ЛитМир - Электронная Библиотека

— Как, простите?

— Перл Зисскинд-Сэш. Да, немного длинно и сложно. Понимаете, дело в том, что вы меня не знаете. Я подруга Изабеллы, которая, насколько мне известно, приходится вам племянницей.

В трубке повисает тяжелое молчание.

— У вас ведь есть племянница по имени Изабелла?

Молчание продолжается.

— Да, есть, — наконец раздается слабый голос. — С ней что-то случилось?

— Нет-нет… вернее, в некотором роде. К ней приехала женщина, назвавшаяся тетей Ливонией из Англии. Просит денег, крупную сумму, и я заподозрила мошенничество. Она выдает себя за вас.

— Выдает за кого?

— За вас.

— Не понимаю.

Объясняю снова, на сей раз медленнее.

— Вы пытались связаться с Изабеллой в недавнем прошлом? — В трубке снова воцаряется гробовое молчание. Кажется, зря я об этом спросила. — Миссис Мастерс? — Слышно, как собеседница всхлипывает и сморкается. — Миссис Мастерс?

— Да, я здесь. Я не поддерживаю никаких контактов с Изабеллой. После похорон Джона ни разу ее не видела. — Она замолкает и снова всхлипывает. — Джон — мой брат и ее отец. Понимаете, было столько неоплаченных счетов, столько долгов, столько детей. Муж потерял работу и не хотел брать девочку к себе. — Она всхлипывает громче. — Мы поступили плохо, неправильно. Я должна была ее приютить. Обещала Джону. Но муж категорически возражал… — Ливония уже открыто рыдает прямо в трубку. — Он всегда был сложным человеком… а теперь уже умер.

В Англии плачет незнакомая миссис Мастере, а я слушаю и чувствую тяжесть ее горя. Спутник переносит раскаяние из Кэтфорда в Лос-Анджелес — по космической пустоте. Честно говоря, такой реакции не ожидала.

— У Беллы все хорошо, не переживайте, — успокаиваю я. Неприятно, что расстроила человека до слез. — Более того, мне кажется, она была бы очень рада вас видеть.

— Но почему? С какой стати ей хотеть бы меня видеть? — Миссис Мастерс не в силах понять. — Я же ее бросила, отвергла. Девочке было всего тринадцать. Осталась круглой сиротой, а я не помогла. Она должна меня ненавидеть.

— Не думаю, что Белла затаила злобу. Я знаю, что это не так. Она только что оплатила той, которая выдала себя за вас, недельное проживание в отеле «Беверли-Хиллз».

— Зачем она это сделала?

— Просто потому, что считала ее родственницей. — В трубке снова молчание. — Миссис Мастере, не думаю, что Белла на вас в обиде.

— Но я даже не знаю, где она живет. Надеялась, что появится какая-нибудь связь после того, как племянницу забрали органы социальной опеки, но так ни разу…

— Она не злится и не сердится, а живет сейчас здесь, в Лос-Анджелесе.

— В Лос-Анджелесе? — Слышно, как искренне изумлена собеседница.

— Да.

— Лос-Анджелес, — тихо повторяет она. — Так вы звоните оттуда, из Америки?

— Да.

— Боже милостивый! И у нее все в порядке? Белла всегда была умной девочкой.

— Все прекрасно. Ведет телевизионное шоу.

— Не может быть!

— Очень даже может. Дать вам ее телефон? Или адрес? Ливония колеблется.

— Даже и не знаю.

— Мне кажется, она будет рада познакомиться с родственницей.

— Думаете?

Диктую номер телефона и адрес, обещаю обо всем рассказать Белле и передать телефонный номер. Вешаю трубку, пью свое молоко и вспоминаю разговор. Хороший разговор. Можно с чистой совестью ложиться спать.

Но сон все равно не приходит. Читаю «Любовь в раю». Бесполезно.

В итоге где-то около шести встаю, кое-как одеваюсь и оставляю Адаму записку: «Поехала прокатиться».

Еще очень рано; в низинах стоит туман, и свет непогашенных фонарей расплывается тусклыми оранжевыми кругами. Все вокруг кажется застывшим, почти неживым. Первые лучи солнца нерешительно вступают в схватку с ночной тьмой. Дрожу от холода и торопливо плюхаюсь на сиденье машины. Включаю радио. Чтобы прийти в себя, настраиваюсь на волну «Стар-98» и постепенно начинаю ощущать связь с реальным миром. Ди-джей радостно обещает грандиозный день. «Невероятно грандиозный! — подбадриваю себя. — Вот сейчас выскажу Белле все, что о ней думаю. Сразу станет легче. Возможно, поделюсь ценной информацией о тетушке, но первым делом разберусь с ее подлым, недостойным звания подруги поведением. Выложу все начистоту. Оружие к бою!»

Выезжаю на бульвар Сансет и вымещаю на акселераторе бушующие в душе чувства — обиду, помноженную на ярость. Сегодня Белла пожалеет, что вылезла из постели. Как она смеет мне лгать? Как смеет настраивать против Бретта?

Домчавшись до конца бульвара, замечаю, что дорога уже не в моем единоличном распоряжении, а дневной свет все-таки победил ночь, хотя еще и не окончательно справился с туманом. На берегу туман вообще хозяйничает полноправно, так что приходится сбавить скорость. Решимость, впрочем, не слабеет. Наконец торможу возле расположенного у самого пляжа дома Беллы и уже точно знаю каждое слово грядущей пламенной речи.

Бесцеремонно тыкаю пальцем в кнопку звонка и долго держу. Сейчас застану ее врасплох и заставлю выслушать все до единой характеристики, которые предательница заслужила. Мысленно репетирую и в этот момент слышу, как щелкают замки.

— Как у тебя хватает совести? — начинаю я, едва дверь медленно открывается. — Как только хватает совести? — повторяю еще громче и пронзительнее.

— Хватает совести для чего? — недоуменно переспрашивает заспанный мужской голос. Передо мной появляется Джейми, муж Беллы. Бедняга стоит на крыльце в пижамных штанах и футболке. Темные волосы в первозданном беспорядке, а на щеках и подбородке колосится щетина.

От неожиданности переживаю краткий, но острый шок. Кажется, Белла говорила, что муж в отъезде, где-то что-то снимает. Погрузившись в собственные страдания, я даже ни разу не подумала о реакции Джейми. Как он воспримет роман жены? Что почувствует и как справится с ударом? Мгновенно осознаю, что не готова сообщить ни в чем не повинному человеку удручающую новость. Какой бы страшной кары ни заслуживала Белла, пусть муж узнает об измене от кого-нибудь другого.

— Как хватает совести столько возиться с замками? — поспешно изворачиваюсь я и лихорадочно придумываю достойное объяснение внезапному появлению на чужом крыльце без пятнадцать семь утра. — Белла дома? — интересуюсь беззаботно, как будто ничего особенного и не происходит.

— Да, только еще спит, — бормочет Джейми и сонно трет глаза. — Кажется, еще рано, да?

— Ранняя пташка, — весело чирикаю я.

— Залетай, пташка, — дружески приглашает он и широко открывает дверь. — Кофе хочешь? — Шаркая шлепанцами, плетется в кухню.

— Да, пожалуйста.

Дом Беллы не слишком велик, но стоит в фантастическом месте. Французское окно в гостиной выходит на вымощенный терракотовой плиткой балкон. Вместо балюстрады он огражден прозрачным стеклом, так что океан простирается прямо перед глазами и никакие архитектурные излишества не мешают любоваться изменчивой стихией. Выхожу и погружаюсь в созерцание набегающих на пляж волн. На песке вода теряет мощь и растерянно отступает.

— Перл, почему так рано? — Белла стоит за моей спиной, возле двери, и завязывает пояс на шелковом халате. Рядом сладко потягивается хозяин дома — огромный пушистый кот по имени Мистер Уилберфорс. Прячу кинжал до поры до времени и позволяю ей поцеловать себя в обе щеки.

— Есть важная новость, — сообщаю безмятежно. К счастью, предлог для вторжения и оправдание бесцеремонного поведения действительно имеются. — Очень важная и срочная новость, которую необходимо сообщить лично.

— Что случилось?

На балконе появляется Джейми с подносом. На подносе три чашки крепкого горячего кофе. Как ни в чем не бывало дружно усаживаемся за стол. Можно подумать, что между нами ничего не произошло.

— Смотрите, дельфин. — Джейми спокойно кивает в сторону океана. Сцена совсем не похожа на ту, которая представлялась по дороге.

— Эта англичанка… твоя тетя… — начинаю я.

— Да. — При одном лишь упоминании лицо Беллы светлеет.

— Дело в том, что она вовсе не твоя тетя. Она мошенница.

54
{"b":"159313","o":1}