ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Женился на русской – Евдокии (урожд. Никитиной, 1839–1885), но она была католичкой и сыновей крестила в католичество, а дочерей – в православие. Всего детей родилось девять: София (1864–1870), Ольга (1870), Римма (1871), Донат /Давид/ (1872–1902), Евгений, Марсалий (1874–1896), Милитина (1863), Варвара (1861) и Мария (1866 – после 1903). Сестры Евгения Висконти вышли замуж: Милитина – за H.H. Лопатина, Варвара – за офицера Лихачева, Римма – за капитана В.Н. Минута, Ольга – за надворного советника Н.П. Пузыревского, Мария – за какого-то титулярного советника. Фамилию Висконти продолжили Донат и Марсалий.

Служивший делопроизводителем в Министерстве иностранных дел действительный статский советник Евгений Александрович(12.11.1865 – после 1917), хотя и имел супругу Марию Васильевну, потомством похоже не обзавелся. Он состоял опекуном осиротевших детей Доната, женатого на Марии Андреевне (урожд. Матвеевой). Донат закончил гимназию в Дерпте (очевидно, на родине бабушки), проучился год в Петербургском университете, на юридическом факультете (отличился «нетрезвым поведением»), и служил в Петербурге в Совете детских приютов. Малолетних сирот осталось трое: Екатерина (1897 – после 1917), Александр (1898-?) и Марсалий (1901 – после 1920), названный в память покойного дяди. Евгений интересовался семейной генеалогией и в 1894 году получил из Тичино копию родословной, составленной когда-то Плачидо Висконти.

В 1903 году Евгений удочерил шестилетнюю Александру, она могла быть его внебрачным ребенком. В 1917 году племянница Екатерина жила с матерью на Большом пр. П. С., 74. Семейный дом на Демидовом пер., 4, доставшийся им от бабушки Эмилии, был в 1912 году скорее всего продан14.

Судя по телефонному справочнику, к 2000 году в Петербурге проживали две дамы по фамилии Висконти: Елена Алексеевна и Эмилия Марсальевна, очевидно, дочь Марсалия Донатовича. Разыскать ни их, ни их родственников или потомков, увы, не удалось. Елена Алексеевна (род. 1960) переехала с дочерью в Германию. Однако хочется надеяться, что русские Висконти по мужской линии не вымерли и рано или поздно будут найдены и сумеют для себя восстановить историческую память.

Микеле Кьеза: из Комо в Петербург

Кеза, Чеза, Киеза, Кьеза – так по-разному именовали Chiesa, итальянского каменных и квадраторных дел мастера, проработавшего в Петербурге и его окрестностях более 40 лет помощником крупнейших архитекторов эпохи барокко и раннего классицизма. Он принадлежал к многочисленной плеяде своих коллег и соотечественников, которые в XVIII веке помогали строить имперскую столицу.

Родился Микеле (Михаил Антонович) Кьеза далеко от Петербурга, в деревне Саньо (Sagno) в епископстве Комо, которое прилегало к итальянской Швейцарии, откуда происходили многие «capomastri», веками трудившихся в разных странах Европы. Отца и деда звали Антонио, старшего брата – Доменико, сестру – Мария Франческа. Предполагаемая дата рождения – 1725 год, ибо в формуляре Кьезы от 1793 года ему показано 68 лет1.

В Россию Кьеза приехал, по-видимому, зрелым мастером. Его наняли в 1751 году, но уже 11 июля 1752 года Канцелярия от строений заключила с ним в Петербурге контракт на три года с окладом 358 руб., направив на работу в Петергоф. Согласно принятым правилам, Кьеза должен был за это время обучить четырех русских учеников, но их к нему почему-то не прислали. В Петергофе мастер оставался четыре года и сотрудничал с Б.-Ф. Растрелли при капитальной перестройке Большого дворца, после чего надолго перебрался в Ораниенбаум, «где употреблен был во многих затруднениях сверх моей должности…»2.

Петербург: вы это знали? Личности, события, архитектура - i_114.jpg

Катальная горка в Ораниенбауме

В Ораниенбауме архитектор А. Ринальди в течение десяти лет, начиная с 1757 года, занимался возведением нескольких зданий: Почетных ворот, дворца Петра III, Катальной горки и Китайского дворца. Все эти годы Кьеза занимался не только каменной, но квадраторной работой, то есть резьбой по гипсу, которую Ринальди любил использовать в своих интерьерах.

Для выполнения в 1763 году порученного заказа «от архитектора Ринальдия велено ему (Кьезе) ко исправлению тамо штук, квадраторных и фальшивого мрамора работ, выписать на свой кошт из Италии мастерового знающего человека, почему им в том же году мастеровой Шпинелий (Gaetano Spinelli) и выписан, которой по контракту обязался быть у него в послушании <…> на 4 года. Жалованье ему Шпинеллию получать от него в год по 2000 ливров миланских». По приезде в Ораниенбаум в 1763 году Спинелли и его коллега Альберто Джанни (Alberto Gianni) взялись за украшение стюком Овального зала в Китайском дворце.

В следующем году Спинелли заключил контракт на отделку Катальной горки с условием, что деньги будет получать Кьеза, часть их отдавая ему. Два года спустя Спинелли, однако, заявил, «якобы из тех денег он одного рубля не получил», а расписки подписывал, не зная русского языка. В другой челобитной мастер утверждал, что в 1764 году он исполнил «10 каминов фальшивого мрамора (в Катальной горке), стол, да некоторые надобные для его Кьезы штук за 480 руб.». Жалобу Спинелли поддержал Джанни, но разбирательство шло медленно из-за отсутствия неопровержимых доказательств3.

Долгое время работая в Ораниенбауме, Кьеза построил в нем деревянный дом на каменном фундаменте «с садом, в коем имеются спанские вишни и спаржи». В 1782 году он просил казну купить у него этот дом, ибо давно работал в других местах4.

1 апреля 1764 года Канцелярия от строений заключила с Кьеза новый контракт с годовым окладом 500 рублей. Мастер обязался также за пять лет обучить четырех учеников, за что ему было обещано дополнительно выплачивать по 200 руб. на человека.

В марте того же года Кьезу снова затребовал, вернувшийся из Италии, Растрелли: «…понеже в Петергофе, Стрельне и Араниенбоме бес каменного и квадраторного дела мастера <…> пробыть никак не можно, и сверх того в Петергофе <…> каменной грот, каким образом перестроить следует от обер-архитектора <…> Растрелия наставление ему Кезе дано, итак ему ж Кезе при перестройке того грота быть должно». Перестройка грота стала, по-видимому, последней работой Растрелли в России.

В 1764–1768 годах Кьеза все еще работал в Петергофе, но уже с другими архитекторами, что видно из нижецитируемой просьбы, поданной в апреле 1782 году на Высочайшее имя. В ней, кстати, подробно перечислены и другие занятия мастера в течение 30 лет его службы в Придворном ведомстве: «…Мою службу продолжаю я по званию моему тридцатилетнее время безпорочно <…> особливо по Раниебауму, где употреблен был во многих затруднениях сверх моей должности <…> находился по 4 года в Петергофе и здесь, в Летнем саду, при иллюменациях, кои я учреждал и исправлял <…> равно ж при Зимнем Вашего Императорского Величества дворце, у перестройки светлой галлиреи <…> в неусыпном своем труде и старании, а паче как прежде, выводки вновь каменных стен и зделанием многотрудных стропил и кровли; также над покоями бывшего жуи-де-пома, где жительство имел его светлость кн. Г.А. Потемкин, поднятием старой кровли со стропилами вышиною на 8 аршин и построения вновь без снятия крышки етажа без всякого повреждения, чему нигде, как здесь, так и в продчих государствах не бывало <…> в самой скорости, т. е. чрез 7 месяцов приведено; при строении Екатерининского канала с новой инвенцией двух каменных мостов, ис коих один зделан в летнее, а другой в зимнее время; в Гатчине при начальном всем каменном строении безпрерывно, также и после онаго в четырехлетнее время два раз в неделю, где и ныне для надсматривания работ, когда потребуюсь, бываю; на Каменном острову, при строении церкви, домика, домов инвалидных, мостов, галлирей, ренжерей и протчих принадлежащих к тому строений бывал ежедневно, которое строение и происходило по единственному моему показанию.

42
{"b":"159293","o":1}