ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мы с Клэр стояли в дверях, оценивая обстановку. Перевернув Клауса на спинку, Клэр надавила на его брюшко пальцем, точно покупатель, который проверяет спелость дыни.

– А как я узнаю, что ему пора в туалет?

– Продолжай давить ему на живот, и он не заставит тебя долго ждать.

Нельзя сказать, чтобы клуб был переполнен, но круглые столики у стен были уже заняты посетителями, которые громко разговаривали, стараясь перекричать визг и тявканье. Клэр отправилась на поиски буфета, а мы с Сэнфордом решили устроиться рядом с длинной, красного дерева, стойкой бара. Я залезла на высокий табурет, а Сэнфорд послушно уселся у моих ног, рыча на всех мужчин, что осмеливались бросить взгляд в мою сторону. Похоже, мне достался весьма ревнивый компаньон.

Трем – четырем парням удалось вкрасться в доверие к моему сторожевому псу, но я была не расположена с ними любезничать. В этом заведении было что-то отталкивающее – то ли запах псины, то ли убогий техноджаз, который здесь пытались выдать за музыку, – и спустя полчаса после пары сухих яблочных мартини я была готова с чистой совестью отправиться домой.

– Сэнфорд! – послышался голос за моей спиной. – Сэнфорд, привет, старина. В этот раз ты сделал неплохой выбор.

«Ну вот, – подумала я, – кто-то из завсегдатаев». Не прошло и двух недель, как открыли клуб, а этот тип уже знает всех собак по именам. Я повернулась, чтобы дать отставку очередному ухажеру.

И чуть не упала с табурета. Вот это да! Этот парень был не просто хорош собой, он был очень и оченьнедурен. Гладкая как у младенца кожа оливкового оттенка и великолепный волевой подбородок. Сложен как боксер – не щуплый, но и не чересчур накачан. Его лицо показалось мне знакомым, но я не успела сосредоточиться на этой мысли, задумавшись, что ответить.

– Так вы знаете Сэнфорда? – спросила я с идиотской улыбкой.

Парень уселся на соседний табурет и взъерошил шерсть за ушами Сэнфорда. Пес благодарно потянулся к его руке, неожиданно обнаружив потребность в ласке.

– Мы с Сэнфордом давнишние приятели, – сказал он, по-прежнему обращаясь к собаке. – Они говорят, что у тебя дурной характер, приятель, но я знаю, что это не так. Ты просто разборчив. Расскажи, с кем ты пришел?

Я наклонилась и громко шепнула в ухо Сэнфорда:

– Скажи своему другу, что меня зовут Кассандра.

– Красивое имя, – сказал он собаке. – Не знаешь, где живет твоя новая знакомая? Раньше я ее не видел.

Если бы этот тип не был так хорош собой, после подобной реплики он отправился бы следом за прочими. Но его мальчишеское обаяние и чудесное лицо сделали свое дело.

– Передай своему приятелю, что это слишком банально, если хочешь подцепить девушку, – сказала я.

– Странно, Сэнфорд, я и не знал, что я хочу ее подцепить.

– Забавно, всем остальным это ясно как божий день.

Если бы собаки умели вздыхать и закатывать глаза, Сэнфорд непременно бы это сделал. Думаю, он бы сказал: «Бросьте, ребята. Хватит валять дурака».

Я сдалась первой и, не прибегая к помощи Сэнфорда, сказала:

– Если тебе это и впрямь интересно, я живу в западном Лос-Анджелесе.

Он засмеялся, и в уголках его темных глаз появились чудесные морщинки. Почему его лицо кажется мне таким знакомым?

– И ты притащилась в наш распрекрасный Хофорн с запада? Наверное, тебе здесь очень нравится.

– Не особенно.

– Тебе не кажется, что здесь есть что-то старомодное?

– Старомодное? Нет. Более убогого клуба я в жизни не видела.

– Правда?

– Правда.

– А мне здесь нравится.

– Не удивительно.

Он снова улыбнулся, его глаза блеснули. Он – просто чудо.

– Ладно, – сказал он. – Я весь внимание. Почему этот клуб кажется тебе убогим?

– Ну, для начала, вся эта чушь с собаками.

– Но ведь он называется «Собачья конура».

– Ах, как остроумно. Но даже если забыть про вопросы гигиены, а владельцы этого заведения наверняка платят миллионные взятки санитарным инспекторам, чтобы те одобрили существование подобного заведения – ведь собаки писают, где попало, и оставляют повсюду свою шерсть, – за последние десять лет появилась столько тематических баров, что всех уже тошнит. За это время я посетила уйму стереоскопических, стереофонических, концептуальных и еще бог знает каких баров и сыта ими по горло, потому что каждый следующий был хуже предыдущего. Куда подевались старые добрые клубы, куда можно было прийти потанцевать или выпить, познакомиться с симпатичным парнем и приятно провести время, без всякой концептуализации, интеграции и стереофонии? Куда подевались нормальные бары и рестораны? Почему нужно сдабривать все это черт знает чем? Например, собачьей шерстью? А что творится с выпивкой? Ты только посмотри. Неужели я буду пить бурду с «забавным» названием «Скотч-терьер с содовой»? А собачье печенье в тарелочках для орешков? Какой-нибудь пьяный болван обязательно перепутает их с кешью, поперхнется и задохнется. Вот вам и судебное разбирательство. Чего бы я ни отдала за клуб без всяких прибамбасов, претензий и плазменных экранов. Обычная стойка с выпивкой, несколько столиков и музыкальный автомат. Может быть, бильярдный стол в углу, которым никто и никогда не пользуется. Вот что мне нужно. И этого я, похоже, никогда не найду. Этого больше нет. Во всяком случае, в Лос-Анджелесе.

Я закончила свою пламенную речь, сделала глоток мартини и поставила стакан на стойку.

– По-моему, – сказала я, – вся эта затея с собаками – большая ошибка.

Какое-то время мой собеседник молчал. Я решила, что он переваривает услышанное, пытаясь придумать остроумный ответ, который сразит меня наповал и поможет ему затащить меня в постель.

– Ты права, – промолвил он наконец, поднялся и зашагал прочь.

Я смущенно посмотрела на Сэнфорда, а он виновато посмотрел на меня. Может быть, я слишком много выпила, но мне показалось, что он сочувственно покачал головой. До чего же я докатилось, если даже собака меня пожалела?

Я огляделась, но мой новый знакомый словно испарился; по-видимому, он отправился на поиски женщины, которая не будет разглагольствовать как умалишенная, которую на время выпустили из психушки.

– Какой лапочка, – сказала Клэр за моей спиной. – У тебя что-нибудь вышло?

– Не похоже. По-моему, теперь он будет сторониться женщин до гробовой доски.

– Ты опять упражнялась в красноречии?

– Как моя мать.

Клэр погладила меня по спине.

– Значит, он не выдержал первое испытание Кассандрой Френч? Что ж, чем раньше, тем лучше.

– Тебе легко говорить, – вздохнула я. – У тебя на крайний случай есть Возбудимый Знанием.

– Это не настоящие отношения, милая. Это просто связь.

– У меня и того нет. – Я заметила, что в руках Клэр больше нет Клауса. – Где твой пес?

– Я пошла в дамскую комнату, а там сидела дежурная. Мелочи у меня не нашлось.

– Ты отдала Клауса вместо чаевых?

– А что? – Она пожала плечами.

Счастливый визг Снупи возвестил о приближении Лекси. Она посадила своего компаньона на стойку, и он резво устремился к тарелке с собачьим угощением, постукивая аккуратно подстриженными черными коготками.

– Я думала, ты помнишь Стюарта, – сказала Лекси. Она взяла собачью галету и принялась кормить Снупи с руки.

– Какого еще Стюарта? – спросила я.

– Стюарта Хэнкина, – сказала Лекси. – Хозяина бара. Вы только что болтали, как старые приятели. Он такой очаровашка.

Как сказала бы мамуля: «Ой».

Следующие двадцать пять минут я провела, тщетно пытаясь отыскать того, чью работу и чей клуб я только что обругала на чем свет стоит. Все говорили, что только что видели Стюарта, но никто не знал, куда он запропастился.

– Забудь об этом, – посоветовала Клэр. – Он всего-навсего парень, который владеет клубом.

– Потрясающе симпатичный парень, который владеет клубом, – заметила Лекси. – Симпатичный, умный, богатый…

– Спасибо тебе, Лекси, – отмахнулась от нее Клэр. – Она и без того готова сквозь землю провалиться, а ты подливаешь масла в огонь.

9
{"b":"159320","o":1}