ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Подержи его еще чуть-чуть, пожалуйста. Совсем немного…»

Губчатая масса заполнила разлом и затвердела; обломки кости ушли вглубь, чтобы стать основой новой кости. Дэмьен обливался холодным потом, и соленые капли вместе с брызгами морской воды сползали ему за шиворот.

«Еще немного!»

Он почувствовал, как конь вздрогнул, — это Таррант на какой-то миг ослабил контроль.

«Еще минуточку!»

А потом нога срослась, и Дэмьен отскочил назад — и как раз вовремя. Могучий конь поднялся на ноги. Его ноздри гневно раздувались. Но нога была цела, и боль прошла, и воспоминание об этом быстро исчезло из памяти лошади. Это тоже было частью Исцеления, и Дэмьен с радостью увидел, что все получилось.

Дрожа от холода, он наконец вывел коня на берег. Сиани открыла мешок, обернутый промасленной тканью, и достала сухую одежду. Не думая о скромности, Дэмьен сел и переоделся. На утес он взглянул лишь раз, вытирая волосы запасной рубашкой.

Потом он поискал взглядом Джеральда Тарранта.

Посвященного не было видно. Сиани поняла, кого ищет Дэмьен, и указала на запад, туда, где выступ скалы скрывал из виду часть берега. Но когда священник направился в ту сторону, Сиани схватила его за руку.

— Ему очень плохо, — объяснила она. — Ему было плохо с самой Завесы, а теперь еще этот конь… Дай ему время прийти в себя, Дэмьен.

Он мягко высвободился. Еще раз взглянул в сторону утеса — не видно ли врагов. Никого. И осторожно обогнул выступ скалы, причудливо источенный ветрами и волнами.

Таррант был там. Он стоял, прикрыв глаза и прислонившись к скале, — иначе бы наверняка упал. Он не услышал приближения Дэмьена — или, быть может, у него просто не было сил как-то отреагировать. Время от времени его сотрясала мелкая дрожь — от усталости или от боли.

— С вами все в порядке? — тихо спросил Дэмьен.

Посвященный вскинулся; возможно, он хотел сказать в ответ какую-то резкость, но все-таки сдержался. В следующий миг напряжение оставило его, он обмяк и снова привалился к скале.

— Нет, — ответил он. Его голос был еле слышен. — А вам не все равно, святой отец?

— Если бы мне было все равно, меня бы здесь не было.

Джеральд Таррант ничего не ответил.

— Вам плохо.

— Как вы наблюдательны!

Дэмьен готов был вскипеть, но заставил себя успокоиться.

— Я вижу, вы изо всех сил стараетесь, чтобы помочь вам было как можно труднее.

Охотник искоса взглянул на него. Запавшие глаза блестели в лунном свете.

— Так вы пришли, чтобы помочь мне?

— Отчасти.

Охотник отвернулся и снова прикрыл глаза.

— Завеса высосала меня досуха, — прошептал он. — Вы это хотели услышать? Заклятие, поддерживающее мои силы, нужно восстанавливать медленно, минуту за минутой, среди бурных и непредсказуемых потоков. Так удивительно ли, что я выбился из сил? Чудо, что я вообще еще жив!

— Значит, вам просто нужно отдохнуть?

Охотник вздохнул.

— Святой отец, после трудной работы вы должны есть, чтобы подкрепить свои силы. Мне тоже нужна пища. Только еда у меня другая. Не беспокойтесь, я не покушусь на вас и ваших друзей, если вы об этом. Бог знает, годятся ли ракхи на то, чтобы употреблять их в пищу… Но потоки говорят мне, что за Завесой есть и кое-что другое. Я не собираюсь умирать с голоду, — заверил собеседника Охотник.

— А что вам нужно? — неуверенно поинтересовался Дэмьен.

Охотник глянул на священника. В его глазах вспыхнул злой огонек, и меж ними пролетел холодный ветер.

— Что вам до этого? — выдохнул Таррант.

— Я хочу помочь.

— Вряд ли вы пойдете на это.

— Попробуйте. Что вам нужно?

Посвященный не ответил.

— Кровь? — прямо спросил Дэмьен.

— Кровь? Нет. Кровь — это просто аперитив. Сила, поддерживающая мою жизнь, по сути своей демоническая, и я, как и настоящие демоны, питаюсь жизненной энергией людей. Отрицательными эмоциями: тоской, отчаянием, страхом. Особенно — страхом, святой отец. Страх сытнее всего.

— Потому вы и Охотник.

— Да.

— Это вам и нужно?

Таррант нехотя кивнул.

— Кровь, конечно, поможет — ненадолго, — но лишь чтобы остаться в живых; необходимо же мне человеческое страдание. — Ледяные глаза уставились на Дэмьена. — Вы можете предложить мне это?

— Почему бы и нет? — отозвался Дэмьен ровным тоном.

— Вы отважный человек, — вздохнул Таррант. — И глупый…

— Я предложил.

— Вы мне так доверяете?

— Нет, — резко ответил Дэмьен. — Но я не думаю, что вы захотите меня убить или вывести из строя в ближайшее время. С другой стороны, и вы бесполезны для нас в таком состоянии.

«И я хочу поднять тебя на ноги, пока еще кто-нибудь не решил помочь. Сензи этого не выдержит. У Сиани не хватит сил…»

— Если это можно сделать — один раз и без того, чтобы… — Дэмьен замялся, подыскивая нужное слово.

— Не убивая вас? — Таррант кивнул. В его голосе прорезались какие-то другие, более пронзительные нотки. Голод? — Можно. Сны. Кошмары. Я могу создать их в вашем разуме, чтобы вызвать нужные эмоции… Но для этого потребуется особая связь. И она не исчезнет с восходом солнца. Готовы ли вы связать себя со мной таким каналом — на всю жизнь?

Дэмьен задумался.

— Объясните, чем это грозит.

— Тем же, чем и любой канал. Канал — это путь наименьшего сопротивления для Фэа, по которому может передаваться любое Творение. Его невозможно будет разорвать, святой отец.

— А если он не используется?

— Сам по себе канал силы не имеет — если вы об этом. Но даже со временем он не слабеет и не исчезает. Такую связь может оборвать лишь смерть — и то не всегда.

Дэмьен подумал об этом. Подумал о том, что их ждет в противном случае. И мрачно спросил:

— Другого пути нет?

— Для меня — нет, — прошептал Охотник. — Не сейчас. А если я не получу поддержки, мои силы истают… Впрочем, мне кажется, вас это должно только порадовать.

— Вы наш товарищ, — отрезал Дэмьен. — С того момента, как мы пересекли Завесу, и до тех пор, как мы выберемся из-за нее, мы обязаны держаться вместе. По крайней мере, я так считаю. Если вас это не устраивает, лучше скажите сразу.

Таррант пристально посмотрел на него:

— Не возражаю.

— Лошади для вас, очевидно, бесполезны — иначе вы давно сделали бы что-нибудь. Воспользоваться Сиани или Сензи я вам не позволю. Точка. Значит, остаюсь я. Или же вы остаетесь как есть, и тогда мы все лишаемся поддержки вашей силы. Верно? А лично мне ваше общество не настолько приятно, чтобы я согласился возить вас с собой исключительно в качестве собеседника. Так вы скажете, что нужно, чтобы установить эту вашу связь, или предоставите мне догадываться самому?

Некоторое время Охотник молчал. Потом произнес голосом, холодным, как воды Змеи:

— Вы не перестаете меня удивлять. Я принимаю ваше предложение. Что же до канала… Могу вас заверить, что для меня это почти так же опасно, как и для вас. Если вас это утешит. — Он отодвинулся от скалы, пошатнулся, но устоял на ногах. Хотя и с трудом. — Прежде чем взяться за дело, надо убраться отсюда. Подальше от любопытных глаз и солнечного света. Найдем безопасное место, а тогда… — Он с любопытством взглянул на Дэмьена. В его глазах горел нескрываемый голод. — Давненько не пробовал я крови священника! — заявил он.

29

В самом сердце Дома Гроз, в зале, отведенном для Творения, Хозяин Лема застыл, не закончив вызов, встревоженный внезапным изменением потока. Но рука, обтянутая перчаткой, быстро взмахнула, и вышколенный разум развеял то, что появилось было в замкнутом круге, а негромко сказанный ключ восстановил Знание.

Еще миг — долгий миг — и последовал жест облегчения. И нетерпения.

— Калеста! — Имя было шепотом-заклинанием-командой. — Прими форму, Калеста. Ну же!

Из темноты сгустилась тень, уплотнилась под властью чародейской воли. Очертания ее напоминали мужчину, но ни одна деталь облика не была полностью человеческой. Кожа демона отливала тяжелым глянцевым блеском обсидиана, одежда обволакивала тело, подобно туману. Черты лица имели сходство с человеческими — насколько это возможно для резного вулканического стекла, — но уж никак не были человеческими глаза — зеркальные фасетчатые шары, отражавшие объект внимания существа в тысячах сверкающих граней.

65
{"b":"159281","o":1}