ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

20 декабря Народный банк Югославии под грифом «Государственная тайна!» прислал Тито информацию о положении дел во внешней торговле. Положение почти катастрофическое, говорилось в ней. Негативное торговое сальдо в 1979 году может поставить рекорд — превысить три миллиарда долларов. Экспорт в стагнации, валютные запасы страны тают. В 1977 году граждане сняли со своих валютных счетов для поездок за границу и заграничного шопинга 700 миллионов долларов, а в 1979-м —1,2 миллиарда долларов. И хотя число иностранных туристов в Югославии растет, валютные доходы не увеличиваются. Это означает, что валюта «утекает» из страны [792].

Эти итоги года стали на самом деле итогами 35-летнего правления Тито. Понимал ли это он сам? Не мог не понимать. «В последние годы жизни мне часто казалось, что Тито находится в плохом настроении, — вспоминает его переводчик Иван Иваньи. — Я бы сказал, что он как будто снимает маску, которую носил, когда выступал перед общественностью. Тогда я думал, что причина в физических болях, которые он испытывал. Сейчас же я уверен в том, что он предвидел распад Югославии и дела всей своей жизни и не знал, что предпринять, чтобы предотвратить это. Он располагал гораздо большими, чем другие, данными о положении в стране и благодаря своему жизненному опыту и политическому инстинкту предчувствовал беду. Когда он повторял „берегите братство и единство как зеницу ока своего“, мне эта фраза казалась слишком пафосной и лишней — разумеется, будем беречь! Сейчас же я думаю, что это был последний крик его души» [793].

Во второй половине декабря Тито приехал в Караджорджево. Здесь, как сообщают официальные биографические хроники маршала, он несколько раз встречался с высшими военачальниками страны. Бывший генерал ЮНА Бранко Йеркич вспоминал, что Тито плохо себя чувствовал и с трудом ходил, хотя в разговоре оставался тем же. Он действительно говорил о трудном положении в стране. Особенно Йеркичу врезались в память слова президента о том, что ситуация в Югославии похожа на ту, что была перед войной, в 1941 году, и что в ближайшее время может разразиться серьезный военный конфликт в Азии, но у агрессора в этом конфликте не будет шансов на победу.

Тогда, утверждает Йеркич, еще никто из югославских военных не знал, что Советский Союз на днях введет свои войска в Афганистан. Слова Тито выглядели настоящим пророчеством [794].

Шел разговор и о сложной ситуации в мире. Генералы докладывали Тито, что Запад рассчитывает втянуть Москву в новый этап гонки вооружений, чтобы СССР экономически продержался максимум до 1990 года (эти расчеты, кстати, практически оправдались).

«Не думайте, что я вообще исключаю возможность войны, — заметил в этом месте Тито. — Не исключаю. Мне кажется, что все идет к этому… Поэтому наши граждане и бегут из страны с валютой, чтобы успеть ее потратить, а то пропадет», — пошутил он.

В один момент военные забеспокоились по поводу состояния Тито: «Вы устали, товарищ президент. Почему бы вам не прилечь?» — «Если тебе, Никола, хочется спать, так иди и ложись! — ответил Тито. — А я пойду в постель, когда захочу!» [795]

В конце встречи Тито сказал: «Армия, во-первых, должна сохранять тот статус, какой она имеет сейчас, а во-вторых, должна быть бдительной — не только по отношению к внешней угрозе, но и к другим тоже, по отношению ко всем угрозам. Желаю вам, чтобы наступающий год был первым годом, когда мы смогли бы не только выбраться из стагнации, но и двинуться вперед». — «Только вы берегите свое здоровье!» — раздались голоса. «Что касается моего здоровья, то мне оно не мешает, — сказал Тито. — Чем больше забот, тем лучше я себя чувствую» [796].

После обсуждения государственных вопросов началась неофициальная часть. Принесли шампанское, выпили за Новый год, югославскую армию, а генералы подняли тосты за здоровье Тито. Затем был торжественный обед, но Тито на него не остался.

Вечером Союзный секретарь по народной обороне генерал Любичич устроил в честь Тито торжественный ужин. Маршал пришел на него, но оставался недолго. Около 11 часов вечера он ушел отдыхать.

24 декабря Тито встретился с представителями руководства Словении. Маршал обозначил одну из главных проблем — экономия во всех областях: «Валютные резервы в прошлом году уменьшились с 3,2 миллиарда долларов до скромных двух миллиардов, а валюты мы разбазариваем на визиты за границу, в Японию или какую-нибудь Тунгуссию, и все больше наших граждан ездят на отдых в Грецию».

Словенцы пожелали Тито счастливого Нового года и крепкого здоровья и преподнесли подарок — золотую копию римской монеты 225 года н. э., выпущенной в честь разгрома императором Марком Аврелием вандалов. «Это единственный в мире экземпляр, — с гордостью говорили Тито словенцы. — А за оригинал, говорят, можно получить больше миллиарда динаров, это почти бесценная вещь». — «Большое спасибо, — ответил Тито. — Это еще один экспонат для музея» [797].

28 декабря Тито записал новогоднее телеобращение к гражданам Югославии.

Он собирался встречать Новый год в своей словенской резиденции «Брдо код Краня», туда уже были приглашены представители руководства страны. Как всегда, к Тито пригласили музыкантов и певцов — скрипачку Панту Паунеску, певца и флейтиста Шефика Хасаницу и гармониста Вукашина Вучетича. Они выступали перед Тито и его гостями уже почти 30 лет и очень ему нравились.

Однако в самый последний момент — то ли вечером 30-го, то ли утром 31 декабря — всем приглашенным сообщили, что программа меняется: Тито не поедет в Словению, а останется в Караджорджево и встретит Новый год в кругу семьи и нескольких товарищей из партийно-государственного руководства. Для них была подготовлена скромная музыкальная программа.

Тито ждали почти два часа, он появился только около половины двенадцатого ночи, а с ним — его внучка Златица. Тито сел в кресло, и выступление началось. «Мне показалось, что в этот момент он очень печален и очень одинок, — вспоминала о той новогодней ночи Златица Броз. — Тогда я встала и, несмотря на протокол, сама поздравила его, а потом села рядом с ним» [798].

Тем временем по телевидению начали передавать новогоднее обращение Тито к гражданам страны, записанное им 28 декабря. Тито сказал, что следующий год будет годом «большой активности и экономии, годом строгой дисциплины и ответственности», призвал граждан приложить все усилия, чтобы преодолеть «сегодняшние трудности». «Передаю всем трудящимся, нашей молодежи и пионерам, военнослужащим Югославской народной армии и службы безопасности, всем гражданам нашей страны самые сердечные новогодние поздравления» — такими были последние слова Тито [799].

Музыканты доиграли свои песни и тоже поздравили Тито с Новым годом. Потом Тито встал, и, пройдя мимо них, вышел из зала. Это показалось им очень странным — раньше он здоровался с каждым из них и поздравлял с праздниками. В следующий раз они увидели Тито уже на его похоронах. Там они тоже играли его любимые песни [800].

Долгая смерть и «похоронная разрядка»

1 января 1980 года ТАНЮГ распространило следующее сообщение:

«Встреча Нового года в Караджорджево

Караджорджево, 1 января (ТАНЮГ). Президент Республики Иосип Броз Тито встретил Новый год в Караджорджево, в сердечной атмосфере, хорошем настроении и в кругу семьи. Вместе с ним Новый год встретили и его ближайшие соратники, руководители Социалистического Автономного Края Воеводина и другие.

вернуться

792

Cumuħ П., Деспот З.Тито. Строго поверљиво. Архивски документи. Београд, 2010. С. 516–518.

вернуться

793

Ivanji I.Titov prevodilac. Beograd, 2005. S. 106.

вернуться

794

Simčič М.Tito bez maske. Beograd, 2010. S. 47–48.

вернуться

795

Ibid. S. 49.

вернуться

796

Цит. по: Cumuħ П., Деспот З.Тито. Строго поверљиво. Архивски документи. Београд, 2010. С. 523–526.

вернуться

797

Цит. по: Cumuħ П., Деспот З.Тито. Строго поверљиво. Архивски документи. Београд, 2010. С. 529.

вернуться

798

Zlatica Broz: Tito je bio i dedek i državnik // Blic. 04.05.2010.

вернуться

799

Борба. 1.01.1980.

вернуться

800

Vučićević D.Maršalu «na uvce» // Глас явности. 05.06.2000.

121
{"b":"162214","o":1}