ЛитМир - Электронная Библиотека

– И Энниас не был исключением, – отозвалась Ксанетия. – Отличался он честолюбием, однако в молодые свои годы был твердо предан идеалам Церкви. Идеализм его был немалой помехой планам Заласты, однако нашел он средство обойти его. – Ксанетия замялась, слегка покраснев. – Ни в коей мере не желала бы я оскорбить тебя, королева Элении, однако сестра твоего отца всегда была распутна и похотлива…

– Меня это нисколько не оскорбит, анара, – ответила Элана. – Об аппетитах Ариссы в Симмуре ходили легенды, и потом, я никогда не испытывала к ней особой любви.

– Это было связано с планами Заласты? – спросила Мелидира.

– Истинно так, баронесса, – ответила Ксанетия. – Принцесса Арисса и была тем средством, коим Заласта привлек Энниаса на свою сторону. Хорошо вышколенный развратным Огераджином, предложил Заласта похотливой принцессе… – Ксанетия запнулась, заливаясь румянцем.

– Можешь не вдаваться в подробности, Ксанетия, – сказала Элана. – Все мы знали Ариссу – она была способна на что угодно.

– Воистину оказалась она способной ученицей, – согласилась Ксанетия. – Заласта полагал, что Энниас будет ему полезен как советник твоего отца, королева. Посему внушил он распутной твоей тетке, что ни одно деяние не будет столь греховно, как совращение молодого священника, и мысль сия, целиком овладевшая Ариссой, вскоре принесла свои плоды. На двенадцатом году своей жизни похитила Арисса сомнительную добродетель духовника твоего отца.

– В двенадцать лет?! – изумленно пробормотала Мелидира. – Скороспелая девочка, ничего не скажешь.

– Энниас терзался муками раскаяния, – продолжала Ксанетия.

– Энниас? – фыркнула Элана. – Да он даже не знал, что означает это слово.

– Ты заблуждаешься, моя королева, – возразил Вэнион. – Я знавал Энниаса в молодости. Он был целиком и полностью предан идеалам Церкви. Перемены в нем произошли гораздо позже. Мы с отцом Спархока всегда гадали, что же это с ним стряслось.

– Арисса, что же еще, – сухо сказала Элана, поджав губы. – Итак, Заласта добился влияния на Энниаса с помощью моей тетки?

Ксанетия кивнула.

– Молодой священник после долгих молитв и размышлений решился отречься от своих клятв и сочетаться браком с распутной принцессой.

– Брак, заключенный на небесах, – сардонически заметил Улаф.

– Ариссе, однако, подобный союз был ни к чему, ибо столь ненасытна была ее натура, что очень скоро постыл ей облеченный духовным саном любовник, и колко насмехалась она над ним по причине иссякающих его сил. Однако же, по предложению Заласты, привела она своего истощенного сообщника в некий дом в Симмуре, и там Заласта намекнул ему, что может возродить гаснущие силы Энниаса посредством стирикских чар. Так обрел он власть над душой будущего первосвященника Симмура.

– Мы знали, что Энниасу помогал один из стириков Отта, – сказал Спархок. – Правда, мы понятия не имели, что это был именно Заласта. Похоже, он ухитрился приложить руку буквально ко всему.

– Он весьма умен, Анакха. Ревностно обучал он старательных своих учеников распутству, коему сам обучился от Огераджина из Верела. Королевский духовник был весьма важен для его замыслов, однако прежде следовало развратить его так, чтобы не осталось у него надежды на исправление.

– И это ему удалось сверх всякой меры, – мрачно заметила Элана.

– Шаг за шагом Арисса, наставляемая Заластой, вела молодого священника все ниже и ниже, покуда не лишился он всякого подобия добродетели, и именно тогда стирик заговорил о величайшем падении – дабы похотливая принцесса с помощью ныне равного ей любовника соблазнила твоего отца, королева, своего брата, и, когда он целиком и полностью будет в ее власти, склонить его к кровосмесительному браку. Хорошо знал Заласта, что отец Анакхи будет до конца противостоять сему поруганию законов естества, и надеялся тем рассорить безвозвратно дом Спархоков и королевский дом Элении. Не принял он, однако, во внимание ни железной воли Спархоков, ни слабости короля Алдреаса. Спархок-старший принудил твоего отца заключить брак с иной женщиной, однако же цель Заласты была достигнута. В отношениях между двумя домами возник разрыв.

– Но мы уладили это, правда, Спархок? – Элана тепло улыбнулась мужу.

– Неоднократно, – ответил он.

* * *

– Что же мне делать? – простонала Сефрения, ломая руки.

– Прежде всего, прекратить вот это, – Келтэн ласково развел ее руки. – Я совсем недавно обнаружил, что у тебя очень острые коготки, и не хочу, чтобы ты содрала себе кожу.

Сефрения виновато взглянула на его лицо, украшенное свежими царапинами.

– Я тебя исцарапала, дорогой.

– Чепуха. Я привык проливать кровь.

– Я так дурно обошлась с Вэнионом, – скорбно проговорила она. – Он мне этого никогда не простит, а я так люблю его.

– Ну так скажи ему об этом. Знаешь, это все, что тебе нужно сделать. Просто скажи ему, что ты его любишь, извинись перед ним, и все будет как прежде.

– Прежнего уже не вернешь.

– Вернешь, и еще как! Как только вы снова будете вместе, Вэнион обо всем забудет. – Келтэн взял ее маленькие руки в свои громадные лапищи, перевернул и нежно поцеловал ладони. – Для того-то, матушка, и существует любовь. Все мы делаем ошибки. Те, кто любит нас, прощают все. Те, кто не прощает… какое нам до них дело, верно?

– Да, но…

– Никаких «но», Сефрения. Это так просто, что даже я в состоянии понять. Мы с Алиэн доверяем своим чувствам, и выходит очень даже недурно. Ни к чему логические выкладки, когда имеешь дело с такой простой вещью, как любовь.

– Ты такой хороший, Келтэн. Светловолосый пандионец слегка смутился.

– Ну, это вряд ли, – с горечью ответил он. – Я слишком много ем и пью. Я не очень-то утонченный и не могу довести до конца самую простую мысль. Господь свидетель, я скопище недостатков, но Алиэн знает о них и прощает их. Она понимает, что я всего лишь солдат, и не ждет от меня слишком многого. Так как же насчет чашечки чаю?

– Это было бы прекрасно, – слабо улыбнулась она.

* * *

– Вот это уже настоящая неожиданность! – воскликнул Вэнион. – Но почему именно Мартэл?

– Заласта понимал, что изо всех пандионцев Мартэл самый достойный противник Анакхи, – отвечала Ксанетия, – а стремление Мартэла к запретным тайнам выдало Заласте его слабую сторону. Стирик притворился невежественным и алчным земохцем и с видимой жадностью принял у Мартэла золото. Так извратил он душу дерзкого молодого пандионца, покуда не осталось для него возврата.

– И все это время Заласта изображал посланца Отта? – спросил Бевьер.

– Именно так, сэр рыцарь. Он служил замыслам Отта постольку, поскольку ему это было выгодно, однако душа его принадлежала лишь ему самому. Воистину, совратил он первосвященника Энниаса и пандионца Мартэла ради собственных целей, и все они устремлялись к тому дню, когда Анакха возьмет в руки Беллиом.

– Однако не Анакха первым взял в руки Беллиом, анара. То была Афраэль, и никакие помыслы Заласты не принимали в расчет такого поворота событий.

Все разом обернулись на звук знакомого голоса. Сефрения с лицом, все еще искаженным болью, стояла в дверях гостиной. За ее спиной маячил Келтэн.

– Заласта мог бы отнять камень у Спархока, но не у Афраэли. Тогда-то все его планы и рухнули окончательно. Он не мог заставить себя поверить, что кто-нибудь – даже бог – способен добровольно отдать Беллиом другому. Быть может, в один прекрасный день мне удастся втолковать ему, что такое возможно.

– Я проникала в разум Заласты, Сефрения из Илары, – сказала Ксанетия.

– Он не в силах постичь подобного деяния.

– Я заставлю его понять, анара, – мрачно ответила Сефрения. – У меня есть вот эта шайка эленийских дикарей, которые любят меня, – во всяком случае, они так утверждают. Уверена, что если я хорошенько их попрошу, они вобьют в голову Заласты это понимание.

И она улыбнулась слабой болезненной улыбкой.

ГЛАВА 22

Элана поднялась с кресла, подошла к Сефрении и поцеловала ее ладони в стирикском приветствии. Спархок часто дивился тому, как его юная жена инстинктивно угадывала, что именно нужно сделать в данную минуту.

82
{"b":"159282","o":1}