ЛитМир - Электронная Библиотека

Когда зазвучала музыка, все столпились у помоста, захлопали и запели. Люди начали танцевать вокруг сцены. Повсюду бегали дети — они гонялись друг за другом и играли в прятки. Малыши сидели на плечах у мужчин, женщины пеленали младенцев, все покачивались под музыку маленького оркестра.

Через какое-то время Эсперанса отошла от мамы и остальных и побрела через шумную толпу, думая, как странно чувствовать себя одинокой среди такого множества людей. Она заметила группу девочек примерно ее возраста, но они разговаривали между собой. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы здесь оказалась Марисоль.

Исабель нашла ее и потянула за руку:

— Эсперанса, пошли посмотрим!

Эсперанса позволила Исабель провести ее сквозь толпу. Кто-то из города привез приплод котят. Группа девочек толпилась около картонной коробки, любуясь ими. Было видно, что Исабель отчаянно хотела котенка. Эсперанса шепнула ей:

— Пойду спрошу твою маму.

Она двинулась назад через толпу, чтобы найти Жозефину. Получив ее согласие, она побежала обратно, чтобы обрадовать Исабель. Но когда добежала, увидела большую толпу — что-то происходило.

Марта и несколько ее подружек стояли в кузове грузовика, который был припаркован рядом, и каждая держала в руках крошечного котенка.

— Вот кто мы! — кричала Марта. — Маленькие кроткие животные! И они с нами так и обращаются, потому что мы не говорим ни слова. Если мы не потребуем того, что принадлежит нам по праву, они нам никогда этого не дадут! Неужели мы хотим так жить? — Она держала котенка за шкирку и размахивала им высоко в воздухе. Ее рука замерла, и котенок повис перед толпой. — Без приличного дома и в полной власти тех, кто важнее и богаче нас?!

Исабель задрожала. В ее глазах была паника.

— Неужели она его бросит?

Какой-то мужчина крикнул из толпы:

— Может быть, каждый кот хочет всего лишь кормить свою семью, и ему безразлично, чего хотят другие коты.

— Сеньор, неужели вам наплевать, что одни живут лучше, а другие хуже? — закричала одна из Мартиных подруг. — Через две недели мы устроим забастовку. В сезон сбора хлопка. Мы будем требовать увеличения зарплаты и улучшения условий жизни!

— Мы на этой ферме хлопок не собираем! — закричал другой мужчина из их лагеря.

— Какая разница? — возмутилась Марта. — Если мы все перестанем работать, если все мексиканцы будут вместе… — она высоко вскинула кулак, — это поможет нам всем!

— Мы не станем этого делать! — ответил ей мужчина. — Мы просто хотим работать. За этим сюда и приехали! Убирайтесь из нашего лагеря!

Толпа поддержала его громкими возгласами. Люди начали расходиться. Эсперанса схватила Исабель за руку и вывела ее из толпы.

Какой-то юноша запрыгнул в грузовик и завел мотор. Марта и другие девушки швырнули котят на землю. Затем они помогли своим сторонникам забраться в кузов и, подняв руки, стали скандировать: Хуэльга! Хуэльга!Забастовка! Забастовка!

— Почему она такая злая? — спросила Эсперанса, когда несколько часов спустя шла домой с Жозефиной, Исабель и малышами. Остальные остались на празднике. Исабель несла мяукающего рыжего котенка.

— Она с матерью колесят по всему штату в поисках заработка, — сказала Жозефина. — Работают везде, где собирают урожай. А лагеря таких мигрантов — хуже не придумаешь.

— Как тот, где мы жили в Эль-Сентро? — спросила Исабель.

— Еще хуже, — сказала Жозефина. — Наш лагерь принадлежит компании, и люди отсюда не уезжают. Некоторые живут здесь много лет. Мы приехали в эту страну, чтобы работать, заботиться о своих семьях, чтобы получить гражданство. Нам повезло, ведь этот лагерь — один из лучших. Большинство из нас не желают участвовать в забастовках — мы не можем позволить себе потерять работу и уже привыкли жить в своей маленькой общине.

— Они требуют лучшего жилья? — спросила Эсперанса.

— Да, и еще они требуют больше денег для сборщиков хлопка, — ответила Жозефина. — Сейчас им платят семь центов за фунт, а они хотят получать десять центов. Казалось бы, деньги небольшие, но в прошлый раз хозяева им отказали. А сейчас в поисках работы в долину приезжает все больше людей, особенно из таких мест, как Оклахома, где мало работы, часто бывает засуха и люди теряют надежду. Если мексиканцы объявят забастовку, хозяева просто наймут других. А нам тогда что делать?

Эсперанса с ужасом подумала, что будет с ними, если мама останется без работы. Неужели придется вернуться в Мексику?

Жозефина уложила малышей в кроватку, поцеловала в лоб Исабель и Эсперансу и отправила их в соседний дом.

Эсперанса и Исабель лежали в постелях, слушая музыку и взрывы смеха, доносившиеся с праздника. Котенок, выпив блюдце молока, свернулся в руках Исабель. Эсперанса пыталась представить себе более убогое жилище, чем эта комната, обклеенная газетами для защиты от сквозняков. Неужели такое существует?

Исабель спросила сонным голосом:

— А в Мексике у тебя были праздники?

— Да, — прошептала Эсперанса, выполняя обещание рассказать Исабель о своей прошлой жизни, — большие званые вечера. Однажды мама организовала вечер на сто человек. На столах были кружевные скатерти, хрусталь, фарфор и серебряные канделябры. Слуги стряпали целую неделю…

Эсперанса продолжала, вновь переживая те моменты прежней жизни, когда деньги текли рекой и они могли позволить себе непомерные расходы. Но почувствовала облегчение, когда поняла, что Исабель уже спит. Услышав историю Марты и ее семьи, она ощущала чувство вины, рассказывая о том, какой богатой была ее собственная жизнь в Агуаскальентесе. Эсперанса все еще не спала, когда вернулась мама. Свет, просочившийся из другой комнаты, был достаточно ярким, чтобы она могла увидеть, как мама расплетает и расчесывает волосы.

— Тебе понравился праздник? — спросила мама.

— Я скучала по своим друзьям, — сказала Эсперанса.

— Я понимаю, как тебе тяжело. А знаешь, по чему скучаю я? По своим платьям.

— Мама! — воскликнула Эсперанса и засмеялась.

— Ш-ш-ш, — сказала мама, — ты разбудишь Исабель.

— Я тоже скучаю по своим платьям, но мне кажется, что они нам здесь не очень-то нужны.

— Это так. Эсперанса, и ты знаешь — я тобой горжусь! Ты уже многому научилась! — Эсперанса сильней прижалась к маме, и та продолжала: — Завтра мы поедем в церковь в Бейкерсфилд, а потом зайдем в магазин «У Чолиты». Жозефина сказала, что в нем торгуют разными сладостями. И мексиканскими тоже.

Они лежали тихо, прислушиваясь к дыханию Исабель.

— О чем ты собираешься молиться в церкви, Эсперанса? — спросила мама.

Эсперанса улыбнулась. Раньше они с мамой часто так говорили об этом перед сном.

— Я поставлю свечку в память о папе, — сказала она. — И помолюсь о том, чтобы Мигель нашел работу на железной дороге. Я попрошу Богоматерь помочь мне заботиться о Лупе и Пепе, когда Исабель пойдет в школу. И помолюсь, чтобы у меня были кокосовые конфеты с красной полоской. — Мама тихо засмеялась. — Но больше всего я буду молиться, чтобы Абуэлита поправилась, смогла забрать свои деньги из банка дяди Луиса и приехать к нам. — Мама погладила Эсперансу по голове. — А за что ты будешь молиться, мама?

— Я буду молиться за все, что ты сказала, и кое-что еще.

— За что же еще?

— За тебя, Эсперанса, чтобы ты была сильной, что бы ни случилось.

СЛИВЫ

Пока они шли к автобусной остановке, Исабель перечисляла, что Эсперансе следовало сделать:

— Сначала уложи Пепе, а когда он заснет, положи Лупе рядом. Иначе они начнут играть и никогда не заснут. И еще — Лупе не ест бананы.

— Я знаю, — сказала Эсперанса, поудобнее устраивая Пепе на бедре.

Исабель предала ей Лупе и поднялась в желтый автобус. Она села на свободное место и помахала из окна. Эсперанса подумала, что уже не знает, кто волнуется больше — она или Исабель.

Эсперанса с трудом несла обоих детей назад. Слава Богу, Исабель уже помогла ей накормить и одеть их. Она усадила малышей на одеяло на полу, дала им кубики и игрушки, потом положила бобы в большую кастрюлю на плите. Гортензия приготовила их раньше с большой луковицей и несколькими зубчиками чеснока и объяснила Эсперансе, что их надо время от времени помешивать и тушить на слабом огне, доливая воду. Она помешивала бобы и смотрела, как играли Пепе и Лупе. «Вот если бы меня видела Абуэлита! — думала она. — Она бы мной гордилась»:

16
{"b":"160237","o":1}