ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В марте 1978 года Тито посетил с официальным визитом США, а на обратном пути заехал в Великобританию, где, в частности, был приглашен на ужин к королеве Елизавете в Букингемский дворец. За столом они вели непринужденную беседу. Королева интересовалась его впечатлениями о Китае и Советском Союзе. «Мы с Брежневым — хорошие друзья, — сказал Тито. — Меня Брежнев называет моим первым именем — Иосип. Часто он повторял мне: „Иосип, нам нужен мир, мир, мир. Я хочу мира, чтобы была возможность как можно больше предложить своему народу“… Я лично верю, что Брежнев хочет мира… Жаль, что у него плохо со здоровьем». — «А вы, господин президент, прекрасно выглядите», — сказала королева. «Труд меня всегда освежает, — ответил Тито. — Особенно труд на свежем воздухе. Дела на моей плантации идут превосходно. В прошлом году у нас вообще был отличный урожай, мы побили мировой рекорд по урожайности пшеницы — от 40 до 60 центнеров с гектара. И кукуруза отлично уродилась. Мы собрали больше десяти миллионов тонн». — «У меня тоже есть ферма, где мы выращиваем кукурузу и получаем отличные урожаи, — заметила Елизавета. — Хотя наши результаты не так высоки, как ваши — около сорока центнеров с гектара». Они нашли общий язык [781].

Во время этой поездки Тито вновь и вновь задавали вопрос: что будет с Югославией после вас? «В Югославии существует прочное единство, несмотря на то, что это многонациональная страна, — говорил он в интервью американскому тележурналисту Уолтеру Кронкайту. — Югославская армия — одна из самых сильных в Европе. У нас существует общенародная оборона, в которую входит огромное число людей, и, по закону, каждый должен быть готов к обороне страны… Югославия может поставить под ружье восемь миллионов человек, а восемь миллионов — это не шутка, особенно если учесть, что югославы привыкли воевать».

20 июня 1978 года в Белграде открылся XI съезд СКЮ. На нем присутствовали 2283 делегата и 112 иностранных делегаций — рекорд за всю историю съездов югославских коммунистов. Тито выступил с центральным докладом «Союз коммунистов в борьбе за дальнейшее развитие социалистической, самоуправленческой и неприсоединившейся Югославии». Неумолимая статистика указывала, правда, на другое: к концу 1978 года насчитывалось около восьмисот тысяч безработных; около миллиона работали за границей; еще примерно 1,8 миллиона человек были заняты частично или фиктивно. За последние четыре года внешний долг вырос с 3,2 до 14,5 миллиарда долларов. На оплату кредита и процентов по нему ежегодно уходило столько же средств, сколько на все пенсионное и социальное обеспечение. Если в 1976 году экспорт покрывал 66 процентов импорта, то в 1979-м — только 49 процентов. Экспорт на западный рынок, где за свои товары Югославия получала твердую валюту, упал с 36 до 23 процентов. Зато вырос экспорт в СССР и страны Восточной Европы — с 30 до 48 процентов. Но на этих рынках югославы получали не валюту, а сырье и другие товары [782].

Конечно, Тито знал, что дела в стране обстоят далеко не лучшим образом, и не раз говорил об этом. Но проходило некоторое время, и в его заявлениях снова звучали ноты безоблачного оптимизма. В декабре 1978 года он принимал в своей охотничьей резиденции в Караджорджево делегацию рабочих. После разговора о положении дел на предприятии, зарплатах и т. д. он похвастался: «Я на днях убил 32 вепря, огромных! А на прошлой неделе убил еще 12 штук. Все это будем продавать в Германию, и дорого — шесть тысяч марок. Это отличное мясо». Тито завершал год в хорошем настроении [783].

1979 год: все в последний раз

Если сравнить 1979 год с другими годами в биографии Тито, то можно сказать, что он ничем особым не выделялся. Но почти все, что он делал в этот год, он делал последний раз в своей жизни.

Год начался тревожными сообщениями из Кампучии (название государства Камбоджа в 1976–1989 годах). В 1975 году к власти в Камбодже пришли «красные кхмеры» во главе с Пол Потом. В стране установился режим жесточайшего террора против большинства населения, в результате которого к 1979 году было уничтожено почти 3,5 миллиона человек.

У «красных кхмеров» были напряженные отношения с соседним Вьетнамом — в основном из-за пограничных споров. Армии обеих стран совершали рейды в глубину чужой территории. В январе 1979 года вьетнамские войска, начав большое наступление, заняли столицу Кампучии Пномпень и свергли режим Пол Пота.

Этот региональный конфликт, однако, разросся до масштабов международного. За Вьетнамом стояла Москва, за «красными кхмерами» — Пекин. Обстановка в мире резко обострилась. Несмотря на то что вьетнамцы, свергнувшие Пол Пота, сразу же начали рассказывать всему миру об ужасах режима «красных кхмеров», большинство членов ООН осудили «вьетнамскую агрессию». В общий «антивьетнамский фронт» объединились США, Западная Европа, Китай и Югославия. Главную роль в этом сыграли геополитические соображения — опасения, что Советский Союз с помощью Вьетнама расширяет сферу своего влияния в Азии.

В начале 1979 года в Югославии началась жуткая паника. В газетах открыто писали, что после Кампучии советские войска войдут в Югославию. Население скупало продукты в магазинах. Зачем вся эта паника была нужна Тито? Вероятно, угроза «советского вторжения» должна была сплотить общество вокруг вождя и его соратников. Этот способ придумал не Тито, но он его использовал не раз.

То, что сам Тито не верил в возможность советского вторжения, косвенно подтверждает хотя бы тот факт, что в самый разгар паники он отправился в очередной длительный заграничный вояж. За две недели Тито посетил Кувейт, Ирак, Сирию и Иорданию, в то время как в Югославии «психоз опасности» по-прежнему не утихал.

Пока Тито был на Востоке, 10 февраля 1979 года умер от рака кишечника его ближайший соратник и один из возможных наследников Эдвард Кардель.

К концу жизни Кардель превратился в пессимиста. На XI съезде СКЮ он буквально шокировал делегатов, когда произнес речь о том, что положение в Югославии напоминает ситуацию накануне революции. Да и в частных разговорах автор трех конституций и множества законов Югославии, один из главных теоретиков «самоуправленческого социализма» теперь говорил, что «наша система страшна и ошибочна» [784].

Когда Кардель умер, Тито был в Дамаске. Он заявил, что «глубоко потрясен известием о смерти нашего дорогого товарища Эдварда Карделя», с которым его связывали четыре десятилетия «труда и борьбы на тяжелом и честном революционном пути», и что в его лице он всегда имел «надежный оплот». Но это заявление выглядело казенным и сухим. Странно, что Тито не смог найти более человеческих слов на смерть своего друга.

В Югославии был объявлен трехдневный траур. 12 февраля Кардель был кремирован, а на следующий день урну с его прахом захоронили на кладбище Народных героев в Любляне. Тито на похороны не успел — он приехал только 14 февраля.

16 мая Тито прибыл с дружественным визитом в Москву. При встрече они с Брежневым расцеловались как старые друзья.

Тито было 87 лет, Брежневу — 73. У обоих — серьезные проблемы со здоровьем. Но югославский президент казался по крайней мере не старше советского генсека. Тито видел состояние Брежнева, и чисто по-человечески ему было жаль своего советского коллегу. «Не хотел бы я, чтобы и со мной случилось такое», — заметил он, когда югославы были одни. Брежнев уже был серьезно болен и после двух рюмок с трудом улавливал нить беседы. По правилам этикета главы государств обмениваются речами в конце обеда, под шампанское. Но служба протокола решила сделать это в самом начале трапезы — учитывая состояние генсека. Тито все понял и виду не подал. Но и тогда Брежнев два раза прочел один и тот же текст. Он смотрел непонимающими глазами на бумажку, но не догадался ее перевернуть [785].

вернуться

781

Cumuħ П., Деспот З.Тито. Строго поверљиво. Архивски документи. Београд, 2010. С. 481–482.

вернуться

782

Cumuħ П. Тито — тајна века. Београд, 2010. С. 349, 342.

вернуться

783

Cumuħ П., Деспот З.Тито. Строго поверљиво. Архивски документи. Београд, 2010. С. 515.

вернуться

784

Cumuħ П. Тито — тајна века. Београд, 2010. С. 318.

вернуться

785

Факты. 23.12.2010.

119
{"b":"162214","o":1}