ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Последствия всего этого для нашей страны очень тяжелые.

Мы хотим ликвидировать вопрос и на деле доказать, что обвинения против нас несправедливы, то есть что мы настойчиво строим социализм и остаемся верными Советскому Союзу, остаемся верными учению Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина. Будущее покажет, как и прошлое уже показало, что мы добьемся того, что вам обещаем.

По поручению ЦК КПЮ И. Броз Тито, Э. Кардель.

Белград, 17 мая 1948 г.» [347].

Несмотря на отказ Тито обсуждать конфликт на сессии Информбюро, Сталин продолжал упорно настаивать, чтобы югославские руководители присутствовали на ней. 19 мая в Белград прибыл заместитель заведующего отделом внешней политики ЦК ВКП(б) Мошетов, который привез еще одно письмо из Москвы. Оно было подписано Сусловым. Письмо удивляет, во-первых, своим никудышным литературным стилем, а во-вторых, дружеским тоном по отношению к Тито.

«Товарищу Тито.

Дорогой товарищ. ЦК ВКП(б) вносит предложение созвать в первой половине июня, примерно 8–10 июня, Информбюро девяти компартий для обсуждения вопроса о положении в компартии Югославии.

Что касается созыва Информбюро, то ЦК ВКП(б) со своей стороны предлагает созвать Информбюро в одной из южных областей Украины, что было бы, по мнению ЦК ВКП(б), удобным для большинства компартий с тем, чтобы в случае Вашего приезда ЦК ВКП(б) определил конкретный пункт, где будут проходить заседания Информбюро, и сообщил об этом дополнительно.

Просьба по возможности в кратчайший срок сообщить в ЦК ВКП(б) свои мнения по нашим предложениям о порядке дня, сроке и месте созыва Информбюро.

С товарищеским приветом,

Секретарь ЦК ВКП(б) М. Суслов» [348].

Мошетов вручил это письмо Тито лично, в его кабинете. Как вспоминал маршал, он читал краткое послание Суслова с предложением приехать в Киев (скорее всего, о Киеве упомянул в разговоре Мошетов, так как в письме он не упоминается. — Е. М.)и думал про себя: какая разница, куда ехать — в Киев, Москву или еще куда-нибудь? А потом обратился к Мошетову. «Я сказал: нет, мы не поедем. Сказал, что нас уже обвинили, а теперь приглашают сесть на скамью подсудимых, а мы не знаем почему», — вспоминал Тито [349].

Тут Тито заметил, что взгляд Мошетова устремлен на что-то за его спиной, и сразу понял, что привлекло внимание советского представителя. В кабинете Тито висели большие портреты Ленина и Сталина. По странному совпадению, буквально перед приходом Мошетова портрет Сталина сорвался с гвоздя. Его поставили на шкаф и прислонили к стене. «А он подумал, что я снял портрет, но еще не успел его спрятать», — рассказывал Тито [350].

20 мая пленум ЦК КПЮ единогласно подтвердил, что КПЮ не будет участвовать в заседании Информбюро. Помимо принципиальных соображений у Тито имелись вполне прагматические причины не уезжать из страны в этот напряженный момент. «Я хорошо понимал, что означала бы эта моя поездка, — говорил Тито впоследствии. — Ну хорошо, я уже прожил свою жизнь, мог бы поехать и там погибнуть… Но я знал, что от этого не будет пользы, наоборот, трагедия будет продолжаться» [351]. По словам Джиласа, Тито в это время сказал ему: «Если нам суждено погибнуть, то пусть нас убьют на нашей территории» [352]. Суслову был направлен ответ. Югославы не остались в долгу — он тоже начинался обращением «Дорогой товарищ». И если письмо Суслова удивляет своим косноязычием, то ответ ему — огромным количеством ошибок. Вероятно, это связано с волнением того, кто перепечатывал послание.

«ЦК ВКП(б), товарищу Суслову.

Дорогой товарищ.

Ваше пысьмо я получил 19-го мая с. г. Вручил мне его тов. Мошетов. Нашу точку зрения о приглашению представителя ЦК КПЮ на заседание Информбюро, мы сообщили, два дня до получения Вашего пысьма, в ЦК ВКП(б) через Советское Посольство в Белграде.

Ваше пысьмо мы обсудыли на заседанию Пленума ЦК КПЮ и одиногласно принято решение не принять приглашение на заселение Инфомбюро иза причин которие указаны в пысьме ЦК ВКП(б).

С товарищеским приветом,

По поручению ЦК КПЮ Тито». (Орфография и пунктуация оригинала сохранены. — Е. М.) [353]

Москва, однако, продолжала настаивать на приезде Тито. Ведь заседание Информбюро должно было превратиться в своего рода «идеологический процесс» над ним, а он своим отказом приехать срывал Сталину все планы.

В мае было сделано несколько попыток предотвратить разрыв. Генсек и лидер Польской объединенной рабочей партии Владислав Гомулка предлагал выступить посредником между Москвой и Белградом. Такое же предложение сделал и первый секретарь Социалистической единой партии Германии (СЕПГ) Вильгельм Пик. Но никто из лидеров стран Восточной Европы не прислал Тито поздравлений по случаю его дня рождения 25 мая. Исключением стал Димитров, от которого пришла короткая телеграмма: «Братские поздравления и самые лучшие пожелания по случаю Вашего дня рождения».

17 июня поздравление Димитрову послал и Тито — вождь болгарской компартии отмечал свой день рождения. Димитров не отвечал на эту телеграмму больше недели, и Тито думал, что он вообще на нее не ответит. Тем более что в Бухаресте в это время уже шло заседание Информбюро, на котором гневно осуждали Югославию. Однако 26 июня телеграмма от Димитрова все-таки пришла. Она гласила: «Сердечно благодарю за Ваши поздравления по случаю моего дня рождения». В сложившейся ситуации это был весьма смелый шаг… [354]

Тем временем в Москве узнали об аресте Жуйовича и Хебранга, и эта новость еще больше разозлила Сталина. Тито предупредили, что если их ликвидируют физически, то Политбюро ЦК КПЮ будут считать уголовными преступниками. Далее ЦК ВКП(б) потребовал, чтобы следствие по их делу проходило «с участием представителей ЦК ВКП(б)». Это из ряда вон выходящее требование в Белграде отклонили. Но в Москве не унимались. 19 июня Тито было передано еще одно письмо, в котором прямо заявлялось, что «всю ответственность за судьбу Жуйовича и Хебранга несет отныне главный представитель государственной власти в Югославии — премьер Тито».

В этот же день в Белграде получили еще одну телеграмму: «ЦК КПЮ. Информбюро, собравшись для обсуждения вопроса о положении в КПЮ, приглашает представителей ЦК для участия в работе Информбюро. В случае Вашего согласия Информбюро будет ожидать Ваших представителей не позднее 21 июня в Бухаресте…» Однако и это приглашение ЦК КПЮ отклонил, заявив, что не может направить своих представителей на заседание Информбюро, так как не согласен с его повесткой дня и вообще считает «глубоко неверным основывать обвинения против братской компартии на односторонней информации» [355]. Было понятно — обратной дороги уже нет.

«Товарищ Тито, мы тебе клянемся…»

Заседание Информбюро проходило 19–23 июня в пригороде Бухареста, в одном из бывших королевских дворцов. Советскую делегацию возглавляли Жданов, Маленков и Суслов. Жданов выступил с докладом «О положении в КП Югославии». Сталин еще в Москве внимательно прочитал текст его выступления. На основе доклада Жданова и была принята знаменитая резолюция «О положении в Компартии Югославии».

Югославские руководители обвинялись в закулисной критике ВКП(б) и СССР, в непризнании марксистской теории классовой борьбы в переходный период, в проведении неправильной политики в деревне, в отказе от национализации земли и ликвидации кулачества, в принижении роли рабочего класса, в «ликвидаторских тенденциях» в отношении КПЮ, в ревизии марксистско-ленинского учения о партии и в ее «растворении» в Народном фронте, в отсутствии внутрипартийной демократии, самокритики и насаждении в партии «чисто турецкого, террористического режима», в национализме и разрыве с интернационализмом.

вернуться

347

Pisma СК KPJ i pisma СК SKP (b). Beograd, 1948. S. 26–27.

вернуться

348

Arhiv Josipa Broza Tito. 1-3-6-656.

вернуться

349

Josip Broz Tito.Autobiografska kazivanja. Cetinje, Skopje, Beograd, Ljubbljana, 1982. T. 2. S. 24.

вернуться

352

Đilas M.Druženje s Titom. Beograd, 1990.

вернуться

353

Arhiv Josipa Broza Tito. 1-3-6-656. Л. 1.

вернуться

354

Dedijer V.Novi prilozi za biografiju Josipa Broza Tita. Rieka, Zagreb, 1980. Т. 1. S. 497.

вернуться

355

Цит. по: Гиренко Ю.Сталин — Тито. М., 1991. С. 382–385.

56
{"b":"162214","o":1}