ЛитМир - Электронная Библиотека

Теперь моя очередь. Я предоставляю полный отчет. Я холост, но держу ухо востро — может быть, какая-нибудь женщина из БСБ [2]окажется моей второй половинкой. Был женат, намеревался завести детей, но с женой мы общались преимущественно по телефону, находясь в разных часовых поясах. Вырос в Миннесоте, в провинции, моему отцу принадлежал целый караван грузовиков, он развозил пропан, дважды представлял партию демократов в различных учреждениях штата и продвигал обреченную на неудачу сельскохозяйственную программу, забросив собственный бизнес. Родители разошлись, когда я учился в колледже, этом средоточии хиппи — вообразите себе профессора философии, который работает сиделкой, — а когда вернулся домой, там не было ничего, кроме адвокатов, аукционистов и взаимных обвинений. Некоторые из них были оправданны, но значимы — весьма немногие. Первая моя работа была связана с компьютерами. Я продавал память, этот идеальный продукт, поскольку его вечно не хватает, и все боятся, что конкурент получит больше. Теперь я работаю консультантом по менеджменту, вторая моя специальность — ПР (подготовка руководителей), а первая — КВПР (консультации по вопросам профессионального роста); этот замысловатый термин обозначает, что я учу людей рассматривать потерю работы как возможность персонального и духовного развития. Я взялся за это дело, потому что слаб и с детства привык проявлять терпимость (у меня не было иного выбора), — а потом внезапно понял, что больше не выдержу и часа. Заявление об увольнении лежит на столе у человека, который вскоре вернется из долгой рыболовной поездки. Не знаю, чем займусь, после того как он его прочитает. Меня весьма интересует фирма под названием «МифТек» — я чувствую, что они вышли на разведку. Я забросил удочку и кое-где еще, но пока рыбка не клюнула. Пока мой шеф не вернется из Белиза, я буду работать в Денвере, в КСУ (Комплексное стратегическое управление). Слышали о «Андерсен»? Фирма «Делойт и Туш»? Мы в чем-то на них похожи, хотя мы многограннее. Наш девиз — «Делать дело». Меня это некогда впечатлило.

Проходит час, и приносят еду (вам — цыпленка по-флорентийски, мне — бифштекс, и никто не прикасается к десерту) — к тому времени наша откровенность становится просто пугающей. Приятно думать, что это происходит естественным путем и обоюдно, а вовсе не потому, что я настаиваю. Да, иногда я напорист. Мы обмениваемся визитками и прячем их в бумажники, потом заказываем еще выпить, продолжаем говорить и наконец касаемся темы, которая знакома мне лучше всего. Темы, на которую я могу говорить весь вечер.

Хотите знать, кто сидит рядом с вами? Сейчас расскажу.

Самолеты и аэропорты — вот где я чувствую себя как дома. Все, что обычным людям там не нравится, — сухой переработанный воздух, насыщенный микробами, пересоленная еда, как будто политая теплой нефтью, искусственное освещение, которое действует на нервы, — с течением времени стало мне дорогим, знакомым, родным. Я обожаю залы ожидания «Компас клаб», с цифровым аппаратом для продажи сока, глубокими замшевыми кушетками и огромными окнами с видом на взлетное поле. Обожаю рестораны и закусочные в терминалах, с обогревательными лампами, мини-пиццей из цельной пшеницы и вкусными карамельными роллами. Я даже люблю номера отелей, откуда видны посадочные полосы; такие отели стоят возле кольцевых автодорог, и зачастую это максимальное мое приближение к городу, который я посещаю по долгу службы. Мне нравятся номера с кухоньками и столами для переговоров, в одном из них я однажды приготовил рождественский пир и угостил глазированной ветчиной и картофельным пирогом полтора десятка уборщиков и горничных. Они ели посменно, во время перерывов, по одному, по двое, и я хорошо с ними познакомился, пусть даже большинство не говорили по-английски. У меня такой талант. Если бы мы с вами не нашли общего языка, если бы обменялись лишь фразами вроде «Это мое место», «Извините» и «Передайте газету», я бы все равно счел нас близкими знакомыми и понадеялся, что при повторной встрече уже не пришлось бы начинать с нуля, точно посторонним. Дважды в минувшем октябре я во время разных рейсов сидел в одном ряду с Мисс США-1989 — той самой, которая стала работать стюардессой и, насколько я знаю, безостановочно борется за избирательные права. Она совсем крошечная, едва ли выше пяти футов. Я помог ей убрать сумку наверх.

Но вам и самим все это известно — вы ведь тоже летаете. Просто еще не успели проникнуться, не начали изучать.

А возможно, вы — нормальный человек.

Мимолетные знакомые — не единственные мои друзья, но самые лучшие. Потому что они знают жизнь куда лучше, чем моя семья. С родней я общаюсь по телефону, и наши слова несутся туда-сюда по проводам. Мы почти не видимся лично — а когда встречаемся, то некоторым образом дематериализуемся, как будто на месте присутствует лишь половина наших молекул. Грустно? Не очень. Мы — деловые люди. И я не одинок. Если бы меня поставили перед выбором — знать все о немногих или знать понемногу обо всех, — я бы, наверное, предпочел панораму пошире.

Я миролюбив. И здесь я в своей стихии. Полет не доставляет мне неудобств, в отличие от большинства моих коллег, которые отправляются в путь, чтобы доказать свою преданность фирме. Она жаждет подобных доказательств и, как меня уверяют, неизменно вознаграждает верных слуг. Но я никогда не стремился занять кабинет в штаб-квартире фирмы, поближе к дому, в VIP-зоне, с видом на Скалистые горы и доступом в фитнес-центр на девятом этаже. Наверное, я своего рода мутант, представитель новой расы, и, хотя у меня есть квартира (надо же где-то держать вещи), на самом деле я живу в другом месте. В пути. Честно говоря, я выехал из прежней квартиры две недели назад и перевез свое немногочисленное имущество в камеру хранения, хотя еще и не заплатил — может, и не заплачу.

Я называю это «в Небе» — место действия, обстановку и стиль. Мои любимые газеты — «ЮЭсЭй Тудэй» и «Уолл-стрит джорнал». Широкоэкранный телевизор в зале ожидания сообщает мне необходимые новости, особенно по части акций и погоды. Мое излюбленное чтение — да и ваше — это бестселлеры и почти бестселлеры, преимущественно о шпионах, финансовых махинациях и великодушных провинциалах. В Небе, как я выяснил, страсти и восторги внешнего мира сконцентрированы до состояния густой пены. Когда в кино или на спортивной арене появляется новая знаменитость, в первую очередь об этом узнают возле обширных журнальных стоек, которые представляют собой нечто вроде биржи, где торгуют репутациями и хорошенькими личиками. Здесь, как нигде, можно счесть себя одним из тех, кто устанавливает цену на долгосрочные облигации и модную ширину галстука. Небо — это нация без территории, со своим языком, архитектурой, менталитетом, даже с собственной валютой — бонусными милями, которые я научился ценить превыше долларов. Инфляция на них не влияет, они не подвергаются налогообложению. Частная собственность в чистейшем виде.

Во время задержки в Далласе, в тамошнем «Компас клаб», утопая в мягких диванных подушках, с солью от «маргариты» на губах, я впервые рассказываю новой знакомой о моей Полной системе миль (ПСМ).

— Все просто, — сказал я, пока моя рука взбиралась все выше по ее бедру (она старше и недавно разведена, лос-анджелесский специалист по рекламе, утверждает, что именно она разработала концепт «родственных кредиток»). — По возможности, я не трачу ни цента — за исключением случаев, когда это увеличивает мой счет. Речь не только об отелях, машинах, дальних перевозках и интернет-услугах, но даже о заказе бифштекса, книгах и услугах флориста. Я покупаю такие вещи в зависимости от того, сколько миль они приносят, и сталкиваю фирмы друг с другом, чтобы добиться наилучших условий. Даже мой брокер выдает мне мили в качестве дивидендов.

— И сколько их у вас всего?

Я улыбнулся, но не ответил. В большинстве случаев я — человек открытый, так что, полагаю, имею право на маленькую тайну.

вернуться

2

БСБ — Бюро по совершенствованию бизнеса (некоммерческая организация, основанная в 1916 г. крупными предпринимателями, рекламными агентствами и СМИ для распространения этических принципов деловой практики и защиты интересов потребителей от мошенников). (Здесь и далее — прим. перев.).

2
{"b":"160761","o":1}