ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Последние слова заставили ее пристально взглянуть на него. Камни, положенные для перехода через реку? Она вспомнила ручей, бегущий вдоль монастырского поля. Вода журчала, закручиваясь в воронки возле больших камней, пунктиром перечертивших поток. Она по этим камням бежала через поток… потом вошла в калитку и там… там был он. Да, он был там, по другую сторону ручья. Она повернула голову в сторону монастыря, ее тело слегка напряглось, она как будто присматривалась к стоявшему перед ней мысленному образу, примеривала его к сегодняшнему дню. Затаив дыхание, она осмысливала только что услышанное от него. Камни, по которым можно перейти бурный поток, а не препятствия. Вот в чем заключался ответ, который нужен был ей тогда у ручья, а она этого не поняла.

Сэр Лоуренс молча ждал, понимая, что в ней происходит борьба и что она вполне может через мгновение улететь прочь, как дикая птица. Он отнюдь не был уверен в том, что победил. Наконец она повернулась к нему, с шумом выдохнув воздух, и посмотрела ему прямо в глаза. Он понял, что кризис миновал, что теперь она должна принять решение. Это означало, что пора опять вернуться к главной теме их разговора.

— Несомненно, что любой, с кем ты общаешься, ограничивает твою свободу, а если ты им позволяешь, то и распоряжается твоей жизнью. Но если боишься перемен, то оставайся одна среди холмов в своей тесной норке.

По ее резкой реакции он убедился в том, что попал в цель.

— А ты, сэр? Ты бы стал управлять моей жизнью, если бы я позволила тебе?

В его голосе неожиданно зазвенела сталь и в глазах появился опасный блеск.

— Я буду управлять твоей жизнью, дамуазель, позволишь ты мне это или нет!

Волна возбуждения, смешанного со страхом, окатила ее, и ноги ее стали ватными, когда она вспомнила силу его поцелуя, его руки, то, как он поддерживал ее, когда вел через холл, такой независимый и безразличный к чужим взглядам. Кудато исчезли все разумные мысли, а их место заняло нечто совершенно не поддающееся объяснению. На несколько мгновений у нее пропало ощущение реальности. Она вглядывалась в его лицо в надежде увидеть хоть какой-то признак слабости, компромисса, но нет — это лицо оставалось безжалостным, властным лицом хозяина. Не было никакого сомнения в том, что он использует все средства, чтобы распоряжаться ее жизнью, в этом она была совершенно уверена.

Никогда она не смогла бы объяснить, что заставило ее поступить так, как она поступила в тот момент. Как во сне она взяла его правую руку в свою и, сняв с головы свой золотой обруч, положила на его ладонь. Она увидела, как потемнели его серые глаза, встретив ее взгляд, и почувствовала, что он все понял.

В ответ он снял с пальца массивное золотое кольцо с топазом и надел ей на правую руку. Кольцо было так велико ей, что пришлось сжать пальцы в кулак, чтобы оно не слетело.

— Скажи, Оливия, — тихо сказал он.

— Я… я не знаю, что я должна сказать…

— Ты должна сказать: «Я, Оливия Джиллерс, даю обет взять тебя, Лоуренс Миддлвей…»

— Я, Оливия Джиллерс, даю обет взять тебя, Лоуренс Миддлвей…

— «…в мужья, когда придет время…»

— …в мужья, когда придет время…

— «…и сим скрепляю помолвку».

— …и сим скрепляю свой обет.

— А я, Лоуренс Миддлвей, даю обет взять тебя, Оливия Джиллерс, в жены, когда придет время, и сим скрепляю свой обет.

Он обнял ее, на этот раз нежно, и поцеловал долгим сладким поцелуем, от которого у нее закружилась голова. Когда он отпустил ее, она не смогла сразу открыть глаза.

— Я заставлю тебя заплатить за это, — прошептала она, — клянусь, что заставлю.

Его рука, обнимавшая ее тонкую талию, напряглась, и он хмыкнул.

— Уж ты постарайся, дамуазель, — насмешливым голосом проговорил он, касаясь губами ее волос, — показать мне, почем фунт лиха.

С этими словами он отпустил ее и спрятал золотой обруч на груди под своей туникой. Он взял ее за руку и повел в дом.

* * *

Ее брат и невестка завтракали в своей комнате.

— Я заходила к тебе, но ты, наверное, выходила, — сказала Кэтрин, обнимая Оливию.

— Да, я была в парке, искала свой обруч.

— Нашла?

— Нашла, но… потом снова потеряла!

— Садись, поешь с нами. Как прошел вчера твой разговор с сэром Лоуренсом?

— Так ты знаешь, что он говорил со мной?

— Олли, я сам хотел вчера поговорить с тобой, — начал Генрих, — чтобы извиниться за все. Все это так… — Он замолчал, не в силах найти слова, чтобы описать свои чувства, — он слишком остро переживал собственную беспомощность, чтобы облечь ее в слова. — Но сэр Лоуренс остановил меня. Он посчитал, что лучше, если ты не будешь думать об этом слишком долго… — Он в растерянности замолчал, заметив нахмуренный взгляд своей жены.

Кэтрин быстро заговорила:

— Видишь ли, у нас еще не было возможности сказать тебе, что ты не должна думать, будто мы хотим, чтобы ты уехала с ним. Если тебе так не по душе выходить за него замуж, мы постараемся что-нибудь придумать… — Она говорила ласково, но в ее голосе не было убежденности.

— Пожалуйста, Кэтрин, не стоит больше ничего говорить.

Оливия разжала правую руку, которую она до этого прятала под столом, и показала им кольцо, блестевшее в свете раннего утра. Она перевернула его так, чтобы камень был обращен к тыльной стороне ладони, и прошептала:

— Оно мне слишком велико, но сэр Лоуренс сказал, что он закажет для меня кольцо, которое будет мне впору.

Генрих и Кэтрин потеряли дар речи.

Женщины сидели вдвоем за столом, молча глядя друг на друга. Кэтрин ласково положила ладонь на руку Оливии, как бы приглашая ее к разговору. Та как будто ждала этого.

— Что я наделала, Кэт! Что я наделала!

— Хочешь рассказать мне все, родная?

— Мне вдруг показалось, что я должна это сделать. Но клянусь Господом, я не знаю почему. — Она покачала головой, вопросительно глядя на Кэтрин. — Он сказал мне про камни, по которым можно перейти бурный поток…

— Камни?..

— Да, камни, но те, по которым можно пройти, а не препятствия… Он сравнил их с переменами в жизни… Понимаешь?

Кэтрин кивнула головой.

— Ну вот, а потом я даже точно не помню, о чем был разговор, но я бросила ему вызов, а он принял его. Я должна была знать, что он примет. Он был таким яростным… и все же таким сильным и надежным. И мне почему-то вдруг показалось, что я должна подчиниться ему. — Она беспомощно взглянула на Кэтрин и развела руками. — И тогда я сняла с головы обруч и вложила ему в руку. У меня не было кольца, но он все понял. И тут же надел мне на палец свой перстень. Я видела, что он был поражен, Кэт, так что он тоже не был готов к этому. И тогда мы соединили руки и сказали слова обета.

— И вы поцеловались?

— Да. Разве это так важно? — И тут ей показалось, что это действительно очень важно.

— Да, важно, Олли. Вы заключили договор о том, что вы поженитесь через некоторое время. Вы оба, если захотите, можете расторгнуть этот договор, если только не…

— Если только — что?

Кэтрин неуверенно погладила пальцы Оливии.

— Если только вы не доведете до конца свои обеты. В ином случае ваш договор станет окончательным и бесповоротным.

Довести до конца? Окончательно и бесповоротно? Эти слова свинцовым маятником закачались в мыслях Оливии. Она отняла руки и схватилась за край стола.

— Довести до конца, Кэтрин? Ты имеешь в виду, что?..

Кэтрин посмотрела на ее растерянное и смущенное лицо и поняла, что эта молодая женщина знает о мужчинах даже меньше, чем она полагала.

— Олли, не надо пугаться. Да, я имею в виду именно это. Вы вместе ляжете в постель. Генрих и я тоже так поступили еще до того, как поженились, и потому, наверное, он и забыл сообщить тебе о свадьбе. Понимаешь, после обручения и… завершения свадьба уже не играет такой важной роли. Это только как затягивание узла, который и без того уже завязан. Некоторые совсем не придают этому значения и пренебрегают церковным обрядом. Но завершение играет важнейшую роль, в том числе и формальную. Ты должна это знать.

10
{"b":"159314","o":1}