ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Как только женщина вышла, осторожно прикрыв за собой дверь, Таррант протянул руку к мальчику, и его тонкие изящные пальцы коснулись лба больного. Только что осыпавшийся барьер принялся медленно, слой за слоем, восстанавливаться. Постепенно зияющая тьма, свившая себе гнездо в подростке, скрывалась из глаз, и вскоре даже сильнейшее из заклинаний Познания, на которое был способен Дэмьен, перестало воспринимать ее. Из кончиков пальцев посвященного вырвались темно-синие лучи. Пораженный Дэмьен смотрел, как эти лучи рассекают кожу мальчика. А на кровоточащие вскрытые капилляры осторожно ложится лазурный лед.

Дэмьен бросился вперед, схватил Тарранта за руку — рука была такой холодной, что, казалось, это прикосновение принялось вытягивать живое тепло и из самого Дэмьена, — и изо всех сил рванул его прочь от мальчика.

— Что вы делаете?! — яростно прошипел он.

Безгранично спокойные и холодные глаза Тарранта остановились на священнике.

— Убиваю его, — безмятежно ответил он. — Постепенно, конечно. Смерть наступит не раньше утра. Семья сочтет ее… хм… естественной. Врачи решат, что она наступила в результате приема купленного на черном рынке наркотика. На том все и закончится. Что и требуется.

— Как вы смеете!

— Это тело ни на что более не годно, — все так же спокойно проговорил Таррант. — Они могут месяцами таскать его из одного города в другой, извести на него несметное количество глюкозы и тонизирующих средств и довольно долго поддерживать в нем подобие жизни, но зачем? Здесь не осталось ничего, что стоило бы сохранять. — Его светло-серые глаза холодно сверкнули. — Не лучше ли будет устранить подобную помеху, чем позволить семье тратить деньги и силы, в то время как у них не осталось ничего, в чем стоило бы поддерживать жизнь?

У Дэмьена появилось ощущение, что он сам сейчас подвергается испытанию, причем он не знал ни критериев этого испытания, ни его цели.

— Вы говорите, что он не может вернуться?

— Я говорю, что здесь нечего уже возвращать. Душа его все еще здесь — висит на тонкой ниточке. Но механизм, который мог бы вновь связать ее с телом, устранен, священник. Поглощен, если угодно.

— Вы имеете в виду… его разум?

— Я имею в виду его память. Суть его личности. Она ушла. Мальчишка позволил наркотикам ослабить свою связь с телом, и пока он отсутствовал, в дом его души кто-то вломился. Вломился и ограбил. — Серые глаза внимательно наблюдали за Дэмьеном, ожидая его реакции. — Для него нет больше никакой надежды, священник, поскольку его, по сути, уже не существует. Это, — Таррант указал на тело, — всего лишь скорлупа, пустая оболочка. Вы по-прежнему считаете мои действия убийством?

«Память, — подумал Дэмьен. — Личность. Господь небесный…»

Он поискал взглядом стул — или хоть что-нибудь, на что можно было бы упасть, — и в конце концов опустился на сундук.

«Память. Поглощение памяти. Здесь, прямо у нас на пути».

Дэмьен представил себе, как эти твари пробираются в даэ и пожирают мальчишку, как однажды добрались до Сиани. Только на этот раз они не нуждались в мести и не были заинтересованы в том, чтобы поддержать существование своей жертвы. Они взяли все, что нашли, и оставили лишь пустую скорлупу…

«Что же получается, они идут тем же путем, что и мы, лишь ненамного нас опережая? Знают ли они, что мы следуем за ними? Или они нарочно сообщают нам о себе? Это что, вызов? Боже милостивый, час от часу не легче…»

Дэмьен взглянул в глаза незнакомца и понял, что означает их спокойствие.

— Вы уже встречались с такими случаями прежде! — негодующе воскликнул он.

Ответом послужило молчание. Взгляд холодных серых глаз был непроницаем.

— Лучше сказать — я охочусь, — наконец произнес Джеральд Таррант. — А это след, по которому я иду. — Он посмотрел на тело мальчика и негромко спросил: — А вы, священник?

«Охотится. За теми же тварями, что и мы. Это знак судьбы или ловушка? Слишком уж много совпадений. Надо быть поосторожнее».

— Они убили моего друга, — тихо ответил Дэмьен.

— Мои соболезнования, — склонил голову Таррант.

Дэмьен попытался собраться с мыслями и представить, как этот новый фактор может повлиять на его расчеты. Но все произошло слишком быстро и неожиданно — священнику требовалось некоторое время на размышления. Ему нужно было поговорить с Сензи и Сиани. Если существа, которых они хотят убить, идут по той же дороге, по которой собрались в преследование они сами… Дэмьен попытался взвесить различные варианты и покачал головой. Возможно, они должны поспешить и не останавливаться на ночевки в даэ. Возможно, стоит сменить маршрут, попытаться обогнать этих тварей и устроить засаду. А возможно, создания Тьмы намеренно подталкивают их к одному из этих решений, и несчастье с мальчиком они подстроили, чтобы сбить с пути возможную погоню, убедить преследователей выбрать другой путь — более короткий, но незащищенный…

Слишком много предположений и вариантов. Дэмьен чувствовал опасность, но не мог сказать, откуда она исходит.

— Куда вы направляетесь? — спросил он.

Таррант неожиданно насторожился. Дэмьену впервые пришла в голову мысль, что посвященный также не склонен доверять чужакам. Впрочем, этого требовал обычный здравый смысл.

— Туда, куда заведет след, — неохотно отозвался Таррант. — В данный момент — на север. Но кто может знать, куда он свернет завтра?

«Он не говорит ничего лишнего, как и я. По тем же самым причинам?»

— Вы останетесь здесь до утра?

Таррант тихо рассмеялся.

— След, по которому я иду, виден только ночью, священник, так что я должен рассчитывать время. Я останавливаюсь в даэ, когда у меня есть такая возможность, чтобы поесть горячего и послушать людские разговоры. Если, конечно, меня впускают. Но здесь я и так уже задержался слишком долго. След, — Таррант покосился на тело мальчика, — уже остывает. Охотнику пора двигаться дальше. А теперь, с вашего позволения…

Он снова подошел к мальчику. Дэмьен с трудом заставил себя сохранять неподвижность, когда изящные пальцы вновь коснулись мертвенно-бледной кожи. Словно мухи. Или пиявки. Снова возникло холодное синее сияние Фэа, и в тело мальчика погрузились тонкие лучи, несущие смерть. Дэмьен едва удержался, чтобы не вмешаться.

— Вы могли бы сказать ей правду, — поспешно вставил он.

— Кому, его матери? — Охотник иронично посмотрел на Дэмьена, и уголок его рта приподнялся в слабой усмешке. — Он умер от ужаса. Вы что, действительно хотите, чтобы она об этом узнала? — Таррант снова сосредоточил внимание на мальчике, и его пальцы вновь принялись ткать тончайшую вуаль смерти. — Делайте свою работу, священник, и предоставьте мне делать свою. Если, конечно, вы не предпочтете сделать ее за меня.

— Я не убиваю невинных, — холодно произнес Дэмьен.

Смертоносный поток Фэа на мгновение замер. Джеральд Таррант поднял взгляд на священника.

— Здесь нет невинных, — спокойно ответил он.

Они позволили Охотнику уйти в ночь, соблюдая те же предосторожности, с которыми недавно впускали его. Госпожа Канади охраняла дверь, пока ее снова не заперли на все замки, а Дэмьен, вызвавшийся помочь, добавил заклинание Защиты, чтобы восстановить печати Фэа.

Когда Охотник ушел, священник почувствовал горечь — и в то же время облегчение. И еще зависть. Как это ужасно — оказаться в одиночку ночью под открытым небом, особенно в тех местах, где зло настолько сильно, как здесь. Но в то же время это возбуждало. Для человека, который умеет постоять за себя — а Джеральд Таррант явно был именно таким человеком, — это был вызов, от которого невозможно отказаться.

Дэмьен подождал, пока не будет задвинут последний засов, потом присоединился к своим товарищам, сидевшим у огня. Ночь разогнала путешественников, еще недавно наполнявших общий зал, по своим комнатам. Если не считать заснувшей у камина женщины и парочки средних лет, засидевшейся за дальним столом, друзья остались одни.

Сензи посмотрел на священника, потом придвинулся поближе к огню.

32
{"b":"159281","o":1}