ЛитМир - Электронная Библиотека

Она тихо вздохнула. Желание разлилось по ее телу, стремительно усиливаясь.

Он передвинулся к ее правой груди и сначала провел языком по нижней ее границе, а затем, нежно прикусив розовый бутон в ее центре, втянул его в рот.

— Ох! — всхлипнула она тихо.

А он начал ласкать языком ее грудь, словно пытаясь ее выпить. Ее пальцы погрузились в его растрепанные волосы, погладили голову и скользнули вниз на его шею и плечи. Чуть погодя он вернулся к левой груди и тоже стал ласкать ее губами и языком, так что Линдси ощущала такое поклонение, какого ей не мог бы подарить ни один мужчина.

Вскоре Роб уже прокладывал дорожку из поцелуев по ее животу, по-прежнему двигаясь неспешно, так что она чувствовала себя… лакомым блюдом, в самом хорошем смысле этого слова. Как будто она была действительно изысканным тонким кушаньем, на котором гурману хотелось задержаться — и которым он не мог пресытиться.

Когда очередной поцелуй пришелся прямо над выпуклостью ее лобка, она задрожала — и не стала скрывать свою реакцию. Интересно, другие женщины тоже обычно пытаются скрыть такие, реакции во время близости — или это делала только она одна? Ей всегда хотелось создать впечатление, будто она полностью управляет своим телом и тем, что с ним происходит. Но с Робом она все это отбросила и разрешила себе просто чувствовать.

Когда он передвинул руку ниже, чтобы медленно раздвинуть ей ноги, она снова содрогнулась — но теперь наслаждаясь его близостью. Она уже начала к этому приспосабливаться — к тесному контакту, к тому, что все ее обнаженное тело ему доступно.

Он рассмотрел открывшиеся ему интимные уголки, а потом, вновь заглянув ей в глаза, запечатлел первый поцелуй на обычно скрытом месте. У нее снова вырвался стон: казалось, наслаждение проникло ей даже в кости. Она прикусила губу и невольно раздвинула ноги пошире, инстинктивно приглашая продолжать.

Он принял это предложение, лаская Линдси губами и языком, ублажая ее всеми способами, какими мужской рот может давать женщине наслаждение. И хотя ей было невероятно приятно на него смотреть, она, в конце концов, закрыла глаза и впилась пальцами в покрывало, приподнимаясь навстречу ему.

Она еще ни разу не была настолько погружена в плотские наслаждения. Возможно, она никогда не чувствовала ничего подобного — по крайней мере, с Гарретом. Он всегда был таким… чопорным. И хотя она считала его вполне удовлетворительным партнером, но никогда не ощущала, что ему необходимо это — так, как Робу это было необходимо с той секунды, как он вошел к ней в номер. И это чувство только заставляло ее ответно желать его с такой же силой, так же безоглядно ему отдаваться.

Новый оргазм начал зарождаться в глубине ее тела, поднимаясь все ближе и ближе к вершине и, наконец, ослепительно взорвавшись. Боже! Линдси сотрясали настоящие судороги, заставляя ее издавать гортанные вскрики. Оргазм шел волнами по ее телу, словно электрический шок — но невероятно приятный шок. Она кричала, чувствуя, как наслаждение сотрясает основы ее плоти… а потом слабо застонала, когда, наконец, пик ощущений прошел, оставив после себя сладкую дрожь во всех мышцах.

Господи! Она даже не подозревала, что оргазм может быть таким!

Открыв глаза, она почувствовала потребность что-то сказать — как-то объяснить свои неуправляемые реакции.

— Очень мощно, — прошептала она.

— Хорошо, — сказал он.

С полузакрытыми глазами и полуоткрытым ртом он всматривался в ее лицо. Линдси невольно подумала, что он не выглядит удивленным. Может быть, он множеству женщин устраивал такие оргазмы? Например, той же Джине?

Странная ревность охватила ее при этой мысли — необоримая, несмотря на то, что она строго приказывала себе не допускать этого глупого чувства. Она едва с ним знакома! Это просто плотское наслаждение! Она лишь снова смогла заняться сексом!..

* * *

Ощущения неслись в нем лавиной, с каждым мгновением набирая силу и скорость.

Проклятие, до чего же это было хорошо! Слишком хорошо. Он чувствовал себя как голодающий, которому впервые за целый год удалось поесть. А на вкус она была… просто восхитительная! Ему не следовало бы здесь находиться, не следовало впиваться жаркими до боли поцелуями в ее нежные губы. Он это понимал. Но ошибка уже была совершена, дороги назад не было — можно было только купаться в наслаждении, пока оно длится.

Ее ноги сами раздвинулись — и он обхватил руками ее женственные бедра и снова вошел в ее теплое тугое тело. Вырвавшийся у него стон исходил из самых глубин его существа. Жар заполнил его целиком — и он погрузился в ее влагу, до предела глубоко, а потом, с отчаянно колотящимся сердцем, замер и встретился с ней взглядом, который означал: «Я в тебе».

Ему не надо было произносить это вслух. Он знал, что они оба одинаково думают и чувствуют.

— Еще! — приказала она.

Это подстегнуло его, и он вышел ровно настолько, чтобы снова глубоко войти в нее, так, что они оба застонали.

И он начал двигаться в ней, биться об нее, заставлять ее чувствовать его все сильнее, сильнее, сильнее!..

Боже! Он очень давно не ощущал под собой женского тела! И сейчас это было так чертовски хорошо… Ощущать ее нежную плоть. Прикасаться к ее грудям. Целовать ее влажные складочки. Он на самом деле думал, что больше никогда не будет делать всего этого, и потрясающее наслаждение от происходящего захватило его целиком. И это все продолжалось и продолжалось, и он погружался в нее, приближаясь к собственному пику, уступая своим потребностям, глядя, как жаркая радость проявляется на лице его любовницы.

Он был уже готов взорваться внутри её — наконец достичь вершины, которой не достигал с женщиной уже невероятно давно, когда она вдруг сказала ему:

— Стой!

Ошеломленный, он резко остановился.

— Что?

— Я не хочу, чтобы ты так быстро кончил. Я просто хочу чувствовать тебя в себе подольше. Еще немного дольше.

Роб судорожно проглотил ком странной смеси из неудовлетворенности и ликующей власти. Замедлиться сейчас было сравнимо с попыткой остановить потерявший управление товарный состав, но она хотела еще. Дьявол, он даст ей еще!

И он заставил себя не шевелиться, глядя ей в глаза. Он понимал, что ему следовало бы не смотреть на нее так долго, но ничего не мог с собой поделать. Она была такая хорошенькая, когда возбуждалась… Черт! Она просто красавица!

— Извини, — прошептала она. — Я… я все тебе испортила?

— Господи! Нет, — ответил он ей негромко. — Ты ничего не могла бы испортить.

Похоже, она испытала искреннее облегчение.

— Вот хорошо. Я… мне хочется, чтобы тебе было хорошо.

У него вырвался сдавленный смешок.

— Ты этого добилась.

А потом он снова ее поцеловал — отчасти чтобы прекратить разговоры, потому что ему не хотелось, чтобы их близость усилилась еще больше, а отчасти потому, что губы у нее были такими влажными и чуть приоткрылись от желания — даже после их короткого разговора.

А потом он постепенно снова начал двигаться в ней.

Он нашел более медленный ритм, ощущая, что теперь лучше владеет собой, и обнаружил, что ему просто приятно лежать на ней, ощущать свое плавное движение в ее влажном тепле. Ему было приятно то, как ее тело принимает его, как он наполняет ее при каждом движении, заставляя ее вздыхать или стонать. Плавные изгибы под его ладонями, нежная женская кожа — все было удивительным. Тем более, что он уже не рассчитывал снова все это почувствовать.

Но он был не в состоянии долго поддерживать медленный темп.

Ведь прошел уже год… Дьявол! Хорошо еще, что он вообще сумел выдержать больше, чем несколько минут.

Она стала подниматься ему навстречу, как только ритм его движений начал усиливаться и ускоряться. И жар внутри у него снова начал нарастать, а давление все увеличиваться и увеличиваться. Наслаждение собралось тугим комом, готовое взорваться.

А потом взрыв произошел. Оргазм был мощным и глубоким, почти ослепительным. Закрыв глаза, он позволил ощущениям волнами расходиться по его телу, поглощая все до капли, до последней крохи.

26
{"b":"159302","o":1}