ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Хоп, Эл, пусть уходят как победители. Лишь бы ушли, а мы тут потом разберемся, кто истинный хозяин в стране.

– В этом я не сомневаюсь. Но давай вернемся к теме. Меня совершенно не интересует, то, что связано с противостоянием Талибана и сил по поддержанию мира в Афганистане.

– А что конкретно тебя интересует, Эл?

– А ты не догадываешься?

– Нет!

– Хитришь, Хайрулла. Ты говорил, что мне в любом случае придется менять внешность, имя, фамилию, поэтому все мои средства переведены на счет лица, которым и должен я стать.

– Все верно, – улыбнулся полевой командир.

– Смена личины стоит дорого, ты готов оплатить и пластику, и подготовку документов. Ты даришь мне шлюху, в конце концов. И все это в благодарность за то, что уже сделано?

Мусаллах продолжал улыбаться.

– А разве твоя работа не стоит подобной благодарности?

– Возможно, она стоит гораздо больше, вот только не в ваших привычках, Хайрулла, платить людям за то, за что можно и не платить. Если я отыграл свою роль и больше не нужен Талибану, то почему не убрать меня? Тем более тогда, когда я нахожусь в полной твоей власти? Ты не убираешь. Это значит, что я еще нужен тебе. В каком качестве, Хайрулла? Давай говорить начистоту, каким образом ты планируешь в дальнейшем использовать меня?

– Я всегда был высокого мнения о тебе, Эл. Ты настоящий профи.

– Обойдемся без комплиментов.

– Хорошо.

Мусаллах поднялся, прошелся по кабинету, перебирая четки:

– После того как ты станешь другим человеком, я по согласованию с Пешаваром намерен использовать тебя по нескольким направлениям. Во-первых, никто, кроме тебя, лучше не справится с решением задачи по организации работы основного маршрута поставки «Эфы» в Европу. Во-вторых, у тебя налажены отношения с Абдалкадиром и его людьми, а также ты имеешь собственную агентурную сеть и в Ливии, и в Тунисе, и в Египте…

Бретон прервал полевого командира:

– А еще в Алжире, Нигерии и Чаде.

– Вот именно. Посему ты станешь нашим представителем в Северной Африке.

Но и это еще не все. Мы намерены наращивать производство нового наркотика. И если в Европу, а через нее и в Россию, мы могли бы внедрить его, в принципе и без твоего участия, то вот без тебя переброску «Эфы» непосредственно в США вряд ли.

Бретон удивленно посмотрел на Мусаллаха:

– Ты хочешь забросить «Эфу» и в Штаты?

– Конечно! Не справедливо лишать американскую молодежь удовольствия, доступного европейцам и даже русским.

– Молодежи Штатов хватает дерьма, что прет из Южной Америки.

– Вот именно, друг мой, дерьма, и дорогого дерьма. Мы же дадим ей качественный и дешевый наркотик. Доступный для всех слоев общества. И ты будешь контролировать поставки «Эфы» в США, вернувшись на родину. Представляешь, каким средствами станешь ворочать?

– Я представляю, какую охоту устроят за мной спецслужбы Штатов.

– Наша программа по внедрению «Эфы» в страны мира ограничена по времени. Мы понимаем, что распространение этого наркотика приведет к катастрофе, сопоставимой с последствиями ядерной войны в плане уничтожения живой силы противника. Поэтому непосредственно производить и реализовывать «Эфу» будем один, максимум два года. После чего просто бросим это дело, зачистив все следы, которые могли бы вывести спецслужбы ведущих держав на нас.

– Но, как говорится, свято место пусто не бывает. Кто-то обязательно и тут же подберет столь прибыльный бизнес.

Мусаллах улыбнулся:

– Верно. Вот на них и обрушатся спецслужбы мира. Мы же останемся в стороне. Главное в бизнесе, да и в жизни что? Знать меру и вовремя уйти из-под удара, подставив под него другого.

Бретон проговорил:

– Что-то подсказывает мне, козлом отпущения ты видишь своего арабского коллегу Абдалкадира.

– Я этого не говорил.

– А еще, Хайрулла, видится мне, что и я стану через год лишним и опасным свидетелем.

– О себе не беспокойся. С закрытием программы «Эфа» наша деятельность не прекращается. Устранение таких профи, как ты, непозволительная роскошь для движения. И очевидная глупость. Чего не могу сказать о наших ливийских друзьях.

Бретон кивнул:

– Ты прав. Убивать меня не только глупо, но и небезопасно. За годы службы сначала в бывшем уже Управлении специальных планов, национальном агентстве геопространственной разведки и, наконец, в ЦРУ я научился надежно страховаться. Прав ты и в том, что у меня много собственных агентов и не только в стане противника, являющихся профессионалами высокого уровня подготовки. Так что мое устранение невыгодно.

– Поэтому, повторюсь, за себя ты можешь не волноваться.

– У нас на сегодня все?

– Спешишь залезть под юбку?

– Хочу проехаться с ней за город. Не все же сидеть в твоем доме?

– Хорошо. Но… Эл, до того, как поехать с любовницей на природу, нам необходимо заключить контракт на дальнейшее сотрудничество, под который будут выделены деньги для подготовленных мероприятий, в частности проведения пластической операции.

– Так какие проблемы? Давай бланк контракта, я подпишу его.

Мусаллах вздохнул:

– Не все так просто. Бумаги подписывать не надо, это лишнее, да и зачем оставлять компромат против себя.

– Тогда о каком контракте ты говоришь?

– Ты должен кое-что сделать, а мой помощник запечатлеть это на камеру.

– Ваши методы не меняются. Я должен расстрелять заложников?

– Приятно иметь дело с тобой, Эл.

– Значит, бумага не компромат, а видеосъемка расстрела – материал, полностью компрометирующий меня. Не находишь, что это полная чушь?

– Формальность, Эл. И позировать перед камерой будет Ален Бретон, ты же в скором времени станешь Робертом Флоренсом.

– Об отпечатках пальцев и сетчатке глаз ты не подумал? Изменить физиономию, убрать шрамы, разные пятна, скорректировать фигуру – это легко, но пальчики-то и глаза останутся прежними? А они зафиксированы в ЦРУ. И твоя пленка может сыграть роковую роль в моей жизни. Так что давай лучше обойдемся без расстрельной формальности и подпишем обычный контракт.

– Нет, Эл, к сожалению, выставляемые условия не моя прихоть. Я исполню приказ. А насчет пальчиков и глаз тоже можешь не беспокоиться. С тобой будут работать лучшие врачи. Они сделают так, что ты превратишься в другого человека. Совершенно другого человека.

– Разве такое возможно?

– Сейчас возможно то, что было невозможно еще вчера. Прогресс!

– Что будет с врачами после операции?

– На твое усмотрение.

Бретон быстро принял решение:

– Они должны исчезнуть. Весь медперсонал, который будет причастен к операции. В живых не должен остаться никто, кто увидит меня до операции и тем более после.

– Хоп, Эл!

– Может, начнешь называть меня Роб? Чтобы привыкнуть быстрее? Кстати, когда намечена операция?

– Предварительно, на 19-е число, в частной клинике пригорода Исламабада.

– Операция должна пройти ночью, медперсонал подлежит ликвидации на месте, при необходимости госпитализации подбери для отлежки другое место. Решение по персоналу обслуживания после операции то же, что и по обычным медикам, – ликвидация!

– Да, Эл! Все так и будет. А сейчас нам необходимо заключить контракт.

– Ладно! Кто жертвы?

– Американцы. Их взяли в плен у Кабула месяц назад. У себя они числятся без вести пропавшими. Их уже не ищут.

– Сколько солдат?

– Трое!

– Чтобы быстрее закончить формальности, – на слове «формальности» Бретон сделал ударение, – мне нужен русский автомат «АК».

– Тебе дадут «АК-74».

– Тогда идем, закончим с этим быстрее, да поеду я с Лизой куда-нибудь подальше от города.

– Я подскажу тебе одно прекрасное место. И выделю охрану.

– Без нее обойдусь!

– Нет, Эл. Пока приказы здесь отдаю я! Охрана будет сопровождать тебя повсюду.

– Ну-ну!

Мусаллах и Бретон прошли из дома во двор, зашли в здание сбоку от гаражного навеса, спустились по бетонной лестнице в прохладный подвал, коридор которого заканчивался помещением, закрытым массивной решеткой. Охранник включил свет, и Бретон увидел троих избитых, обросших, грязных полуголых молодых мужчин, лет двадцати пяти.

9
{"b":"159298","o":1}