ЛитМир - Электронная Библиотека

Судорожно вцепившись в руль, веду машину по переполненным улицам. Из задумчивости выводит голос Тэкери.

— Мамочка, а что у меня в ногах? — спрашивает он с заднего сиденья.

— Кости, — отвечаю я.

Парнишку бесконечно интересуют любые проявления естества.

— А еще?

— Еще мышцы, вены, сухожилия, связки…

— А кровь?

— Конечно. Много крови.

— А если я разрежу себе ногу, я увижу кровь?

Сворачиваю на дорожку к папиному дому и напоминаю себе, что ни в коем случае нельзя оставлять в доступных местах острые предметы. Торможу, выключаю мотор, отстегиваю сына и вынимаю его из машины. Два папиных лабрадора, Лаллабел и Перди, уже тут как тут: радостно прыгают вокруг, восторженно повизгивают и в знак приветствия облизывают малыша.

Люблю сюда приезжать. В этом доме я выросла. Он построен в тридцатых годах и считается одним из самых красивых особняков Лос-Анджелеса. Да-да, именно так однажды отозвался о нем журнал «Аркитекчурал дайджест». Дом действительно прекрасен: светлый камень, большие окна, внушительная дубовая парадная дверь, роскошная глициния, почти весь год закрывающая фасад яркой цветущей ширмой. Перед домом клумбы и мягкая трава. Уютное жизненное пространство отделено от внешнего мира белым забором. В саду растут высокие эвкалипты, создавая иллюзию девственного леса. Есть и бассейн, и небольшой загон, где я когда-то держала пони, и просторный внутренний двор — там папа любит устраивать барбекю.

— Привет! — кричу я, приоткрыв дверь, но тут же слышу доносящиеся от бассейна голоса. Мы с Тэкери идем на звук, собаки не отстают.

— Как жизнь, детка? — приветствует папа и подставляет для поцелуя покрытую многодневной щетиной щеку. За годы жизни в Америке акцент Северной Англии, конечно, изрядно стерся, но папочка так гордится своей родиной — а родился он в Ньюкасле-на-Тайне, — что порой специально расцвечивает речь местным говором. Папа полулежит в шезлонге под большим садовым зонтом и читает какие-то деловые бумаги, не обращая внимания на Кейси. Парнишке два года, и он независимо разгуливает в опасной близости к краю бассейна.

— Ну-ка, малыш, пойдем отсюда. — Сжимаю липкую ручонку и увожу брата к игрушкам. — Пап, тебе, наверное, поручили за ним следить?

— Конечно, — подтверждает Хизер. Она выходит из дома в бикини и обвязанном вокруг тоненькой талии саронге. — Оставила всего на две минуты.

Хизер доводится мне мачехой, а выглядит так, как выглядят все избранницы отца. Высокая стройная блондинка, некоторое время пользовалась успехом в модельном бизнесе. Самая настоящая, типичная «твинки». В год развода родителей мне исполнилось одиннадцать лет. Когда мы с братом познакомились с Хизер, то первое время постоянно смеялись — тайком, конечно: новую избранницу отца трудно было назвать интеллектуальной особой.

Папа женат в четвертый раз. Хизер родила ему Кейси, а месяцев через восемь подарит еще одного ребенка. На прошлой неделе объявила, что снова беременна. У нее растет дочь от предыдущего брака, пятнадцатилетняя Джоули. Хизер явилась на смену Кимберли: у той от отца детей не было. Кимберли, в свою очередь, приняла эстафету из рук моей мамы, а до мамы почетное место занимала Джоди; Лидия — дочь Джоди. Система достаточно сложная: единокровных братьев и сестер у меня больше, чем у нормальных людей домашних животных. Не всегда удается поддерживать прекрасные, безоблачные отношения. Ссоримся ли мы? Еще как!

В результате четырех браков нетрудно проследить ряд закономерностей. Мама оказалась единственной брюнеткой среди трех блондинок. Иногда я шучу (разумеется, когда мы с папой одни), что через несколько лет он непременно сменит Хизер на молодую модель. Он же отвечает, что вряд ли решится на пятую миссис Сэш, так как не потянет материально. Не верю. Отцу исполнилось пятьдесят семь, но он полон сил и интереса к жизни.

Некоторое время болтаем обо всем на свете. Дети играют. Папа читает бумаги. Замечаю, что выглядит он усталым. Конечно, многолетнее злоупотребление алкоголем и наркотиками не прошло бесследно, но сегодня он еще бледнее, чем обычно. Говорить не стоит — очень расстроится. Волосы, наверное, были бы седыми, но он регулярно красит их в коричневый цвет. На войну с морщинами мобилизован ботокс. Трудно, наверное, элегантно встречать старость, когда привык к статусу рок-звезды. Гевин Сэш борется с неумолимым временем всеми доступными средствами.

— Что случилось, пап? — осторожно осведомляюсь я. — Выглядишь немного утомленным.

— Юристы, — ворчит он. — Всюду и везде эти чертовы крючкотворы.

Я никогда не понимала сути отцовского бизнеса: сочинение песен, авторские гонорары, отчисления и проценты — его собственный закрытый мир, в котором действуют особые правила и установки. Сколько себя помню, папе постоянно приходится с кем-то и чем-то сражаться. То ему не платят заработанные деньги, то требуют вернуть аванс, то скрывают лицензионные договоры.

— Разве они не на твоей стороне? — удивляюсь я.

— Если работают на других, то нет. — Он тяжело вздыхает и снимает очки. — Продажная братия.

— Уверена, что все будет в порядке, — стараюсь я успокоить отца. Подхожу и начинаю разминать ему плечи. Он любит массаж. — Не стоит расстраиваться.

Но он никак не может расслабиться.

— К сожалению, в порядке бывает не все и не всегда. — Он резко встает и направляется к дому. — Иногда вокруг полное дерьмо.

Мы с Хизер переглядываемся. Ненавижу, когда папа в таком настроении. Несмотря на десятилетнее посещение занятий Общества анонимных алкоголиков, порой он все равно непредсказуем.

— Ничего, отойдет, — мудро успокаивает Хизер и удобнее устраивается в шезлонге. — Просто устал от бумажной работы, потому и злится.

Придвигаю стул и сажусь рядом.

— Как растет Кейси?

— О, прекрасно! Правда, солнышко? А как наш зайчик Тэкери?

Во всем мире одна лишь Хизер называет моего сына зайчиком, и я упорно подавляю желание сказать, что ненавижу слащавое прозвище. Из последних сил храню тактичное молчание. Дипломатия необходима в семейной жизни — во всяком случае, такой сложной, как наша.

— Если не считать склонности к садомазохизму, прекрасно.

Хизер смущается. Длинные сложные слова неизменно приводят ее в замешательство. Сын тем временем катит по моей ноге машинку и старательно гудит.

— О, кстати! — восклицает Хизер. — Совсем забыла. Возле парадной двери Тэкери ждет посылка. Сегодня утром привез курьер.

— Мне? Мне посылка? — в восторге повторяет Тэкери и стремительно несется в дом.

В коридоре стоит огромная коробка. Вдвоем мы с трудом вытаскиваем ее во двор. Чтобы открыть, требуется десять минут и два похода в кухню за ножницами подходящего размера. Внутри оказывается большая машина с рулевым управлением. Ездит по-настоящему, на маленьком моторчике, работающем от батарейки. Почти как «приус». Спрашиваю себя, как отнесется к подарку Адам.

В коробке лежит записка. Читаю с интересом: от кого подарок? До дня рождения сына еще несколько месяцев.

«Тэкери от папы в надежде на скорое знакомство».

Что? Теперь он посылает подарки? Меня охватывает безудержная, почти безумная ярость.

— Сигареты не найдется? — спрашиваю я у Хизер.

— Нет, милая, — щебечет она. — А зачем? Что-то произошло?

К счастью, Тэкери не интересуется, от кого пришла посылка. Он в полном восторге и уже ездит в машине по дорожкам сада.

Глава 8

Мэдисон-сквер-гарден бушевал. Прежде мне не доводилось видеть столько народу в одном месте. Слушатели-зрители теснились, толкались, раскачивались из стороны в сторону и сливались в едином порыве. Подобно гигантскому чудовищу толпа поглощала отдельные личности и перерабатывала их в пеструю волнующуюся массу. Зачем же пришли все эти люди? Неужели только для того, чтобы поглазеть на моего отца? Поверить было трудно.

Я смотрела из ложи вниз, в зал. Так, наверное, знакомится с подданными девятилетняя принцесса. Меня впервые взяли на концерт отца. Конечно, я знала, что он знаменит — слава витала в воздухе, — но понятия не имела, как это выглядит на самом деле. И вот сегодня состоялось настоящее знакомство. Идея принадлежала виновнику торжества.

15
{"b":"159313","o":1}