ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Прекрасно! — воскликнул Лоуренс. — Будем надеяться, что он заключит выгодные сделки.

Элизабет вышла отдать распоряжения относительно комнаты для Оливии, оставив ее и брата попрощаться друг с другом наедине.

— Что мастер Арчибальд должен купить в Италии? — спросила она.

— Несколько поколений его предков торговали шелком и бархатом. Арчибальд Хартфорд знает о тканях буквально все. Его лавка не здесь, а в городе. — Он вдруг стал серьезным и, повернув ее лицом к себе, заглянул ей в глаза и спросил — Оливия, ты ведь не будешь пытаться убежать, правда?

Она окинула взглядом богатое убранство комнаты, резные панели и столы, драгоценные гобелены. Внезапно она ощутила себя замарашкой в королевском дворце. — Я чувствую себя здесь такой чужой! Посмотри на меня… — Она потянула за подол своего блеклого серо-голубого блио, которое было на ней накануне вечером, ожидая, что он разделит ее ужас. Но вместо этого он ласково успокоил ее.

— Я понимаю, как ты себя чувствуешь, моя маленькая птичка, и я знаю, что ты не поверишь мне, если я скажу, что твои одежды не имеют ровно никакого значения. Тебе ведь это кажется важным. Однако раз это так тебя волнует, я могу тебя успокоить: ты не могла найти лучшего места, чтобы помочь своему «горю». У Хартфордов столько разных тканей, что трудно даже себе представить. Более того, Элизабет с детства обожает наряжаться и наряжать других. Могу поспорить, что начнет с того, что оденет тебя с ног до головы. Уверен, что вы обе прекрасно проведете время.

В знак того, что она вняла его словам, Оливия положила руку ему на грудь. Он накрыл ее маленькую ручку своей, и она почувствовала, как сильно и ровно бьется его сердце, а под туникой ощутила твердый край своего золотого ободка. А он продолжал успокаивать ее:

— Не волнуйся, что у тебя пока нет многих необходимых вещей. Мы с Генрихом обо всем договорились, — Он увидел, как ее лицо померкло и на нем появилось выражение боли. — Нет, Оливия, послушай меня! Ты должна узнать все, что тебя касается. Да, мы обсуждали с Генрихом финансовые проблемы и согласились на том, что я буду полностью тебя обеспечивать…

— Иного от Генриха и нельзя было ожидать, так ведь? Он мне не оставил ничего своего, даже мою комнату у меня забрали! У меня теперь есть только моя лошадка… Как ты думаешь, почему мне вчера было так радостно скакать по торфянику? — Она уже вся кипела гневом, ее раненая гордость была готова снова излить на него поток горьких обвинений. — Так я скажу тебе! Потому что эта кобыла и это тряпье, что на мне, и этот вереск — это все, что я могу назвать свежим. Он даже попрекнул меня едой, которую мне давал! А тут еще ты со своим предложением! Конечно, оно было принято, как он мог его не принять? Особенно когда ты…

— Довольно, Оливия, хватит! — Он потряс ее за плечи и крепко прижал к своей груди. Его нежные поцелуи растопили ее горечь, сердце смягчилось, 'хотя горькие слова еще продолжали течь тонкой струйкой, как последние капли ливня.

— …И тут приехал ты и все испортил, — пробормотала она в его тунику, словно не замечая, как он нежно провел пальцем по ее щеке, — и погнал меня куда-то, словно глупую овцу!

Он мягко отстранился и приподнял пальцем ее подбородок.

— Как овцу? О нет, Оливия, ты ошибаешься! Мы с Негром не гоняем овец. Мы иногда охотимся на ланей, но уверяю тебя, что вчера у нас была соколиная охота! И я никогда не позволяю своим самым ценным птицам улетать слишком далеко, особенно когда они еще молодые и…

Тут Оливия не выдержала. Природное чувство юмора оказалось сильнее, чем жалость к самой себе, и она засмеялась, нежно прижав его руку к своей щеке.

— Все, не говори больше ни слова, а то мне придется тебе поверить!

Она отошла к окну и посмотрела на залитый солнцем сад.

— Лоуренс, ты хочешь оставить меня жить здесь некоторое время?

— Нет, моя маленькая птичка. Но мне необходимо кое-что предпринять. И я все еще жду, чтобы ты дала мне честное слово, что не попытаешься убежать.

Она была рада, что стояла спиной к нему, потому что не смогла сразу дать нужный ответ. Было очевидно, что для его спокойствия необходимо это обещание, хотя она и не понимала зачем. Ведь обстоятельства были таковы, что ей не было никакого смысла возвращаться, если только не случится чего-нибудь из ряда вон выходящего.

— Обещаю тебе, что не стану убегать, — твердо сказала она, глядя на стены собора, видневшиеся за деревьями. Потом повернулась к нему лицом. — Это было бы неучтиво по отношению к Элизабет.

9

Оставшись одна в отведенной для нее комнате, Оливия огляделась вокруг. Это была уютная комната с довольно низкими потолками, стены покрывали гобелены прекрасной работы, на которых были изображены крестьяне, ставившие силки на кроликов и спускавшие застывших в прыжке собак на оленей, а также дамы в богато украшенных платьях и открытых с боков сюрко с вышитыми на груди эмблемами, которые с кокетливым обожанием взирали на своих кавалеров. Оливия невольно улыбнулась. Ее взгляд перешел на деревянные панели, украшенные богатой резьбой и яркими рисунками, от которых комната казалась веселой и нарядной, на широкую кровать, покрытую белым покрывалом с шитой золотом каймой, на отполированное стальное зеркало, висевшее на стене. Да, это не шло ни в какое сравнение с ее отчим домом. В комнате было несколько стульев и кресел, а также стол резного дуба, на котором стояла чаша с высушенными головками цветов, лепестками и листьями.

Оливия наклонилась над ней и с удовольствием вдохнула чудесный запах роз с примесью каких-то специальных трав. Лаванда, определила она, и немного кориандра. Ей припомнился столь любимый ею монастырский гербариум, где она впервые увидела высокого темноволосого гостя матери-настоятельницы, с усмешкой глядевшего на нее. Ее глаза закрылись сами собой, и она, как уже много раз за сегодняшний день, вновь ощутила такую волнующую тяжесть его тела и почувствовала его поцелуи под раскаты грома и шум дождя.

Такой и увидела ее Элизабет, тихонько войдя в комнату. Она остановилась, зачарованная этим совершенным, похожим на эльфа созданием с запрокинутой назад головой и закрытыми глазами, стройным телом и медными волосами. Элизабет уже представляла себе, какое удовольствие она получит, наряжая ее и показывая ей разные красивые вещи, хотя Лоуренс и сказал ей, что времени на это у нее совсем немного. Если эти двое и влюблены друг в друга, подумала она, они это не стремятся афишировать. И все же трудно было поверить в то, что это не так. Ее красивому брату до сих пор удавалось сохранить свою холостяцкую свободу, хотя, сколько она помнила, у него никогда не было недостатка в барышнях, желавших его заполучить. Они будут такой красивой парой!

— Оливия?

— Ах! — Оливия, вздрогнув, вернулась к действительности. — Прости меня, госпожа Хартфорд. Я задумалась. Эта чаша с лепестками, эти запахи… — Взгляд Оливии упал на зеркало, и она в ужасе воскликнула — Боже, ну и вид у меня!

— По-моему, ты просто не можешь плохо выглядеть, Оливия, — искренне сказала ей Элизабет. — Даже если…

Она вовремя остановила себя, чуть не сказав: «даже если будешь одета в лохмотья», и договорила:

— …даже если проедешь тысячу миль!

— У меня такое чувство, будто я именно столько и проехала! — С этими словами Оливия с размаху опустилась в кресло с мягкими подушками.

— Конечно. И тебе надо освежиться. Ну-ка давай…

Оливия из своего удобного кресла наблюдала, как ей приготовили ванну с горячей водой, принесли чаши с ароматизированным щелочным мылом и чистые, приятно пахнущие полотенца, а также целые кипы свежего белья, нижних рубашек, юбок, платьев, блио и сюрко. Она не могла глаз оторвать от всего этого великолепия, разложенного везде, где только возможно — на столе, на стульях, на ее кровати. Она была раздета, легла в горячую ванну, пахнущую травами, и ее намылили ароматной пеной. Осторожные руки вышколенной прислуги тщательно вымыли ее с головы до кончиков пальцев ног, И вскоре уже из раскрытых окон ее комнаты раздавался веселый смех. Элизабет залюбовалась прекрасным, сияющим чистотой телом Оливии — ее стройной и гибкой спиной, длинной шеей и ногами, струящимися медными волосами. Не может быть, чтобы Лоуренс не был в нее по уши влюблен! Похоже, что он наконец нашел именно то, что ему нужно, думала она, но все равно непонятно, отчего такая спешка.

16
{"b":"159314","o":1}