ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Кто зовет меня? Чего хочешь ты?

— Я, Рахиба, зову тебя, — прошипела верховная жрица. — Внимай моим словам, Тот-Апис, и оставь все прочее. Я не стану утверждать, что близятся сумерки богов, но совершенно определенно, настали времена, когда бык и змея вновь схватятся в единоборстве.

Преодолевая расстояние в множество миль, заговорил чародей с помощью маленького чудовища:

— Говори, что ты узнала.

Она повиновалась. Наконец она настойчиво сказала:

— Судьба еще висит на волоске — и так будет продолжаться, покуда жив Конан. — Она царапнула ногтями воздух. — Но так не должно оставаться долго. Нам требуется могущественная магия, чтобы остановить его. О господин, не скрывайтесь больше в своем доме. Поспешите, надев крылья дракона, и приготовьте ваши чары. Тем временем я вернусь, чтобы следить за Конаном и применить волшебство, как только он или его товарищи проявят слабость. Именно так удалось моей предшественнице пятьсот лет назад поразить того, кто последним касался Секиры. Встретимся в Птейоне, господин. И там мы — вы и я — уничтожим Конана!

Глава шестнадцатая

Путешествие к проклятому

Камни шуршали под копытами. Кровавое солнце на западе жгло и без того больные от пыли и пота глаза. Стены ущелья, по которому они ехали, отражали свет и палили их немилосердной жарой. С каждой милей, которую проходили тайянцы, красные склоны становились все более низкими, менее отвесными и менее изрезанными. Но пустыня, к которой они приближались, не была приятной местностью. То и дело им казалось, что впереди они видят воду, но это был лишь мерцающий песок, и после этого жажда мучила их еще сильнее.

Почти все всадники без исключения молчали, погоняя своих лошадей. Кафтаны и бурнусы, которые должны были защитить их от безжалостного солнца, повисли, пропитанные потом, на их тощих телах. Копья качались в такт ударам копыт, и их наконечники блестели. Хотя люди не были друзьями этой безотрадной пустыни, они страдали меньше, чем их вождь из северной страны, вообще не привыкший к подобному климату.

Несколькими футами позади него Дарис натянула поводья и остановила свою лошадь возле Фалко.

— Как дела, друг? — спросила она. — За весь путь ты еще ни разу рта не раскрыл.

Офирец пожал плечами, однако даже не повернул лица, прохрипев пересохшим горлом;

— А о чем еще говорить?

— О целой куче вещей, — мягко отозвалась она. — Мы можем о многом побеседовать. О наших надеждах, мечтах, воспоминаниях — даже о наших страхах, если это поможет их преодолеть. Ты был до сих пор всегда таким оживленным, Фалко. Что гнетет тебя? То, что завтра мы будем в ужасном Птейоне?

— Я не боюсь! — вспыхнул он. — Я пошел с вами по доброй воле.

— Как и я. Но, в конце концов, Конан — мой повелитель, пока он… пока он и Митра того хотят. С тобой все обстоит иначе. Тебя никто не счел бы трусом, если бы ты вместо этого отправился с моим отцом, как это сделали Сакумба и его люди, и твоя помощь была бы ему так же кстати, как и Конану.

— Только ради добычи поехал с ним Сакумба! Ты хочешь поставить меня на одну доску с этим дикарем?

— Я думаю, что в его сердце живет нечто большее, чем просто жадность, Фалко. Думаю, любовь к Бэлит — вот что можно там найти, и воспоминание о ее родителях, так же как желание отомстить стигийцам за вероломное нападение. — Дарис остановилась. — А ты последовал за Конаном, потому что в глубине своего сердца тоже считаешь его своим повелителем, за которого ты с радостью отдал бы свою жизнь. Разве я не права?

Руки Фалко, сжимавшие поводья, стиснули их так, что косточки побелели, однако он не ответил.

— И все же каждый день что-то гнетет тебя больше и больше, — проговорила Дарис. — Почему? Если бы ты доверился своим друзьям, они, возможно, могли бы тебе помочь.

— О, у Конана довольно забот, — вырвалось у юноши. — А тайянцев я почти не знаю.

— Ты знаешь меня, — сказала Дарис и сжала его руку. — Нашему знакомству не так много времени, но после того, что мы пережили вместе, оно должно стать глубже, чем иная дружба. Ты не хочешь открыть мне сердце? Ведь когда душа со всех сторон окружена тенями, позвать на помощь друга — это почти то же самое, что крикнуть о помощи, когда со всех сторон теснят вражеские клинки.

Взволнованный ее участием, он решился:

— Так ведь ты сама и есть причина!

Ее темные глаза расширились, хотя на бронзовом лице показалось скорее сочувствие, чем удивление.

— Как так? — спросила она. — Я вовсе без намерения спросила, клянусь.

— О, я… ты… — Гордость и потребность высказаться боролись в нем. Его щеки, загоревшие под палящим солнцем, покраснели еще сильнее. — Ну хорошо, — сказал он наконец, избегая ее взгляда. — Ты пошла с нами, единственная женщина в отряде, и все ради Конана. Я не могу не видеть, как твой взгляд все время обращается на него и замирает, как часто ты находишь повод поговорить с ним, как бы ни был он занят с тех пор, как мы оказались в этой дьявольской стране. О, я вовсе не ревнив, но ты прекрасная женщина, Дарис, и — и ты напоминаешь мне Сенуфер, которая тоскует по мне в Кеми, в то время как я тоже жажду ее… — Он бессильно сжал кулак на луке седла. — Слишком часто вижу я ее перед собой, и слишком живой предстает она моему взору. По ночам я не могу спать, а целый день проходит передо мной в мечтаниях. И все время слышу я ее милый голос, шепчущий мое имя, пока я не начинаю дрожать, как арфа на ветру, — Сенуфер, Сенуфер, Сенуфер…

Он глубоко вздохнул и попытался успокоиться.

— Мне очень жаль, — он глотнул, — я не то сказал. Ты вовсе не виновата, Дарис, но я тоскую по ней так сильно — сильнее, чем ты можешь представить.

Он не заметил, что в ней тоже происходит внутренняя борьба, и она очень быстро вновь взяла себя в руки. Она направила лошадь к нему поближе, пока их колени не соприкоснулись, затем положила ладонь ему на плечо и мягко сказала:

— Благодарю, Фалко. Теперь я немного понимаю — по крайней мере, знаю, что тебя мучает. Не запирай этого в своей груди, покуда оно не взорвется и не унесет наводнением твое истинное «я». Говори со мной, если ты больше никому не хочешь доверять. Рассказывай мне все, что происходит в твоем сердце. Позволь мне помочь тебе пережить это время ожидания и тоски и увидеть тот день, когда ты сможешь начать свою жизнь сначала. Позволь мне пробудить в тебе эту надежду и поддерживать ее.

Конан, который бросил короткий взгляд через плечо, увидел обоих так близко, и внезапно в нем поднялась непонятная дикая ярость.

Расселина раскрылась, и перед путниками предстала бесконечная пустыня и багряные дюны. Гребни песчаных барханов заскрипели под копытами. Ветер взвивал пыль, которая забивалась в нос и глаза.

Когда солнце приблизилось к горизонту и тени выросли до титанических размеров, к Конану подошел Тирис, проводник. Прежде Тирис сопровождал караваны, проходившие этой дорогой.

— Лагерь надо разбить здесь, — посоветовал он. Он указал на пурпурные скалы в отдалении. — Если верно то, что мне рассказали, когда я проходил здесь с караваном, то мы находимся самое большее в четверти дня пути от Птейона.

Лагерь быстро разбили. Лошади благодарно фыркали и ржали. Люди позаботились о них, дали им немного из скудных запасов воды, сняли тюки с провизией, стреножили и привязали, прежде чем развести костры и разложить одеяла. Тайянцы были, несмотря на внешнюю гордость, добродушными людьми, однако теперь они выглядели серьезными и если и разговаривали вообще, то только приглушенными голосами. Многие отошли от лагеря в сторону, чтобы помолиться, принести в жертву воды или сотворить какое-нибудь маленькое охранное волшебство.

Конан бродил вокруг, чтобы проверить посты. Много раз он бранил часовых за беззаботность, хотя ему и самому было ясно, что они этого вовсе не заслужили, и некоторые огрызались в ответ. Он сам не понимал, что вынуждает его делать это.

В стороне от лагеря на фоне заката выделялись два черных силуэта. Дарис и Фалко стояли друг против друга, держались за руки и были глубоко погружены в разговор. Спустя какое-то время они ушли по другую сторону дюны и пропали с глаз Конана.

39
{"b":"1592","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Сердце того, что было утеряно
64
Скиталец
Еще кусочек! Как взять под контроль зверский аппетит и перестать постоянно думать о том, что пожевать
Побег без права пересдачи
Поступки во имя любви
Майндсерфинг. Техники осознанности для счастливой жизни
Неоконченная хроника перемещений одежды