ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Обложенные дерном жилища, которые его народ строил к зиме, служили времянками, укрывавшими их от стужи в ожидании иной, лучшей жизни, но даже в них было куда чище и просторней. А их нынешние шатры из шкур совсем уютны и хорошо проветриваются.

— Взглянем, что там! — скомандовал Красный Волк. — Преодолевающий Снега, будешь меня охранять!

Тулатам обыск явно не понравился, но только Арюк и его старший сын осмелился нахмуриться. Непрошеные гости отыскали мясо и рыбу, вяленье и копченье, а также прекрасный мех и птичьи перья.

— По крайней мере, они искусно ставят капканы, — засмеялся Красный Волк. — Тулаты, мы воспользуемся вашим гостеприимством.

Его спутники взяли все, что хотели, и плотно поели. Вскоре Арюк присоединился к ним, устроившись на корточках рядом с пришельцами, которые сидели со скрещенными, ногами. Грызя лососину, он заискивающе улыбался.

Затем люди Красного Волка обследовали русло реки. Их пытливый взгляд зацепился за прогалину на берегу ручья на некотором удалении от берега. Клочок голой утоптанной почвы свидетельствовал о том, что здесь недавно было жилище гораздо просторнее того, что они видели у тулатов. Что это? Кто построил его и зачем? Облачные Люди старались скрыть друг от друга охвативший их страх.

Красный Волк первым преодолел тревогу.

— Думаю, здесь жила та самая колдунья, — сказал он, — но теперь ее нет. Нас она испугалась или духов, что нам помогают?

— Местные расскажут, когда научатся говорить с нами, — произнес Бегущая Лисица.

— Они сделают для нас гораздо больше, — медленно проговорил Красный Волк. Им овладело веселье. — Нам нечего опасаться. Совершенно нечего! Духи привели нас в такое место, о каком мы и не мечтали.

Спутники изумленно уставились на него, но он ничего не стал объяснять. Возвращаясь в поселение тулатов, Красный Волк лишь задумчиво заметил:

— Да, мы должны научиться их языку и обучить их… тому, что будет приносить нам пользу.

Взгляд его устремился дальше, к семье Арюка. Люди сбились в маленькую кучку, ожидая своей участи. Они держались за руки, прижимая к себе детей.

— Мы начнем наше взаимное обучение с того, что заберем одного из них с собой.

Красный Волк улыбнулся девушке. Ответом ему был застывший в ее глазах ужас.

1965 ГОД ОТ РОЖДЕСТВА ХРИСТОВА

Мягкий апрельский день. После полудня в Сан-Франциско. Только что родилась на свет Ванда Тамберли. В такие минуты даже агента Патруля Времени может охватить чувство нереальности происходящего.

«С рождением, Ванда».

Случайное стечение обстоятельств. Ральф Корвин попросил ее зайти в этот день именно в это время, потому что раньше им могли помешать. Из-за недокомплекта личного состава подразделения Патруль мог позволить себе послать лишь небольшую группу для слежения за миграцией в Новый Свет, независимо от степени важности происходящих событий для будущего. Перегруженные заданиями, члены группы всегда толпились в доме у Корвина в Беркли, где он устроил свою административную базу.

Подобно другим, эта база представляла собой дом, снятый на несколько лет людьми, которые действительно там жили. Америка двадцатого века была очень в этом отношении удобна. Большинство сотрудников Патруля из их группы родились в этом веке и чувствовали себя там совершенно естественно. Они не могли часто использовать региональную штаб-квартиру в Сан-Франциско — излишняя активность вызвала бы нежелательный интерес. Беркли шестидесятых годов почти идеально подходил им. Поскольку все здесь жили как хотели, никто не обращал особого внимания на некие странности. В конце концов, поднятая властями шумиха вокруг злоупотребления наркотиками могла спровоцировать слежку за домом. Но к тому моменту группа Патруля успеет свернуть работу и покинуть дом.

Поскольку на базе недоставало укромного места для хранения темпороллеров, Тамберли добралась на городском транспорте до Телеграф-авеню, прошла по ней в северном направлении и пересекла университетский кампус. День стоял прекрасный, и она с любопытством ждала встречи с тем десятилетием. Пока Ванда росла, о времени ее детства уже начали слагать легенды.

Однако действительность оказалась куда менее романтичной. Неряшливость, претенциозность, самодовольство. Когда парень в задубевших от грязи джинсах и тряпке, которую он, вероятно, считал одеялом индейца, сунул ей листовку с выспренними словами о мире, она вспомнила, что случится в недалеком будущем — Камбоджа, люди на джонках, — и сказала с улыбкой:

— Извините, но я — фашистский поджигатель войны.

Да, Мэнс однажды говорил о молодежной революции в таких выражениях, что ей следовало воспринять это как предостережение. Но зачем забивать этим голову сейчас, когда вишневые деревья стоят, будто окутанные застывшей метелью?

Дом, который она искала, находился на несколько кварталов восточнее, на Гроув-стрит (которая будет торжественно переименована в честь Мартина Лютера Кинга, но останется в памяти ее поколения как Милки Уэй). Здание оказалось скромным, но в хорошем состоянии. Добропорядочный владелец не станет объектом любопытства. Ванда поднялась на крыльцо и позвонила.

Дверь открылась.

— Мисс Тамберли?

Она кивнула.

— Добрый день. Пожалуйста, проходите.

Ванда увидела мужчину — высокого, стройного, с римским профилем, щеточкой усов и гладкими, коротко стриженными волосами пепельного цвета. Желтовато-коричневая рубашка с погончиками и несколькими карманами, брюки в тон, отутюженные до остроты лезвия, на ногах сандалии. Выглядел он лет на сорок, но внешность мало о чем свидетельствовала, если человек прошел в Патруле курс омолаживания.

Мужчина закрыл дверь и крепко пожал ей руку.

— Я — Корвин. — Он улыбнулся. — Извините за «мисс». Я не мог назвать вас «агент Тамберли». Вы ведь вполне могли оказаться агентом из отдела рекламы какой-нибудь фирмы. Или вы все-таки предпочитаете «мисс»?

— На ваше усмотрение, — ответила она нарочито небрежно. — Мэнс Эверард как-то объяснял мне, как меняются со временем правила учтивости.

«Пусть знает, что я в дружеских отношениях с агентом-оперативником. На тот случай, если он любит играть в превосходство», — подумала Ванда.

— Совсем недавно — если здесь уместно слово «недавно», поскольку я покинула Берингию неделю назад, — меня называли Хара-тцетун-тун-баюк — Та, Которой Ведомо Неизвестное.

«Покажи великому антропологу, что скромный натуралист не совсем уж неуч в его области».

Она задумалась: не британский ли акцент оттолкнул ее. Наведя справки в штабе, Ванда выяснила, что Корвин родился в Детройте в 1895 году. И до поступления в Патруль он успел провести интересные исследования американских индейцев в 20-30-е годы.

— Правда?

Улыбка его стала более располагающей.

Он по-своему привлекателен, призналась себе Ванда.

— Расскажите пожалуйста. Я жажду услышать об этой стране все до мельчайших подробностей. Но прежде позвольте предложить вам устроиться поудобнее. Что вы предпочитаете из напитков? Кофе, чай, пиво, вино или что-нибудь покрепче?

— Кофе, пожалуйста. Для спиртного еще слишком рано.

Он проводил Ванду в гостиную и усадил в кресло. Мебель была изрядно потрепанной. До отказа набитые книгами полки рядами закрывали стены. Книги, в основном, носили справочный характер. Извинившись, Корвин вышел на кухню и вскоре вернулся с подносом, уставленным закусками, которые оказались восхитительными. Переставив тарелки на низкий столик перед Вандой, он уселся напротив и попросил разрешения закурить. Это было совершенно в духе того времени. Он задымил сигаретой, а не трубкой, как Мэнс.

— Мы одни здесь? — поинтересовалась она.

— Пока что да. Это было не так просто, — Корвин засмеялся. — Не волнуйтесь. Я просто подумал, что нам следует познакомиться в спокойной обстановке. Предпочитаю слушать повествование, имея некое представление о собеседнике. Что такая прелестная девушка, как вы, делает в организации, подобной нашей?

37
{"b":"1596","o":1}