам: «Вот гад, где же он столько наворовал?!» Так что если сейчас в парижских предместьях по-прежнему зреют зависть и гнев в сердцах детей эмигрантов, причину искать надо не в их мнимой «природной» испорченности, но в игнорирующе-пренебрежительном к ним отношении. Для этих ребят можно было сделать несравненно больше, чем было сделано до настоящего момента. Всех политиков (за исключением Партии зеленых, или, как их еще называют, экологистов) молодежь из предместий считает обманщиками, потому что только экологисты активно ратуют за создание в предместьях парков и культурных центров для молодежи. Один из бывших трудных подростков, вставший на ноги, усмехается: «Страна прав человека? Здесь?! Это страна, где ты можешь поорать, это да. Но тебя никто не слушает».

…Как-то воскресным днем, когда в метро много молодых «банльёзаров», то есть приезжих из предместий, я проходила с моей приятельницей по вагону. Принарядившиеся, мы направлялись на выставку и искали свободное место, чтобы присесть. Проход в парижских вагонах в центре, а сиденья установлены по бокам. Неожиданно мне преградили путь четверо сидящих арабских пареньков лет четырнадцати в трениках и кроссовках — они выставили в проход коленки и с интересом ожидали моей реакции: испугается тетка или рассердится? Я не испугалась и не рассердилась, а легонько шлепнула одного из мальчишек по коротко остриженной макушке. Он на мгновение втянул голову в плечи, но поскольку шлепок оказался символическим, расплылся в широкой улыбке. «Будь вы моими сыновьями, — обратилась я к четверым, — то и по попе бы получили за такое поведение!» Реакция мальчишек оказалась бурной и неожиданной: они радостно загалдели и, моментально открыв мне проход, восторженно принялись обсуждать между собой наше «общение». Мы с приятельницей уже давно прошли в конец вагона и сели, а они все заливались звонким смехом. На них обратили внимание! Не окинули презрительным взглядом, а по-матерински пожурили. Они есть, они существуют, они такие же, как все! Неужели, — подумала я тогда, — этим маленьким людям так мало надо для счастья? Их пока не приручили наркодельцы, они не украли мопед или машину, не напали на старушку, возвращающуюся домой с пенсией. Они, конечно, отличаются одеждой и манерой говорить от одноклассников моего сына из католической школы, но так же смеются, радуются, и в глазах у них такой же веселый, незлобивый, абсолютно щенячий интерес к окружающему миру, и ждут они от него только хорошего, и сами никому не хотят зла. В какой момент это изменится? Сколько унизительных проверок документов устроит им полиция на улице только потому, что они чуть смуглее других прохожих, прежде чем они озлобятся? Один парижский католический священник любит повторять в своей воскресной проповеди, что общество, потерявшее веру в человека, потеряло веру в себя.

Президент Саркози не на шутку решил бороться с преступностью и предлагает утвердить закон о заключении в тюрьмы подростков с двенадцатилетнего возраста. Не говорит ли эта жестокая мера о том, что французское общество в себе изверилось? Французские тюрьмы некомфортабельны, требуют ремонта и переполнены. В девятиметровых камерах обитает по три, а то и по четыре заключенных. Туалеты чаще всего не отгорожены. Соседи по камере постоянно меняются (иногда 50 за год). Каждый шестой заключенный — токсикоман, каждый третий — алкоголик Случаев заболевания туберкулезом здесь в три раза больше, чем на свободе, а заболевания СПИДом — в 10 раз. Подростки, попадающие туда за пустяк, обречены стать матерыми уголовниками из-за общения с настоящими преступниками или покончить с собой. Случаи самоубийства в тюрьмах в последнее время участились, лишь за январь 2009 года — 21 человек Да и принесут ли новые суровые меры ожидаемые результаты? Если судить по коммюнике парижской полиции за 2005–2006 годы, то вряд ли. Хотя карманники в метро и автобусах притихли (на 31 процент меньше краж), но агрессивность осталась и выросла — за год количество нападений на парижан увеличилось на 18 процентов. Так может не поздно прекратить войну против «трудной» молодежи и начать с ней диалог?

…Разговорившись как-то с пожилым чернокожим водителем такси, везшим меня с детьми из аэропорта, я узнала, что раньше он работал жандармом, и поинтересовалась:

— Не считаете, что ваши прежние коллеги перегибают палку с молодежью?

Он грустно улыбнулся:

— Я прежде всего считаю, что процесс интеграции во Франции таких, как я, прошел из рук вон плохо. А о методах задержания и перевоспитания молодых хулиганов пусть теперь думает мой сын — он тоже решил стать жандармом.

Глава двадцать третья КРИМИНАЛЬНЫЙ ПАРИЖ

Телефонный разговор, записанный полицией Нантера в 2003 году.

«— О, я мечтаю ездить на „феррари“!

— На „феррари“, ети вашу!

— И чтобы солнце, б… светило!

— Эти мусора мне омерзительны! Б… мусора. Говнюки они. Знаешь что? Ничего не надо иметь, просто ездить на „феррари“. У тебя нет дома, ничего нет… Только „феррари“! Они за тобой следят, а ты идешь в бар веселиться.

— Они ничего не смогут сделать. Разве натравить финансовую бригаду.

— А ты скажешь бригаде: „Деньги я нашел“.

— Вот именно, я их нашел! Нашел мешок денег на улице и купил себе машину.

— Они будут в заднице после этого. Но осторожно! После этого нельзя продолжать заниматься твоими странными делами!»

Париж кишмя кишит хитрыми рэкетирами, могущественными наркоторговцами, умелыми грабителями и жутковатыми главами кланов. Эта криминальная прослойка французской столицы плотна, одних только самых уважаемых и признанных бандитов — 300 человек, а счет мелкой рыбешки ведется на тысячи. Судья Мари Клод Пена сравнивает бандитскую среду с Солнечной системой, где планеты окружены спутниками. По мнению начальника Центрального бюро по борьбе с бандитизмом комиссара Эрве Лафланка, самые крупные из его противников напоминают бизнесменов. Они обязаны преуспеть, потому что находятся между трех огней: тюрьмой, конкурентами и смертью.

Если полицейские, видя в них достойных противников, не испытывают к ним ни ненависти, ни презрения, то адвокаты откровенно симпатизируют. Парижский адвокат Дени Жиро считает, что часто это смелые люди, обладающие определенным обаянием и знающие, что им нечего ждать от общества, а жизнь их держится на волоске. В последнем адвокат убедился лично: один из его клиентов пробросил без пафоса: «В моей профессии сегодня ты жив, завтра — мертв». На следующий день здоровяка убили. Ежегодно во Франции в результате разборок погибает от тридцати до шестидесяти бандитов. По мнению Жиро, крупный бандит, если с ним не спорить, — симпатичный психопат. Он думает исключительно о следующем деле и о деньгах, которые «возьмет», и ведет параллельно две жизни. Ту, которую демонстрирует представителю власти, и настоящую. Перед полицейскими и судьей он рассказывает, что работает каменщиком или коммерсантом и даже не представляет себе, как можно потратить подобные деньги. В настоящей жизни, прекрасно зная, на что их потратить, носит дорогие костюмы, посещает казино, лучшие рестораны и катается на водных лыжах.

вернуться

11

Милости прошу (араб.).

69
{"b":"159182","o":1}