ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Однако сербское руководство во главе с Никезичем интересовала вовсе не политическая или национальная доминация. Речь шла о доминации финансово-экономической. В Сербии, особенно в Белграде, находились штаб-квартиры крупнейших югославских экспортно-импортных компаний, а также самые крупные в стране банки. Сербия настаивала на сохранении единства и централизованности управления этими компаниями, в то время как Хорватия и Словения яростно требовали «национализации» этого капитала, раздела его между всеми республиками. По сути, сербы хотели видеть Югославию как территорию, на которой господствовали бы крупные, современные и высокотехнологичные корпорации — наподобие японских. И конечно, предполагалось, что эти корпорации будут в большинстве своем управляться сербами.

Никезич считал, что при изменении экономической политики Сербии не потребовалась бы никакая помощь извне — в том числе и для развития Косова. Он даже сказал Тито, что в Сербии есть потенциал, который при правильном использовании смог бы обеспечить развитие пяти Сербий [728].

Сербское руководство действовало тоньше хорватских «национальных либералов». В республике не было такого ярко выраженного националистического угара. Если хорваты видели свою силу в народной поддержке, то сербы — в капитале. Но сербские либеральные коммунисты хорошо понимали своих хорватских коллег, хотя националистическая окраска «Маспока» сделала невозможным создание единого фронта действий между сербами и хорватами. Но даже при этом в Белграде осудили разгон студенческих демонстраций и отставку партийного руководства в Загребе.

После неприятного для него разговора с сербским руководством в мае 1971 года Тито некоторое время обдумывал ситуацию. 29 сентября 1972 года было опубликовано «Письмо Председателя СКЮ и Исполнительного бюро Президиума ЦК СКЮ всем коммунистам Югославии». В нем отмечалась опасность, которая исходит от сил, которые «действуют вопреки интересам рабочего класса, социализма и самоуправления» [729].

9 октября началась встреча югославского руководства во главе с Тито с руководителями Сербии и СКС. Тито говорил первым. Указав, что отношения между ЦК СКС и Президиумом ЦК СКЮ «не были хорошими», он отметил, что «между нами существуют идеологические расхождения». «Большая часть враждебной нам печати за границей пишет о том, что на одной стороне находится Тито, а на другой Никезич и что Никезич возглавляет прогрессивное течение, а я — консерватор и чуть ли не сталинист…» — сказал Тито. Он обвинил сербских руководителей в том, что они слишком либерально относятся к «классовым врагам» [730].

Встреча продолжалась четыре дня. На стороне Тито было партийное и государственное руководство, а также часть сербских лидеров. Однако случилось невероятное — Тито проиграл. Биограф Тито Перо Симич, который в то время был одним из «комсомольских» руководителей Сербии и присутствовал на встрече, подсчитал, что в поддержку Тито выступили только 16 человек, в то время как за сербское руководство — 30 [731]. Тито, увидев, что его не поддерживают, решил не выступать в тот день с заключительной речью. Зато в газетах и местных парторганизациях началась кампания против сербского руководства. Тито пришлось бросить на чашу весов весь свой авторитет, чтобы справиться с непокорными сербами, и ему это в конце концов удалось.

В итоге на Пленуме ЦК СКС 21 октября 1972 года Марко Никезич и секретарь ЦК Латинка Перович подали в отставку. После этого началась настоящая чистка во всей Сербии. И не только в Сербии, но и во всей стране шли чистки против «праксисовцев», «технократов», «анархолибералов», просто «либералов», «локалистов», «этатистов» и других «уклонистов». По некоторым оценкам, работы лишились около шестидесяти тысяч человек. Подобные мероприятия были проведены в Словении и Македонии [732].

События начала 1970-х годов сыграли важнейшую роль для дальнейшего развития Югославии. Сумев одержать временную победу над национализмом, Тито вместе с тем под корень вырубил все ростки «демократического социализма» и новых представлений о будущем страны. В глазах многих югославов он сам теперь превратился в «консерватора» и даже «сталиниста».

Открытое, по сравнению с другими социалистическими странами, югославское общество постаралось закрыть окна и форточки для различных «весенних ветров». 28 декабря 1972 года в Югославии были запрещены продажа и распространение девяти крупнейших западных газет и журналов — «Файнаншел таймс», «Дейли телеграф», «Ди Вельт», «Карьера де ла Сера» и других [733].

В начале 1970-х победу в Югославии одержало старое, «партизанское» поколение коммунистов. У власти находились только «проверенные „титоисты“», снова оживился ортодоксальный марксизм и вернулся культ личности Тито, который в бурных 1960-х годах несколько ослабел.

В погоне за Нобелевской премией

В мае 1972 года, по случаю 80-летия, Тито получил второй орден Народного Героя Югославии. Торжества продолжались почти весь месяц. И если раньше говорили, что без Тито не было бы партии, социализма или побед в войне, то теперь его возводили почти на уровень Бога. Со сцены читали такие стихи: «Тито, нашей земли милое дитя! Нас бы не было, если бы не было тебя!» В Белграде открылась огромная выставка «Тито — мысль и дело». Газета «Борба» с гордостью отмечала, что книги Тито выдержали 900 изданий общим тиражом 4,5 миллиона экземпляров [734].

25 мая «Борба» весь номер — двадцать полос — посвятила дню рождения Тито [735]. Некоторые страницы газеты были напечатаны в цвете, что по тем временам было еще большой редкостью и далеко не дешево.

На стадионе ЮНА в Белграде по устоявшейся в последние годы традиции 25 мая провели помпезное празднование Дня молодости. Зарубежные комментаторы ехидно отмечали, что вход Тито в украшенную цветами президентскую ложу стадиона и овации десятков тысяч собравшихся зрителей походили на описания античных историков о торжествах, которые проводили императоры Рима. Собравшиеся на стадионе приветствовали Тито «живым букетом из тел», из которых была составлена надпись «Спасибо тебе за свободу — спасибо тебе за мир!». Затем «букет тел» превратился в восемь цветков, каждый из которых символизировал десятилетие жизни Тито. В этом представлении участвовали девять с половиной тысяч юношей и девушек [736].

Газеты сообщали о подарках, которые преподносили Тито представители республик, городов, народов и народностей. В Белграде президенту решили присвоить звание почетного доктора Белградского университета. Это был уже одиннадцатый диплом почетного доктора, который получил Тито. До этого были дипломы университетов Рангуна, Бандунга, Аддис-Абебы, Алжира, Сантьяго-де-Чили, Галифакса, Улан-Батора, Загреба, Любляны и Ниша [737]. «Борба» сделала многозначительный вывод: «Творческое и жизненное наследие Тито давно стало предметом изучения в университетах всех континентов» [738].

На волне всех этих торжеств Тито отправился с официальным визитом в Советский Союз, где пробыл с 5 по 10 июня. В Москве к нему проявили максимум внимания.

Визит Брежнева в сентябре 1971 года в Югославию, а теперь и визит Тито в Советский Союз символизировал, что процесс сближения между Москвой и Белградом снова пошел. Заместитель заведующего международным отделом ЦК КПСС Анатолий Черняев записал в своем дневнике о визите Тито: «Был в Москве со своей Йованкой (которая стала несколько громоздкой, но еще в свои 60 с лишним вполне аппетитная, да и к тому же в мехах и бриллиантах… Демонстративное радушие, дружба, уважение, даже некоторое почтение к нему — событие примечательное. Английская газета „Observer“ писала, что визит означает, что в новой обстановке (речь идет о визите президента США Никсона в СССР в мае 1972 года, во время которого, в частности, был подписан Договор ОСВ-1. — Е. М.),когда „великие“ договорились о status quo,Тито уже невозможно будет так ловко балансировать между „двумя“, как это он делал 20 лет с лишним. Вот он и сделал выбор (учитывая свои внутренние трудности)… Однако я вижу и другое: отныне югославский ревизионизм перестает быть фактором нашей внутренней идеологической политики. Им теперь можно пугать только на ушко!.. В своей публичной речи на „Шарикоподшипнике“, опубликованной в „Правде“, он трижды говорил „о самоуправлении“, очень много — о невмешательстве и суверенном праве каждого, один раз, но веско — о разнообразии форм социализма, о социализме вне границ как общемировом явлении, а не как о системе государств, и т. д., и ни разу о заслугах Советского Союза в мировых делах, о советско-американском сдвиге» [739].

вернуться

728

Simčič М.Tito bez maske. Beograd, 2010. S. 418.

вернуться

729

Bilandžić D.Historija SFRJ. Glavni procesi. 1918–1985. Zagreb, 1985. S. 433.

вернуться

730

Ibid. S. 433–435.

вернуться

731

Cumuħ П. Тито — тајна века. Београд, 2010. С. 310.

вернуться

732

Романенко С.«Хорватская весна» и советско-югославские отношения на рубеже 1960—1970-х годов // Славяноведение. 2008. № 3.

вернуться

733

Cumuħ П., Деспот З.Тито. Строго поверљиво. Архивски документи. Београд, 2010. С. 333.

вернуться

734

Борба. 26.05.1972.

вернуться

735

Борба. 25.05.1972.

вернуться

736

Борба. 26.05.1972.

вернуться

737

Политика. 31.05.1972.

вернуться

738

Борба. 31.05.1972.

вернуться

739

Черняев А.Совместный исход. Дневниковые записи. 1972–1991 годы. М., 2008. С. 21.

112
{"b":"162214","o":1}