ЛитМир - Электронная Библиотека

Когда он берет трубку, я говорю, что лечу в самолете, — хороший способ сократить время разговора. Три доллара в минуту — придется говорить поживее.

— Как там Краск? Ты поговорил с ним о его долгах? Надеюсь, он отгрыз тебе, по крайней мере, ухо. Слушай, я тут купил одну штуку для стола — такие стальные шары на веревочках. Они щелкают, и это успокаивает нервы. И классно смотрится рядом с теми обезьянками, которые пилят дрова…

— Арта можно скинуть со счетов. Он страшно расстроен. Там ничего не наклюнется, Крейг. Я не собираюсь тратить время на такого рода работу.

— Ну так отправь счет ребятам из медицинского страхования — они это заслужили. Нечего лишать калеку костылей. Ты возвращаешься?

Это и есть цель моего звонка. Зачем, впрочем, ему говорить. Я ничем не обязан Крейгу.

— Лечу сегодня в Калифорнию. Небольшая встреча.

— Для кого стараешься? Ради бога, никаких больше левых подработок. Слушай: сидел я в воскресенье вечером и щупал одну телку, которую мы пригласили ради этого бандюги, как его там, который наживается на переработке отходов, и тут мой приятель из отдела командировок закуривает сигару и говорит: «Этот твой Бингам ни в чем себе не отказывает, он нас за дураков держит — надо его сократить». А я говорю… что я говорю?

— Понятия не имею, Крейг. Мы наговорили почти на двадцать долларов, включая плату за соединение.

— А я говорю: «Куда бы ни отправился наш Бингам, его ждет успех. Пусть себе разбрасывает семена — они прорастут дубами».

— Я подумываю о том, чтобы отложить поездку в Техас.

— Неразумно. Они уничтожают всю верхушку. В этом море крови есть золото.

— Я подумаю.

— Я только что запустил штуку с шарами. Спасибо тебе, Исаак Ньютон. Парень из отдела командировок сказал, что ты наживаешь изрядный куш за мой счет, за его счет и еще бог весть за чей, но я сказал: «Остынь, он заслужил». Представляешь, я сегодня впервые после операции сходил в туалет.

— Какой операции?

— Очень стыдной. В юности я злоупотреблял стероидами, и у меня выросла матка. Поэтому поздравь меня — я сходил в туалет.

— Поздравляю.

— Я до сих пор истекаю кровью.

— Крейг, деньги уходят.

— Они уходят у всей Америки. Мы поймем это в следующем году, когда обнародуют показатели производительности труда.

— Ты угрожаешь прервать мою поездку?

— Поезд давно ушел. Пять лет назад. Поэтому мы позволим тебе ехать, ехать и ехать. Пришли открытку, если однажды доберешься.

— Я кладу трубку.

— Отлично. Обожаю этот звук.

Репортер смотрит на меня — судя по всему, он тоже за мной следит.

— Начальство?..

— Еще пару дней.

— Говорите, ваша профессия — увольнять людей?

— Так все закончилось, хотя и началось по-другому. Еще я беседую с ними насчет раскрытия внутренних ресурсов. Вчера вечером встретил поклонницу. Она купилась на это дерьмо.

— Может быть, вы правы и об этом действительно можно написать статью. Простите, если сначала я показался невежливым. Меня зовут Пит. Что вы собирались рассказать?

— Не сейчас.

— Это ваш шанс, — настаивает Пит. — Скоро мы приземлимся.

— Простите. У меня плохое настроение. Неохота говорить. Что там, снова стрельба? Я увидел ваш экран.

— Никак не могу сегодня подобрать слова. Застрял.

Я открываю портфель и вручаю Питу утреннюю газету. Результат будет тот же, но Пит закончит быстрее и сможет наслаждаться коктейлем. Все мы любим думать, что способны изменить мир, — и некоторые люди, вероятно, и впрямь на такое способны, но это не мы с Питом. Я заказываю выпивку, и стюардесса спешит исполнять заказ. Ее утро — моя ночь.

Глава 7

Не каждой профессии посчастливилось иметь своего отца-основателя, который еще жив, не говоря уже о том, чтобы он мог наносить визиты и вести дела. В управленческом анализе (и слава богу) такой человек — Шандор, или Сэнди, Пинтер, венгр, который возник в сороковые годы, выступил как философ и объявил, что его тренинги помогут усвоить новые реалии американского бизнеса. Первая крупная книга Пинтера, «Идеалы и индустрия», утверждала, что современные корпорации оправдывают свое существование, поскольку обещают возглавлять и поддерживать средний класс во всем мире. Эту книгу заметили разве что интеллектуалы — зато следующая работа Пинтера, обращенная непосредственно к бизнесменам, создала современный менеджмент как таковой. «Как сделать работу успешной» принесла ему славу и богатство и заложила основы Института Пинтера — Лос-анджелесской школы повышения квалификации, где Пинтер преподавал, лично и виртуально, вплоть до своего ухода на покой три года назад, в возрасте восьмидесяти лет. В своем скромном бунгало вблизи Онтарио он продолжает писать, примерно по статье в год, последняя из которых — «Управлять, чтобы значить». Он редко путешествует. Люди сами наносят ему визиты.

Именно так я и собираюсь поступить. У меня есть маленькое предложение. Если Пинтер его примет, «МифТек» непременно это заметит.

Мысль простая — пусть любая фирма заполнит свою физическую среду, от пола до потолка, от стены до стены, вдохновляющим присутствием великого философа. Аудиозаписи лекций Пинтера можно прокручивать в коридорах, уборных и вестибюлях. В нижней части всех компьютерных экранов компании пустить бегущую строку с пинтеровскими эпиграммами. Этой теме должна быть посвящена и фирменная продукция, включая календари, кофейные кружки, шариковые ручки и прочие офисные принадлежности. Даже ковровое покрытие, если компания пожелает, можно украсить знаменитыми «динограммами» Пинтерами, начиная с символа бесконечности («постоянный поиск») и заканчивая звездой, состоящей из пяти скрещенных мечей («внутрикомандное единство»).

Получить разрешение Пинтера на производство подобной продукции — дело одного вечера, если все пойдет по плану. Мне довелось прослышать, что у него небольшие финансовые трудности. Его серьезные книги перестали продаваться много лет назад, на полках магазинов их сменили претенциозные скороспелки, написанные учениками Пинтера, а безрассудные вложения в такие авантюры, как самоохлаждающиеся пивные банки и аппараты для «бессолнечного» загара, загубили чистый капитал. Боюсь, тот факт, что Пинтер согласился встретиться со мной, — это признак некоторого отчаяния, но я не собираюсь извлекать выгоду из чужой беды. Напротив, я хочу восславить его.

На нынешний момент проблема — мое здоровье. Суставы не гнутся, и я отхаркиваю сладкую мокроту после целого утра беготни и неприятностей, связанных со всеобщим упадком индустрии американских дорожных услуг. Я выезжал с парковки, когда на передней панели загорелась оранжевая лампочка: нужно было сменить масло. Я вернулся в гараж аэропорта, и дежурный механик поставил меня перед выбором — отправить мой «вольво» в Понтиак или сменить масло самостоятельно и выставить компании счет. Механик порекомендовал мастерскую в квартале от «Хомстеда» и сказал, что поблизости я найду и аптеку.

Бесформенный Онтарио, с его почти не размеченными дорогами и грубыми пешеходами, поглотил меня без остатка. И бензина становилось все меньше и меньше. Трижды я миновал одинаковые лотки с буррито, прежде чем сообразил, что катаюсь по кругу. Дважды я чуть не сбил огромного пса, который волочил за собой поводок с прицепленным к нему трехколесным детским велосипедом. У светофоров покатые спортивные автомобили и потрепанные пикапы проскакивали мимо меня, оглушая рэпом. Я чувствую себя в Парагвае. По крайней мере, таково мое представление о нем.

Я похож на свою мать — живу стереотипами. Так быстрее.

Аэропорты часто находятся на краю света, и я перемещаюсь, полагаясь на собственные представления о том, какого рода заведения обычно соседствуют. Найдя «Красного омара», найдешь «Холидэй инн». Но планировка Онтарио не соответствует правилам. «Оливковый сад» расположен рядом со свалкой машин. «Офис Макс» граничит с книжным магазином «для взрослых». Я звоню в компанию «Хомстед» по единому номеру 800, прошу оператора соединить меня с дежурным в местном отеле, и тот, квартал за кварталом, объясняет дорогу, вплоть до входной двери. Войдя в вестибюль, я нигде его не вижу, хотя мы прервали разговор всего несколько секунд назад. Нажимаю на кнопку и жду. Проходит десять минут.

23
{"b":"160761","o":1}