ЛитМир - Электронная Библиотека

— Обычно я не беру его с собой, когда иду на встречу. Но сегодня слегка замотался…

— Тема, — напоминает Маргарет.

— Мы кажемся вам нелепыми? — спрашивает Пинтер. — Настойчивость, с которой мы свято блюдем время ужина? Любовь к спорам? Странное эротическое прошлое?

— Нет, — почти беззвучно отвечаю я.

— Если и так — этого у нас не отнять. Связь, которая объединяет многих. Бездонная дыра. Никто не может быть одновременно повсюду — да и зачем к этому стремиться? Конечно, мы подойдем близко. На шаг, на полшага, на четверть шага. Но никогда не переступим черту. Таков, понимаете, их план. Прогресс без достижения идеала. Бесконечная погоня, которая постепенно заменяет все прелести полового акта.

— Час назад вы утверждали, что мир — это лабораторная пробирка.

— Мы все еще говорим о преследовании? — спрашивает Маргарет. — Или сменили тему?

— Пробирка — очаровательный антиквариат по сравнению с тем, что уготовано для нас. Крошечные антенны, встроенные в корни волос. Цифровые датчики на кончиках пальцев.

— Без нашего разрешения?

— Мы дадим разрешение. Взамен нам пообещают бесплатное радио. Бесплатные телефонные звонки.

— Они? Вы не ощущаете себя соучастником?

— Конечно, ощущаю. Я — на нижнем ярусе. Я бы согласился, будь эти «они» другими, но история не предоставляет мне иного выбора. Мой совет: если услышите про «них» — присоединяйтесь, хотя бы для того, чтобы упредить их и занять оборону.

— На семинарах вы учите ответственности. А это скорее похоже на пассивность…

— Они всегда связаны, просто на семинарах я подчеркиваю одну сторону. Семинары — для умственно несовершеннолетних людей, а вовсе не для энергичных, полностью реализовавшихся личностей, у которых есть перспективы.

— Напомните мне, чтобы я больше на них не ходил.

— Сэнди, однажды тебя тоже преследовали. Та компания…

— Это снова касается Омахи. Не будем о делах, Маргарет.

— Пожалуйста, расскажите, — прошу я. — Мне очень интересно.

— Они попросили поделиться своими мечтами. Я так и сделал. Через три месяца меня начали заваливать факсами. Предсказания. Догадки. О том, что я скажу дальше. В какой-то момент они достигли сорокапроцентной точности. Это скучно.

— Как вы можете так говорить? Вовсе нет. А о чем вы мечтали?

— О покупках. О креме для бритья. О свежемороженом мясе.

— Да вы шутите.

— У них были и плюсы и минусы. По большей части они просто хвастуны. Сплошная афера.

— Но тогда он так не думал, — говорит Маргарет. — Это его поразило. Он почти год проболел.

— Хроническая усталость. Дело вовсе не в них. Ты заговорила о делах, дорогая. Дискуссии конец.

Маргарет покидает нас. Она идет с бокалом на заднее крыльцо, садится и смотрит в проулок, где растут пальмы.

— Мне кажется, «МифТек» за мной тоже охотится.

— Посмотрим. А пока забудьте об этом.

— Нужно обсудить «Зону Пинтера», — говорю я. — Не подумайте, что я на вас давлю, но я очень на это рассчитываю…

— Сомневаюсь, что готов увидеть издание своих трудов на кофейных кружках. Хотя идея всеприсутствия меня увлекает. Я схожу в туалет. Попробуйте лук. Не хотите снять пиджак? Вам, кажется, жарко.

Укрывшись за столом, я достаю мобильник и проверяю последний звонок. Код Солт-Лейк-Сити. Снова Азиф — должно быть, новости о Джулии. Стоит ему узнать о том, что у нас беда, как он становится неутомим.

Маргарет оборачивается и смотрит на меня со ступенек.

— Звоните, звоните. Не позволяйте ему вас заболтать. Позвоните с улицы, если так удобнее.

— Спасибо.

— Муж хотел, чтобы вы у нас заночевали, но я вижу, что вы к такому не готовы. Я ему все объясню.

Я обхожу машину Пинтера и набираю номер. Джулия берет трубку после первого гудка. Целая и невредимая.

Голос у нее слабый, хоть я и сомневаюсь, что сам говорю твердо. В ее голосе — дорога и забегаловка на обочине. Джулия описывает свое ночное путешествие по диагонали — через Южную Дакоту и Вайоминг. В Рапид-Сити сестра проколола шину и залатала ее при помощи моментального клея. Неподалеку от Шеридана Джулия подобрала стопщика-индейца, который подарил ей медвежий коготь на счастье. Пересекая границу Юты, она на час остановилась в Пылающем ущелье, чтобы при свете фонарика осмотреть холм, нашпигованный окаменевшими останками динозавров. Джулия утверждает, что бежала вовсе не от свадьбы — всему виной смерть Майлза и Ти-Джея, отравившихся собак, которые, как и сказал Кейт, скончались у нее на руках, от непрерывного внутреннего кровотечения. Они умерли по ее вине. Вообще, все случилось по ее вине.

— Что еще? — спрашиваю я.

— Все.

Джулия не права.

— Ты ела? — спрашиваю я.

— Я сейчас ем.

— Что именно?

— Лакрицу.

— Это не еда.

Джулия не просит меня прилететь, но я все равно прилечу. Я могу оказаться рядом с ней, соизволением «Грейт Уэст» и воздушных диспетчеров, через четыре часа. Нужно выехать немедленно.

— А еще я пью молоко.

— Допивай. Молоко — это то, что надо.

— Допила.

Пинтер выходит на крыльцо и стоит, обняв одной рукой девическую талию Маргарет. С его лица сошло распутное выражение; он отворачивается, чтобы не мешать разговору. Я велю Джулии не ждать меня, ложиться спать и передать трубку Азифу. Она так и делает. Шум миксера намекает, что они на кухне, где им и следует быть.

— Забери у нее ключи от машины.

— Уже забрал.

— Спасибо, Азиф.

Мой богатый и находчивый зять, не рожденный в Америке, — просто подарок. Мы ему многим обязаны.

Пинтер медлит, когда я прекращаю разговор. Странный человек, но при желании весьма проницательный.

— Я вижу, что-то случилось и вы спешите, — говорит он. Маргарет опускает голову ему на плечо.

— Семья.

— Не объясняйте. У всех свои проблемы. Что касается нашего дела — то, возможно, мы этим займемся. Я буду на конференции. Нужно больше ездить. Вы там выступаете?

— Коротенькая речь. Чтобы прояснить ситуацию. Между нами говоря, я ухожу из КСУ. Я помещен в нишу, и она мне не нравится. И потом, у меня немеют нижние конечности. Прошу прощения. Я уже на это жаловался.

— Ничего.

— Вы не могли бы отвезти меня обратно в отель, чтобы я мог забрать вещи и машину?

— Мог бы, но не факт, что мы доберемся целыми и невредимыми. Маргарет?

— Конечно. Только найду очки.

Мы жмем друг другу руки. В его крошечном большом пальце отрывисто и резко бьется пульс. Я благодарю Пинтера за ужин и понимание.

— Отличная тема, — говорит он. — Нам она всегда нравилась.

Глава 8

Некогда я был провинциальным парнем. Носил кепку с рекламой местного кафе («У нас самая лучшая еда!»). Девушки в нашем городке были сплошь девственницы, но не знали об этом, поскольку полагали, что, когда их трогают за грудь, это и есть настоящий секс. Все они были блондинки, за исключением учениц по обмену, которые приезжали из Италии и Египта и поражали нас изящными манерами и безупречным английским. Ребята тоже сплошь были светловолосыми. Каждое лето приезжали музыканты-гастролеры и играли польки — люди платили по два доллара, танцевали всю ночь и пили бочковое пиво, которое по большей части представляло собой безвкусную пену. Собранные деньги передавали добровольной пожарной бригаде. Когда мы слышали об убийствах в больших городах, то чувствовали себя везунчиками. Когда слышали о скандалах в Вашингтоне — считали это справедливым возмездием. Мы считали «Америкой» страну за пределами нашего городка и знали, что однажды туда отправимся — но можно и подождать. Мы гордились Полк-Сентер. Наши фермеры кормили весь мир. Пусть наши дорожные знаки и были изрешечены пулями, но водители тем не менее с ними считались.

Лишь во время первого своего полета, на санитарном вертолете в Миннеаполис, я понял, насколько ограниченна моя жизнь. Мне было шестнадцать, и я попал в аварию. Каждый декабрь, когда замерзали озера, местные ребята набивались в машины и выезжали на лед, чтобы погонять и покрутиться. Я сидел за рулем. Со мной сидели двое, тоже местные, их отцы поставляли моему пропан. Я крутил руль, мы врезались в дверцы, то с одной, то с другой стороны, и хохотали. Пили водку. Родители знали, где мы. Они развлекались точно так же, когда были молоды. Традиция.

27
{"b":"160761","o":1}