ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Позже Тито перевели в общую камеру, где сидели еще семь человек. Им разрешалось получать книги, газеты и журналы. Тито продолжал совершенствовать свой английский язык: он регулярно читал британский журнал «Экономист» и много лет спустя говорил англичанам, что это был отличный журнал. Получали в тюрьме и марксистские книги. Для этого применяли нехитрый трюк: к работам Маркса или Ленина приклеивали обложки от приключенческих романов, и охрана свободно пропускала их в тюрьму.

Броз по-прежнему получал деньги от Пелагеи. Теперь уже из Москвы. «Недавно я получил от нее письмо и фотографию Жарко, — писал Тито из тюрьмы в мае 1932 года. — Сынишка так вырос, что я с трудом узнал бы его. Жена пишет, что он учится хорошо. Написал мне и он: спрашивает, когда я к ним приеду? Кроме того, прислал мне некоторые свои рисунки. Главное, что им там хорошо, и это меня очень радует» [43]. Последний раз он получил от Пелагеи перевод 24 июня 1933 года.

Он отсидел свой срок «от звонка до звонка». 16 ноября 1933 года — день в день — ему выдали его вещи и немного денег, чтобы он мог купить себе пачку самых дешевых сигарет. Но, как только Тито вышел за ворота тюрьмы, его снова арестовали и вернули обратно. Таким издевательским образом полиция отыгралась за то, что он скрылся от нее в 1927 году, когда его выпустили на свободу до решения апелляционного суда. Ему предстояло отсидеть еще четыре месяца. Их он провел в тюрьме города Огулин. 16 марта 1934 года Броз наконец-то вышел на свободу.

Через 20 лет, когда бывший подсудимый Броз уже был маршалом Тито и президентом Югославии, трое из пяти судей, засадивших его в тюрьму, были еще живы и получали от правительства пенсию. Еще раньше, в 1946 году, к Тито обратился сын начальника мариборской тюрьмы. Его отец теперь сам находился за решеткой, и он просил облегчить его участь. Тито распорядился его освободить, что сильно удивило тех, кто сидел вместе с ним в Мариборе и помнил начальника тюрьмы как «настоящего садиста». Но Тито никогда не отличался мстительностью и злопамятностью. Особенно по отношению к людям, которые в политическом отношении ему уже не были опасны.

Пока Тито сидел за решеткой, разразился мировой экономический кризис. В 1933-м в Германии пришел к власти Гитлер. В Советском Союзе полным ходом шли индустриализация и коллективизация, а также «строительство» культа личности Сталина. Америка признала СССР, а в Испании произошла революция — там свергли короля.

В январе 1929 года адвокат из Загреба Анте Павелич в ответ на установление королевской диктатуры объявил о создании «Хорватской повстанческой революционной организации». Так как «повстанец» по-хорватски «усташа», то и организация Павелича вошла в историю как движение «усташей». Сам же Павелич носил титул «вождя» — «поглавника». Главная цель усташей состояла в создании независимой Хорватии, и добиваться этого они решили с помощью террора — прежде всего против сербских политиков.

Павелич эмигрировал в Италию и оттуда планировал теракты. Самым громким из них стало убийство в Марселе 9 октября 1934 года короля Югославии Александра и министра иностранных дел Франции Луи Барту. Считается, что покушение совместно организовали усташи и македонские и болгарские националисты, которые боролись за независимость Македонии от Сербии. По другой версии, за покушением стоял Берлин, стремившийся предотвратить югославо-французское сближение и привести к власти в Белграде «германофилов» [44].

После смерти Александра королем стал одиннадцатилетний Петр II, но вся фактическая власть сосредоточилась в руках принца-регента Павла. Все эти события еще окажут немалое влияние на жизнь Тито, а с усташами ему предстоит столкнуться буквально лицом к лицу. Но пока же он вернулся в родной Кумровац.

Правда, долго он здесь не задержался. В один прекрасный день Броз попросту исчез из села и снова ушел в подполье. Вскоре он уже был в Вене.

В Вене тогда находился ЦК КПЮ. Он пытался руководить оставшимися коммунистами в Югославии. В 1932 году временным главой ЦК по решению Коминтерна стал Иосип Чижинский (псевдоним — Милан Горкич). Он долгое время прожил в эмиграции в Москве, работал в Коминтерне.

В июле 1934 года Броз отправился с отчетом в столицу Австрии. В Вене ему подыскали небольшую квартиру. На следующий день к нему пришел чуть ли не весь ЦК. «Горкич и остальные члены ЦК набросились на меня как пчелы на мед — вспоминал Тито. — Они хотели как можно больше узнать о том, что происходит в Югославии» [45].

Он пробыл в Вене несколько недель и за это время узнал, что его кооптировали в члены ЦК. Вернувшись в августе 1934 года в Югославию, он принялся за работу — ему предстояло провести партийные конференции в Хорватии и Словении.

В Словении он впервые увидел Эдварда Карделя — 24-летнего школьного учителя, который уже успел два года отсидеть в тюрьме за коммунистическую деятельность. Кардель станет вторым человеком в титовской Югославии. Тогда же он познакомился с 22-летним сыном профессора Люблянского университета Борисом Кидричем. Кидрич к тому времени тоже успел побывать в тюрьме — он провел в ней год. Кидрич будет считаться одним из главных теоретиков «социалистического самоуправления» в Югославии.

Затем Тито снова направился в Вену. В кармане у него лежал поддельный чешский паспорт. В столице Австрии должно было пройти заседание ЦК, но из-за преследований австрийской полиции его решили провести в Чехословакии, в городе Брно. Броз пересек границу с очередным фальшивым паспортом — на этот раз на имя чешского парикмахера Еричека.

Пока проходили все эти переезды, в Любляне состоялась IV общеюгославская конференция КПЮ. Впрочем, «конференция» — это, наверное, громко сказано. Она проходила в глубоком подполье под предлогом празднования Рождества. Всю партию представляли 11 человек, которые тем не менее избрали 12 членов ЦК и 9 кандидатов, а также 5 членов политбюро. В политбюро был избран и Иосип Броз. Политическим секретарем ЦК избрали Милана Горкича.

29 декабря 1934 года политбюро решило направить Иосипа Броза на работу в Москву.

АГЕНТ КОМИНТЕРНА

Броз превращается в Тито

20 февраля 1935 года пассажирский поезд медленно переползал через советскую границу. В поезде появились пограничники, попросившие пассажиров предъявить документы. Со вкусом одетый господин сорока с небольшим лет протянул им австрийский паспорт на имя Йозефа Гофмахера. Пограничник просмотрел его, козырнул и вернул документ владельцу.

Вскоре господин Гофмахер уже расхаживал по перрону пограничной станции Негорелое, рассматривая портреты Ленина и Сталина, а также фотографии Кремля, Красной площади, сибирских и уральских заводов-гигантов. Он чувствовал сильное волнение. Господином Гофмахером был коммунист-подпольщик Иосип Броз, а чувства коммуниста, попавшего в то время в Советский Союз, он описал сам. «В самые тяжелые часы, в мрачные ночи бесконечных допросов и издевательств у следователей, в дни убивающего одиночества в камерах и карцерах нас всегда поддерживала вера, что наши мучения не напрасны, что все же существует сильная, мощная страна, правда, далеко от нас, в которой осуществлены все наши идеалы, за которые мы боролись, — вспоминал он. — Это была первая родина рабочих, в которой уважали труд человека, в которой господствовали любовь, дружба, искренность. С какой радостью, когда я вышел из тюрьмы, я слушал по радио полночный бой кремлевских курантов и вдохновляющие звуки „Интернационала“. Так думал и чувствовал не только я, но и тысячи других товарищей, с которыми я общался в то время» [46].

21 февраля 1935 года он был уже в Москве. Начинался один из самых загадочных периодов его жизни.

вернуться

43

Цит. по: Гиренко Ю.Сталин — Тито. М., 1991. С. 35.

вернуться

44

Ridli D.Tito: Biografija. Novi Sad, 1998. S. 106.

вернуться

45

Ibid. S.210.

вернуться

46

Dedijer V.Novi prilozi za biografiju Josipa Broza Tita. Rieka, Zagreb, 1980. T. 1.S. 217–218.

10
{"b":"162214","o":1}